Артиллерия в походах

К 1670–1680 гг. с московского Пушечного двора в солдатские, драгунские и стрелецкие полки поступали партии из десятков новоотлитых «длинных» полковых пищалей (калибр 2 фунта, длина 3 аршина 7 вершков).

Так, в 1680 г. в Севск для полковой службы Пушкарский приказ прислал 98 медных двухфунтовых пищалей с длиной ствола в 3 аршина и 7 вершков, отлитых в 1660–1680 гг. Такого количества орудий могло хватить на 15 полков.

В ноябре 1676 г. Федор Алексеевич пожаловал 232 человек пушкарского чина хмельными напитками из своего погреба в честь праздника Казанской Богородицы. Но пушкари среди пожалованных составляли незначительную часть, так как значительный корпус московских пушкарей был командирован в полковую службу (у полковых орудий) в состав действующей против турок армии.

На смотре 26–27 июля 1677 г. армия кн. Г. Г. Ромодановского насчитывала 96 полковых двухфунтовых пищалей и 4 мортиры, одна из которых была 3-пудовой и три 2-пудовых. Пехота (стрельцы и солдаты) насчитывала почти 13,5 тыс. чел., а также 2826 драгун. Как видим, в армии Ромодановского сохранялась пропорция 1 орудие на роту или сотню. В воеводских полках кн. В. В. Голицына, И. В. Бутурлина и П.И. Хованского пехоты было немного, поэтому количество полковой артиллерии во всех них вряд ли превышало три десятка орудий. У дислоцированных в Чигирине двух выборных полков (2115 чел.) к ноябрю 1677 г. имелось 12 двухфунтовых пушек (по 1 стволу на 177 чел.).

Осадная артиллерия турецкой армии, по показаниям пленных, насчитывала 4 больших пушки в 60 фунтов (40 лошадей на транспортировку ствола), четыре 36-фунтовых орудий (20 лошадей на орудие), 20 орудий малых (4 лошади на орудие), 7 больших мортир.

Под Чигирином артиллерийские дуэли проходили не только под стенами крепости, но и в ее окрестностях. Так, 26 августа турки направили к Днепру на помощь крымскому хану янычар, а с ними 10 пушек, «и стали на самом Бужинском местечке, а янычан поставили ниже пушек близко воды». Боярин Г. Г. Ромодановский и гетман Самойлович «против тех пушек велели свои пушки поставить за кустами и тростником, чтоб было им не видеть, и велели изо всех пушек… стрелять». Огонь длинноствольных полковых и воеводских пищалей позволил очистить берег Днепра от янычар.

В первом Чигиринском походе полковая и воеводская артиллерия особо проявила себя при форсировании Днепра. В начале сентября части армии Г. Г. Ромодановского стали переправляться на лодках, а на берегу разместились батареи длинноствольных орудий. Лодки были замечены турками, и они попытались сбросить в воду десант, однако солдаты, поддерживаемые залпами артиллерии с левого берега Днепра, отбили все атаки. Захватив плацдарм на правом берегу, русская армия смогла закрепиться и перевезти часть полковых пушек, что способствовало переправе основных частей. 8 сентября Шейтан Ибрахим-паша отдал приказ сворачивать осадной лагерь и отступать к Днестру.

К июлю 1678 г. большая турецко-татарская армия вновь подступила к Чигирину. Огневая мощь осадного корпуса была значительно увеличена. По свидетельству иностранцев, одни орудия тянули по 20 пар буйволов, другие – 18 пар, а наменыпие – по 16. Полевых орудий было под 80 (по 4 лошади), около 30 мортир.

