К моему «возвращению» в зал суда подтянули втрое больше помощников шерифа, чем обычно на заседаниях с подсудимым на свободе. У дверей, на галерее, за воротами. С первой секунды было ясно: никто не рассчитывает, что я уйду тем же маршрутом.

Дочь не смогла прийти на ланч из-за пары, но теперь сидела в первом ряду, прямо за нашим столом. Рядом — Лорна. Рядом с Лорной — Циско. Я обнял Хейли и перекинулся, словом, с каждым, стараясь приободрить, хотя сам едва держал лицо.

— Папа, это так несправедливо, — сказала Хейли.

— Никто не обещал, что закон — про справедливость, Хэй, — ответил я. — Запомни.

Я шагнул к Циско. Он не был на ланче и не знал про рапорт, подброшенный под дверь. Для этого дела я выбрал Босха — из-за его истории в правоохранительных органах. Считал: он лучше подойдёт для контакта с шерифом Вентуры, оформившим арест Сэма.

— Есть новости? — спросил я.

Он понял, что речь о надежде выцепить Луиса Оппарицио.

— С утра — ничего, — ответил он. — Этот парень — призрак.

Я кивнул, скрывая досаду, и прошёл через ворота к столу защиты, сел один, собрал мысли. Я пришёл раньше Дженнифер: после ланча ей пришлось искать парковку в «чёрной дыре», а я попросил Бишопа высадить нас с Кендалл у входа. Я пролистал записи со встречи и в голове прогнал речь судье. Я никогда не боялся зала суда. Наоборот, чувствовал себя как дома и подпитывался враждебностью — от обвинения, скамеек, иногда даже от присяжных. Но сейчас было иначе. Если проиграю, меня проведут через стальную дверь в изолятор. В прошлый раз у меня не было шанса говорить до того, как накинут браслеты. Теперь — был. Рискованный шаг: штат играет по закону. Но законность — не синоним правоты, и мне предстояло убедить в этом судью.

Меня отвлекло движение: Дана Берг и её помощник в бабочке расселись за столом обвинения. Я не повернулся. Не поздоровался. Это стало личным. Берг раз за разом пыталась лишить меня возможности готовиться к защите. Теперь она — враг, и я так к ней и отношусь.

Дженнифер скользнула на место рядом.

— Прости, «чёрная дыра» парковки — не миф, — сказала она. — Встала на платной на Мэйн.

Она запыхалась — видимо, шла кварталов пять.

— Ничего, — сказал я. — Я готов.

Она обернулась, кивнула нашим, повернулась обратно.

— Босх не придёт? — спросила.

— Думаю, уже уехал, — сказал я. — В Вентуру.

— Поняла.

— Слушай, если всё пойдёт не так, и я вернусь в «Башни», тебе придётся скоординироваться с Босхом по Вентуре. Убедись, что бумаги нет. Он не привык к нашей стороне баррикад. Нет бумаги — нет доказательств. Окей?

— Окей. Но всё будет хорошо, Микки. Мы их возьмём числом и классом — мы отличная команда.

— Надеюсь. Мне нравится твоя уверенность, даже если весь кодекс и машина системы работают против нас.

Я оглянулся по галерее и встретился взглядом с двумя репортёрами на их привычных местах.

Через несколько минут помощник шерифа призвал зал к порядку, и судья Уорфилд вошла, заняла место на скамье.

— Возвращаемся к делу Штат Калифорния против Майкла Холлера, — произнесла она. — У нас новые обвинения, требующие слушаний по вопросу содержания под стражей и предъявления обвинений, а также оглашения обвинительного заключения. Кроме того, поступило ходатайство защиты. Начнём с обвинений.

Я отказался от формального оглашения.

— Как вы себя признаёте? — спросила Уорфилд.

— Невиновным, — отчеканил я.

— Принято, — кивнула судья. — Переходим к досудебному освобождению либо заключению под стражу. И, предчувствую, сегодня будет обильная перепалка, поэтому остаёмся за столами — меньше суеты, запись чище. Говорите отчётливо. Позиция обвинения, мисс Берг?

Берг поднялась:

— Благодарю, Ваша Честь. Сегодня утром предыдущие обвинения были сняты после того, как большое жюри округа Лос-Анджелес вынесло обвинительный акт в отношении Дж. Майкла Холлера по убийству первой степени при наличии особых обстоятельств — убийство из корыстных побуждений. Штат настаивает на том, что данное преступление не предусматривает возможности освобождения под залог, и просит оставить обвиняемого под стражей до вынесения приговора. Существует презумпция…

— Я прекрасно осведомлена, что предусматривает закон, мисс Берг, — оборвала её Уорфилд. — Уверена, мистер Холлер тоже.

