Команда собралась в баре «Рэдбёрд» за отдельным столиком. Кто хотел — пил шампанское. Я пил «Перье».

В основном мы наслаждались тишиной.

Я привык к уголовным делам. Там сделки о признании вины и компромиссы, как правило, заключались до суда, редко — вовремя суда. И ещё более реже, приходилось испытывать такую победу, которая при этом не казалась победой.

Мой клиент уходил домой с сорока с лишним миллионами. Я — с десятью с небольшим. И всё равно в этом было что-то гнетущее.

— Микки, ты в порядке? — спросила Лорна. — Честно говоря, выглядишь… ну, грустным.

— Я не грущу, — сказал я. — Просто это всё иначе ощущается. По сути, мы выиграли дело. Мы выбили для клиентки крупный чек и признание вины компанией. А ощущение, будто чего-то не хватает.

— Вердикта? — спросил Циско.

Я кивнул.

— Похоже на то, — сказал я. — Смотрите. Мы добились, чего она хотела. Они признали свои грехи перед камерами. Это было задание номер один, и мы его выполнили. Деньги — это деньги, просто система счёта. Кстати, каждый из вас получит премию в миллион долларов.

— Боже мой! — выкрикнула Лорна достаточно громко, чтобы весь зал посмотрел в нашу сторону.

Я понизил голос:

— Ваша работа по делу была образцовой, — сказал я. — Каждый из вас. Потрясающей. Но вам нужно будет поговорить с финансовым консультантом. Налоги никто не отменял, и я хочу, чтобы вы были готовы. Когда будете готовы — я переведу деньги. С удовольствием.

— Босс, — сказал Циско. — Я даже не знаю, что сказать.

— Ничего не нужно. Ты сделал свою работу и заработал. Мы надрали им задницы — сказал я.

— Спасибо, Микки, — сказала Лорна. — Я сейчас заплачу.

— Не надо слёз, — сказал я. — Это всего лишь деньги.

Я посмотрел на Макэвоя.

— Премия положена всем в команде, включая тебя, — сказал я. — И я надеюсь, ты продашь книгу ещё за миллион.

— Ты щедрый человек, — сказал Джек.

Я покачал головой.

— Это ты придумал ход, который всё перевернул, — сказал я. — Теперь тебе нужно сделать так, чтобы фонд изменил ситуацию. Иначе всё это не имело смысла.

— Обещаю, так и будет, — сказал Джек. — Я уже говорил с Брендой. Мы создаём консультативный совет, и хотим, чтобы вы трое в него вошли.

Я кивнул.

— С радостью, — сказал Циско.

— Не могу дождаться, — добавила Лорна.

Телефон в моём кармане завибрировал. Сообщение было от Стикса. Я прочитал и поднял глаза:

— Нам нужна ещё одна бутылка шампанского, — сказал я. — Стикс пишет, что Джейк Тэппер хочет пригласить меня завтра в эфир. Они также покажут видео с пресс-конференции.

Циско протянул руку через стол, и мы все по очереди хлопнули по ней ладонями.

— Он хочет, чтобы Бренда была там со мной, — продолжил я. — Джек, можешь поговорить с ней? Подробности — позже, но это завтра.

— Это будет удалённое включение или тебя повезут в Вашингтон? — спросил Джек.

— Похоже, речь о студии «Си-Эн-Эн» на Сансет, — сказал я.

— Тогда проблем не вижу, — сказал Джек. — Уверен, она не откажется.

После этого мы снова погрузились в молчание. Никто не тянулся за официантом, чтобы заказывать ещё шампанское. Ещё одна бутылка не исправила бы того сожаления, которое, как мне казалось, все мы испытывали от того, что дело закончилось соглашением до финишной прямой.

— Ладно, я скажу, — наконец произнёс я. — Наверное, надо было рискнуть и дождаться вердикта.

— Не знаю, Мик, — сказал Циско. — Ты сам не раз говорил: всё может повернуться в любую сторону.

— Даже в случае победы они подали бы апелляцию, — сказала Лорна. — Годы ушли бы, прежде чем Бренда получила деньги и запустила фонд. А сейчас мы всё это имеем уже сегодня. И, между прочим, все сидим здесь миллионерами.

Она подняла бокал, допила остатки шампанского залпом и сказала:

— Ни за что.

Мы подняли бокалы и повторили за ней:

— Ни за что.

— Единственное, о чём я жалею, — сказал Джек, — это о том, что мы так и не вызвали «Рен» на свидетельские показания. Вот это было бы событие.

— Думаю, это было маловероятно, — сказал я. — Возможно, как угроза для Мейсонов идея работала лучше, чем как реальная перспектива.

— Но теперь мы никогда этого не узнаем, — сказал Джек.

Прежде чем я успел ответить, телефон снова завибрировал. На этот раз звонили из федерального окружного суда.

— Я возьму, — сказал я.

Я поднялся из-за стола и вышел на улицу, подальше от шума. Звонил клерк судьи Рулин.

— Судья хотела узнать, сможете ли вы зайти к ней завтра утром в кабинет, — сказал он.

— Да, конечно, — ответил я. — Заседания же не будет, так что я свободен. Во сколько?

— В девять подойдёт?

— Подойдёт. Мейсонов она тоже приглашает?

— Нет. Только вас.

— Это по поводу постановления о неуважении к суду?

— Судья также пригласила нескольких присяжных, — сказал клерк. — Они хотели с вами поговорить. Полагаю, вы не возражаете?

— Нет, конечно. Я буду рад поговорить.

