Глава 57

 

После короткого разговора с врачом из больницы святого Йорана Эрик проводил посетителей до дверей. Выходя в прихожую, Катрина и Адам избегали встречаться взглядами, и Эрику стало ясно, что они в ссоре.

Все трое вышли из дома и едва оказались за пределами светового круга двери, как их поглотила тьма. Эрик услышал, как они шагают по дорожке, ведущей к гаражу, потом еще раз увидел их, когда внутри машин зажегся свет. Вернувшись в рабочий кабинет, он увидел, что ему прислали по факсу копию истории болезни из отделения «скорой помощи». Имя и личный номер были замазаны, как и полагается.

Когда Йону привезли в отделение, ему дали высший уровень приоритетности. Эрик быстро просмотрел данные о кровяном давлении, частоте сердечных сокращений, ритме дыхания, сатурации, температуре и степени угнетения сознания.

Йона страдал от истощения, лихорадки, спутанности сознания и шока.

Медсестра из приемного отделения сделала правильный вывод, заподозрив сепсис, заражение крови.

Сделав анализ газа крови и соли молочной кислоты, она присвоила пациенту высший – «оранжевый» – уровень приоритетности. Из-за неустойчивости жизненных параметров Йону поместили в палату с постоянным наблюдением и подсоединили к монитору.

В ожидании, когда будет готов посев крови, Йоне дали антибиотик широкого действия и коллоидный раствор, чтобы восстановить кровообращение и жидкостный баланс.

Но Йона исчез еще до того, как антибиотик успел подействовать.

Адреса проживания он не оставил.

Йоне срочно нуждался в медицинской помощи – симптомы говорили о том, что его жизнь под угрозой.

Эрик вышел из кабинета и взял в прихожей куртку. Он не стал даже гасить свет.

Дождь прекратился. От прохлады ночного воздуха окна автомобиля покрылись конденсатом. Прежде чем тронуть машину с места, Эрик запустил дворники, и они стерли влагу со стекол.

Время близилось к полуночи, улицы почти опустели. За пределами желтых пятен фонарей, дорожных камер, отбойников и аварийного заграждения августовская ночь была густо-темной, точно тяжелый бархат.

Он вывел машину на Стурэнгследен, свернул на Сентральвэген к Дальхемсвэген, проехал по промышленному району и оказался на лесной дороге.

Нищих в Швеции и раньше не было, зато несколько лет назад города заполонили эмигранты из Евросоюза. Они умоляли о помощи, в метель стояли на коленях перед продуктовыми магазинами – с протянутой рукой или пустыми бумажными стаканчиками.

Эрик не раз думал о том, что современные шведы проявили неожиданную щедрость к чужестранцам, учитывая темные страницы истории страны – дискриминацию и принудительную стерилизацию.

Между деревьями мелькнул свет. Эрик сбросил скорость и подъехал ближе, свернул на гравийную дорожку. Закачалась маленькая обезьянка на брелке ключа зажигания.

Над лужайкой на натянутой веревке трепыхались какие-то тряпки. Сколоченные вместе листы фанеры были покрыты брезентом и пластиком.

Эрик развернулся на круговой площадке и припарковался двумя колесами в канаве. Выйдя из машины, он пробрался между деревьями.

Пахло картошкой и жидким газом. Между четырьмя облезлыми трейлерами стоял покосившийся дровяной сарай. Взлетали вверх изогнутые, раскаленные докрасна хлопья сажи, воняло нагретым пластиком.

Йона Линна должен быть здесь, подумал Эрик. У него серьезное, запущенное заражение крови, он умрет, если не получит нужного антибиотика в ближайшее время. Нет на свете человека, который сделал для Эрика столько, сколько этот долговязый комиссар.

Женщина, накинувшая на голову шаль, робко взглянула на него и исчезла, как только он приблизился.

Эрик дошел до ближайшего трейлера и постучался. На нарядном коврике под трейлером стояли пять пар поношенных кроссовок разного размера.

– Йона? – позвал Эрик и снова постучался.

Вагончик качнулся, и дверь открыл старик с мутными от катаракты глазами. Позади него на матрасе сидел ребенок. На полу рядом с ребенком спала женщина – в шапке и зимнем пальто.

– Йона, – вполголоса позвал Эрик.

Могучий мужчина в утепленной куртке внезапно вырос рядом с ним и на ломаном шведском спросил, чего он хочет.

– Я ищу своего друга, его зовут Йона Линна, – сказал Эрик.

– Нам не нужны проблемы, – с непроницаемым лицом сообщил мужчина.

– Ладно, – ответил Эрик и постучал в дверь следующего вагончика. На двери чернели круглые ожоги, словно кто-то гасил об нее сигареты.