Крепость, вооруженная в верхнем городе 65 пушками и 4 мортирами, а в нижнем городе около 17 пушками, испытывала недостаток в артиллерии и боеприпасах. На выручку осажденному гарнизону подошла русская армия, которая к 12 июля закончила переправу через Днепр. На следующий день ее атаковал крымский хан. Основной удар пришелся по частям «дивизии» В. Змеева. Считается, что положение спас стольник С. Грибоедов, развернувший свою стрелецкую артиллерию (10 стволов) против татарской конницы, что позволило остановить контратаку противника и перейти в контратаку: «И со стороны, де, столничих сотен столник и полковник Семен Грибоедов с приказом своим учиня по тем воинским людем (туркам. – А. Л.) стрелять ис пушек, и тою стрельбою тех воинских людей остановил и за государевыми ратными людми в напуск и в погоню не допустил».

В ожесточенных боях под Чигирином полковая артиллерия поддерживала атаки и контратаки солдатских частей картечью и «ядрами на чепях» (цепными снарядами). Особенно драматичными были бои на возвышенностях у Кувечинского перевоза через р. Тясьмин. Русские пехотные части в составе двух выборных полков (Шепелева и Кровкова), стрелецких и казачьих полков, поддержанные огнем полковой артиллерии, атаковали укрепленные турецкие позиции. Московский выборный полк, ворвавшийся в укрепления противника, был отрезан от основных сил, но сумел сохранить порядок и отразить атаки. «И как боярские и гетманские обозы на гору взошли и, увидя Агея Шепелева в осаде, боярин и воевода подослал к нему пехотные полки с рогатки крылом, и неприятелей от обозу его отбили из пушек и его к себе в обоз прилучили».

Тем временем положение Чигирина ухудшилось. Не имея возможности дальше оборонять город, Патрик Гордон вывел гарнизон и поджег замок. Крепостная артиллерия, большей частью сбитая с лафетов и пришедшая в негодность, была оставлена на позициях.

Отходившую от Чигирина русскую армию преследовали турецко-татарские части. 14 августа турецкий главнокомандующий Кара-Мустафа отдал приказ атаковать русский укрепленный лагерь на берегу Днепра. Встреченный яростным огнем, противник отошел.

20 августа османские войска стали переправлять пушки и обозы через переправы к Чигирину и отходить к Тясьмину.

После кровопролитных сражений за Чигирин было указано 5 ноября 1678 г. «в Севску у генерала маеора и у полковников взять росписи и по тем росписям зделать книги, сколько во 186 году в Чигиринском походе на боех в росходе в нынешнем во 187 году после того Чигиринского походу и боев, сколько в Севску ныне на лицо Севского полку полкового медного наряду, которой по полкам роздано для походу и огнестрельных полковых пищалей, и в котором году, каторые пищали с Москвы или ис которых городов прислано, и каковы мерою, и весом, и все ли в целости, и к стрельбе наготове, и каковы у них весу станки и колесы, и сколько х которой пищали ядер и каковы ядра весом же и гранатов нарядных и ненарядных и зелья пищального и пушечного весом наголо, кроме дерева и свинцу весом же…». Аналогичные указы были посланы и в соседний Белгородский, и в другие разряды.

Тотальная проверка «полкового наряду, что был в полкех», позволила артиллерийскому управлению выявить количество испорченных («которые пищали к стрельбе не годятца») и готовых к дальнейшим походам орудий. Благодаря этому была подготовлена, говоря современным языком, программа перевооружения полковой артиллерии. Так, в 1679 г. в состав полковой артиллерии Второго выборного полка (направленного в составе корпуса М. А. Черкасского) было включено «20 пушек медных, длиною по 3 аршина по 7 вершков, ядро по 2 гривенки, на вертлюгах на цветных станках, станки и колеса окованы».

«Роспись пушек и припасов стрелецких приказов», сохранившаяся в составе 98-й книги Белгородского стола Российского государственного архива древних актов, показывает, что в девяти стрелецких полках (В. Тяпкина, С. Грибоедова, Г. Титова, Я. Лутохина, Я. Карандеева, Н. Борисова, А. Танеева, Н. Колобова, А. Спешнева), снаряженных в поход в 1679 г., новые двухфунтовые пищали с длиной ствола в 3 аршина 7 вершков составляли до 90 % полковой артиллерии (49 шт.). Таблицы с росписями пушек я привел в предыдущей книге.