— Тогда увидимся в девять, — сказал он и отключился, прежде чем я успел снова спросить о возможном неуважении к суду.

Я стоял на тротуаре и переваривал приглашение.

Скорее всего, мне предстояло узнать, в какую сторону склонялись присяжные, когда у них выбили дело из рук. Раз они слышали только мою сторону, я предполагал, что были готовы влепить «Тайдалвейв» серьёзный удар. И были разочарованы тем, что мы договорились, когда они, по их ощущению, готовились преподать компании урок на сотни миллионов.

Я также допускал, что судья выскажется в том духе, что мы впустую потратили больше недели судебного времени, прежде чем урегулировать спор.

Я вернулся в бар, чтобы рассказать остальным, что история ещё не совсем закончена. Сомелье как раз открывал вторую бутылку шампанского.

Вскоре я оставил команду и поехал домой. Я надеялся успеть на Фархольм раньше Мэгги, чтобы спокойно обдумать, как рассказать ей о только что заработанных деньгах.

Я собирался сказать ей, что отстрою её дом, если она захочет, и что надеюсь жить в этом доме вместе с ней, когда всё будет готово. Но это, разумеется, будет её решение, не моё.

Мне удалось вернуться на Фархольм раньше неё, но не раньше кого-то другого. Поднимаясь по лестнице к входной двери, я увидел мужчину, сидевшего спиной ко мне в одном из режиссёрских стульев у барной стойки. Он смотрел вниз, на город. Чёрный костюм и седые волосы делали его легко узнаваемым.

— Значит, вы всё-таки спустились, — сказал я, подходя ближе. — Я не видел вас на пресс-конференции.

Виктор Вендт повернулся ко мне.

— Я пришёл не на пресс-конференцию, — сказал он.

Я кивнул и махнул в сторону вида.

— Наслышаны о здешних закатах?

— Вообще-то я пришёл увидеть вас, — сказал он.

— Если вы собираетесь сказать, что заблокировали перевод и мой клиент не получит ни цента, вы опоздали, — сказал я.

— Нет, ничего подобного. Деньги — ваши. И вашей клиентки — сказал он. — Я считаю пятьдесят миллионов долларов приемлемой ценой за ведение бизнеса.

Я кивнул. Он пришёл, чтобы попировать над тем, что избежал куда более дорогого вердикта.

— Пятьдесят два миллиона, если точнее, — сказал я. — Но кто считает? Кроме, возможно, вашего совета директоров.

— Да, мне придётся объяснить им, как мы выбрали меньшее из двух зол, — сказал Вендт. — Уверен, они поймут.

— Тогда чем я могу вам помочь, мистер Вендт? Уверен, вы пришли не для того, чтобы репетировать речь перед советом.

— Нет. И я ценю, что вы пока не послали меня к чёрту с вашего крыльца, — сказал он. — Я пришёл сделать вам предложение.

— Предложение? Как в прошлый раз? Я бы назвал это взяткой.

— Сейчас это чисто деловое предложение. Я хочу нанять вас, мистер Холлер.

Вендт достал из внутреннего кармана сложенный документ.

— Нанять меня? — переспросил я, стараясь не выдать удивления.

— Двухлетний контракт на ваши услуги, — сказал он. — Два миллиона шестьсот тысяч долларов в год за юридические консультации — по мере необходимости. Вам никогда не придётся выходить в суд или быть ведущим адвокатом в каких-либо процессах. Просто личный договор между вами и мной. Надеюсь, вы его примете.

Он протянул документ. Я развернул и просмотрел. Хватило нескольких секунд, чтобы понять, что это такое. Подкуп. Дорогостоящая попытка купить моё молчание.

— Вы хотите быть уверены, что я больше никогда не подам на вас в суд, — сказал я. — Или как минимум в ближайшие два года. Пока вы будете пытаться реанимировать своё слияние после сегодняшнего дня.

Я перевернул контракт и вслух прикинул:

— Пятьдесят тысяч в неделю за то, чтобы я держался от вас подальше. Очень щедро, мистер Вендт.

— Уверяю вас, вы будете делать куда больше, чем «держаться подальше», — сказал он.

Я протянул ему контракт обратно.

— Я не знаю, подам ли я на вас в суд ещё когда-нибудь, — сказал я. — Уверен, возможность появится, особенно после этого дела. Кстати, завтра я буду на «Си-Эн-Эн». Это, скорее всего, принесёт мне новых клиентов. Но я не могу взять ваши деньги, мистер Вендт. Если я это сделаю, думаю, на этом всё. И для меня как для юриста, и для меня как для человека.

Он забрал контракт, кивнул и убрал его обратно в карман.

— Я считал, что должен попробовать, — сказал он. — Сейчас тот момент, когда вы говорите, чтобы я убирался к чёрту с вашего крыльца?

Я кивнул.

— Примерно так, — сказал я. — Я был бы признателен, если бы вы именно это и сделали.

Вендт поднялся и ещё раз оглядел горизонт, словно в первый раз замечая вид.

— Сегодня закат будет красивым, — сказал он.

— Обычно так и бывает, — ответил я.

Он кивнул и пошёл к лестнице. На ходу достал телефон. Я услышал, как он сказал кому-то, что готов.

Я остался на крыльце. Видел, как к дому подъехал чёрный «Эскалейд». Один из телохранителей, которого я узнал ещё по визиту на склад, обошёл машину и открыл заднюю дверь. Вендт сел внутрь, дверца захлопнулась, и «Кадиллак» плавно скатился с холма.

Не думаю, что, когда-либо в жизни мне было так хорошо от того, что я отказался от денег.

 

Отправить