Ему боязливо открыла молодая женщина в очках, в толстом свитере и мешковатых спортивных штанах с мокрыми коленями.

– Я ищу друга, он болен, – сказал Эрик.

– Next house , – испуганно прошептала женщина.

Подошел понурый малыш, ткнул в Эрика пластмассовым крокодилом.

Эрик перешагнул через валявшиеся на земле костыли и подошел к третьему трейлеру. Окна были выбиты и закрыты картонками.

В темноте между деревьями подрагивала сигарета, там курил небритый человек со скучливым лицом.

Эрик постучал; никто не ответил, и он толкнул дверь. В свете радиочасов он увидел своего друга. Йона лежал на сыром матрасе, под головой – сложенное одеяло. Старуха в видавшей виды стеганой куртке сидела рядом и поила его водой с ложечки.

– Йона, – тихо позвал Эрик.

Скрипнул пол, когда он вскарабкался в вагончик. От движения колыхнулась вода в пластиковом ведре. Коврик под дверью отсырел от дождя и сильно пах мокрой тряпкой и сигаретным дымом. На забранном картонкой окне висела сине-серая ветчина. От шагов Эрика на стене качнулось распятие.

Истощенное лицо Йоны обросло серой щетиной, грудная клетка казалась неестественно запавшей. Белки глаз желтоватые, взгляд настолько бессмысленный, что Эрик усомнился, в сознании ли бывший комиссар.

– Я сейчас сделаю тебе укол, а потом мы уйдем. – Эрик поставил свою сумку на пол.

Йона едва пошевелился, когда Эрик потянул его за руку, протер ватой сгиб локтя, нашел вену и сделал инъекцию смеси бензилпенициллина и аминогликозида.

– Стоишь на ногах? – спросил он, закрепляя пластырь на руке Йоны.

Тот приподнял голову и гулко кашлянул. Эрик поддержал его, и Йона смог встать на колено. Жестяная банка покатилась по полу. Йона снова кашлянул и показал на женщину, пытаясь что-то сказать.

– Не слышу, – сказал Эрик.

– Крине надо заплатить, – прошелестел Йона и поднялся. – Она… помогала мне.

Эрик кивнул и достал бумажник. Он дал женщине пятисотку; женщина кивнула и улыбнулась.

Эрик открыл дверь и помог Йоне спуститься по ступенькам. Лысый мужчина в мятом костюме, стоя рядом, придержал им дверь.

– Спасибо, – сказал Эрик.

К ним приближался светловолосый мужчина в черной блестящей куртке. Он что-то прятал за спиной.

Возле следующего вагончика стоял человек с закопченной кастрюлей в руках. На нем были джинсы и джинсовый жилет; обнаженные руки сплошь покрыты татуировками с рунами.

– Отличная у тебя машина, – крикнул он, улыбаясь.

Эрик и Йона двинулась в сторону разворотного круга, когда светловолосый заступил им дорогу.

– С вас плата за жилье, – заявил он.

– Я уже заплатил, – сказал Эрик.

Лысый крикнул что-то в трейлер; давешняя старуха подошла к двери, держа только что полученные деньги. Мужчина вырвал купюру у нее из рук, выругался и плюнул в женщину.

– Мы берем плату с каждого, – пояснил светловолосый и как бы невзначай показал металлическую трубу, которую сжимал в руке.

Эрик поддакнул, думая, что лучше всего не обращать на бродяг внимания и просто идти к машине, но тут Йона вдруг остановился.

– Верни ей деньги, – сказал он и наставил палец на лысого.

– Я – владелец трейлеров, – пояснил светловолосый. – Все здесь принадлежит мне. Каждый матрас, каждая чертова кастрюля.

– Я говорю не с тобой. – Йона кашлянул в сгиб локтя.

– Не стоит горячиться, – прошептал Эрик, чувствуя, как сердце колотится в груди.

– У нас, мать его, договор, – прокричал человек в татуировках.

– Эрик, садись в машину, – сказал Йона и захромал к мужчинам.

– Нынче все так подорожало! – сетовал светловолосый.

– У меня осталось немного денег. – Эрик достал бумажник.

– Не делай этого, – предупредил Йона.

Эрик протянул еще несколько купюр светловолосому.

– Маловато, – сказал тот.

– Верни ему деньги, – еле слышно обратился Йона светловолосому.

– Это всего-навсего деньги, – поспешно ответил Эрик и потянул из кошелька последние бумажки.

– Не для Крины, – сказал Йона.

– Уносите ноги и прячьтесь, пока мы не передумали, – улыбнулся светловолосый и пригрозил им трубой.

 

Отправить