До второго Азовского похода Россия не имела военного флота. Корабли – струги, предназначенные для перевозки военных подразделений и боеприпасов, традиционно вооружались полковыми и дробовыми пищалями в расчете 1 орудие на судно. Так, стрелецкая артиллерия на стругах в 1678 г. распределялась следующим образом:

Роспись артиллерии, отправленной на стругах с головой И. А. Сумароковым на Каспийское море, «за воровскими яицкими казаками», 1678 г.

Как правило, двухфутовое «длинное» орудие закреплялось на носу или корме. Пехота в составе «судовой рати» вооружалась пушками по 1–2 орудия на сотню.

К концу 1670-х реформы по унификации полковой артиллерии и перевооружению охватили большинство полков. К этому времени пехотные регименты «нового строя» – солдатские полки – уже имели единообразную артиллерию в составе 5 или 6 двухфунтовых пушек на регимент.

В 1679 г. в армии, готовящейся к походу против турок, шесть стрелецких приказов получили по 5, 6 и 8 орудий, причем прежняя пропорция (1 орудие на сотню) уже не соблюдалась. Тогда же, в 1679 г., была составлена «роспись 187 году, в который полк из Рейтарского приказу отпущено… пищалей…пушек и пушечных и гранатных и всяких припасов».

В 1679 г. в разрядах стрелецкие полки имели на вооружении:

«В Степанове приказе Янова» (1082 чел.) – 5 пищалей медных полковых в станках на колесах (худы), четыре двухфунтовых (77 ядер) и одна 1-фунтовая (38 ядер);

«В Ондрееве приказе Дохтурова» (921 чел.) – 8 пищалей медных двухфунтовых (340 ядер);

«В Офонасьеве приказе Парасукова» (856 чел.) – 6 пищалей медных двухфунтовых «налетаем ходу» (413 ядер), из приказа Воробина было взято еще 2 пищали «на летнем ходу»;

«В Олександрове приказе Карандеева» (907 чел.) – 6 пищалей медных двухфунтовых (300 ядер);

«В Иванове приказе Бугайского» (631 чел.) – 5 пищалей медных (1000 ядер);

Полковые 2-фунтовые пищали 1680-х гг. М. Осипова и Л. Жихарева.

По рисунку Ф. Телотта

«В Сергееве приказе Брейковского» (495 чел.) – 5 пищалей медных (1394 ядра и дробь).

Последние два приказа были сводными.

Обращает на себя внимание «хаотичное» распределение снарядов – одни полки получали по 200–270 ядер на пушку, другие – по 20–40. Причины этого неизвестны – прежде вполне приемлемым соотношением было от 50 до 100 ядер на пищаль. Конечно, не во всех случаях Пушкарский приказ мог обеспечить поставку однотипных орудий с длиной ствола в 3 аршина 7 вершков, некоторым приказам доставались пищали других размеров. Но, как правило, все орудия были 2-фунтовыми. Необходимо принять во внимание, что единообразие стрелецкой артиллерии повлекло унификацию боеприпасов к ней (2-фунтовые ядра и картечь), что значительно увеличило эффективность применения орудий в бою.

В каждом военно-территориальном округе (разряде) формировалась своя войсковая артиллерия – так называемый наряд у разрядного шатра, который комплектовался как из городовых, так и из присылаемых орудий.

Наиболее крупным был белгородский войсковой наряд, который в документах назывался «Болшой полковой наряд которой бывает в походех з бояры и воеводы у розрядного шетра» – уже к 1675 г. он состоял из 16 орудий, одиннадцать из которых были калибром до 8 фунтов, а пять «верховых пушек» – мортир – стреляли гранатами в 2 и 3 пуда. К1686 г. состав «наряда» был уменьшен до 10 пищалей калибром 4, 6, 7, 8 фунтов в результате отправки некоторых орудий в другие разряды.

«Наряд у разрядного шатра» Казанского полка М. Ю. Долгорукова, собранного в поход 1679 г., включал в себя:

– пушку верховую ядром в 2 пуда (100 гранат), массой в 24,5 пуда;

– 6 пищалей больших обозных, что взяты из Путивля, в том числе пищали в 4 аршина (массами в 52 и 40 пудов), в 4 аршина без вершка (массой 37 пудов), в 4 аршина без полувершка (массой в 31 пуд 20 фунтов), в 4 аршина (массой в 28 пудов 30 фунтов), в 3 аршина 7 вершков (16 пудов 32 фунта), для них 1220 ядер;

– 4 пищали «московской присылки», из них 2 длиной по 3 аршина 6 вершков (массой по 20 пудов 20 фунтов), 2 – по 3 аршина по 5 вершков; к ним 400 ядер по 2 фунта.

Согласно «росписи походу» 1679 г. в Новгородском разряде «наряд у шатра» состоял из 4 орудий калибром 2, 3, 4 фунта:

– «Пищаль Аспид резная, в роспуске на станках и на колесах, на ней насечены травы». Это орудие было отлито в 1664 г. Харитоном Ивановым. Она имела калибр в 4 фунта, длину ствола 7 2/3 аршина, массу ствола 84 пуда 10 фунтов;

– «другая пищаль весом по подписи пятдесят один пуд», калибром 5 фунтов, «меж казны и ушей корона», длина ствола 4 аршина 4,5 вершка.

Из Севска в войсковую артиллерию были добавлены еще 2 пищали «медные гладкие». Одна в длину 4 аршина, лита в 1630 г. Алексеем Якимовым; другая массой 20 пудов 39 фунтов, длиной 3 аршина 7 вершков, лита в 1674 г. Яковым Осиповым Дубиной.

К 1680/81 г. 41 пехотный полк Севского, Белгородского, Владимирского, Новгородского, Казанского, Смоленского, Рязанского, Тамбовского разрядов имел на вооружении до 300 полковых орудий. Сложно сказать, какой процент из этого количества составляли новые двухфунтовые пищали. Считалось нормой обеспечить полк 4–6 орудиями. Выборные полки (например, М. Кровкова) могли иметь на вооружении до 20 двухфунтовых пищалей. В июле 1680 г. отправленная кн. В. В. Голицыным к Козлову и Тамбову тысяча П. Аничкова (1187 чел.) из состава Первого выборного полка А. Шепелева имела с собой вооружение в составе 4 полковых пушек (по 200 ядер на ствол), мортиры (28 ядер) и дробовой пушки (2 пуда железной дроби).

Перевооружение полков Белгородского разряда новыми двухфунтовыми орудиями шло медленнее, чем Севского, но быстрее, чем в других разрядах. Если полковой арсенал последнего к 1680 г. на 90 % состоял из двухфунтовых орудий «нового литья» (с длиной ствола 3 аршина 7 вершков), то к 1686 г. белгородские регименты имели на вооружении до 49 % таких орудий (22 пищали из 45)

Большие потоки новых пищалей в полки и города требовали дополнительного набора пушкарей и обучения огнестрельной стрельбе. В 1680 г. генерал П. Гордон просил прислать ему в Киев 100 пушкарей, «и тех пушкарей надо поранее учить, чтобы навыкались и примерялись к пушкарской стрельбе, и чтобы тех пушкарей ведал знатный человек». Кроме этого, пушкари занимались оковкой и ремонтом пушечных станков. В июне 1682 г. пушкари и стрельцы писали в челобитной, что «которые под пушками станки колеса окованы были в разных городех для ваших государских служеб и посольских выездов разными образцами…из ваших государских полугодовых жалованьев и из наших паев великими вывороты».