Судья, казалось, раздражалась не только попыткой вернуть меня за решётку, но и собственными связанными руками. Что-то записав, она повернулась ко мне:

— Мистер Холлер, полагаю, вы желаете быть услышанным?

Я поднялся.

— Да, Ваша Честь. Но сперва — требует ли Штат смертной казни по новому обвинению?

— Уместный вопрос, — заметила Уорфилд. — Это меняло бы картину. Мисс Берг, ваш офис намерен добиваться смертной казни?

— Нет, Ваша Честь, — ответила Берг. — Штат отказывается от смертной казни.

— Вы получили ответ, мистер Холлер. Что-нибудь ещё?

— Да. Прецедент гласит: после отказа от смертной казни дело перестаёт быть «капитальным», невзирая на возможное пожизненное без УДО. Далее: мисс Берг обязана убедить суд, что вина очевидна и презумпция невиновности — ничтожна. Сам по себе обвинительный акт недостаточен для «очевидности». По этому пункту продолжит мисс Аронсон.

Дженнифер поднялась.

— Ваша Честь, Дженнифер Аронсон, представляю мистера Холлера в данном вопросе. Само ходатайство по 686-й статье мистер Холлер заявит лично. Что до предъявленного обвинения, позиция защиты такова: обвинение вышло за рамки честной игры, стремясь лишить мистера Холлера свободы тогда, когда он готовится защищать себя. Это не более чем приём, направленный на воспрепятствование. Его возможность работать над защитой резко ограничивается тюремной камерой: он лишён времени, постоянно рискует здоровьем и безопасностью.

Она сверилась с записями:

— Защита также оспаривает «особые обстоятельства». Хоть нам не представлены те «новые доказательства», на которые ссылается обвинение, будто смерть Сэмюэля Скейлза приносила мистеру Холлеру финансовую выгоду, — абсурдно даже предполагать, не то, что доказывать, что его гибель могла обогатить мистера Холлера.

Когда Дженнифер закончила, Уорфилд вновь принялась за пометки. Берг поднялась:

— Ваша Честь, обвинительный акт большого жюри исключает предварительное слушание. Штат будет возражать против трансформации нынешнего заседания в определение вероятной причины. Законодатель сформулировал это однозначно.

— Я знаю правила, мисс Берг, — отрезала Уорфилд. — И то, что суд наделён «дискреционным правом», то есть - принимать решения на своё усмотрение. Меня, как и мисс Аронсон, беспокоит ваш ход. Готовы ли вы к тому, что суд воспользуется своим правом и определит залог без представления дополнительных доказательств вероятной причины?

— Минуту, Ваша Честь, — попросила Берг.

Я впервые перевёл взгляд на стол обвинения. Берг совещалась с помощником. Было ясно: судья, в прошлом адвокат защиты, не одобряет её хитрость с целью вернуть меня в тюрьму. Вопрос в том, решится ли она на использование судом «дискреционного права». Помощник вынул документ и передал Берг. Та выпрямилась:

— С позволения суда, Штат желает вызвать свидетеля.

— Кто? — спросила Уорфилд.

— Детектива Кента Друкера. Он представит документ, подтверждающий обоснованность «особых обстоятельств».

— Вызывайте.

Я раньше его не заметил, но Друкер сидел в первом ряду. Он прошёл через ворота, принял присягу и сел на место свидетеля. Берг начала с общего — обыски у меня дома и на складе, а также у Лорны Тейлор.

— Перейдём к тому, что именно вы просматривали на складе, — продолжила она. — Что это были за материалы?

— Непривилегированные деловые файлы, относящиеся к практике Майкла Холлера, — ответил Друкер.

— Иначе говоря, счета клиентам?

— Верно.

— Имелось ли там досье, связанное со Скейлзом?

— Несколько. Холлер представлял его по ряду дел много лет.

— И при просмотре этих досье вы нашли документы, релевантные расследованию его убийства?

— Да.

Далее Берг соблюла формальности, получив разрешение показать найденный документ. Я не представлял, что это, пока прокурор не положила копию на наш стол и не передала вторую секретарю судьи. Мы с Дженнифер склонились над листом.

Это была копия письма, адресованного Сэму в 2016 году, когда тот ожидал приговора по мошенничеству.

«Дорогой Сэм, это будет моё последнее письмо, и вам придётся найти нового адвоката для стадии вынесения приговора в следующем месяце — если вы не оплатите судебные издержки, согласованные на нашей встрече 11 октября. Мой фиксированный гонорар за ведение вашего дела составляет 100 000 долларов плюс расходы и аванс 25 000. Это соглашение действовало независимо от того, дойдёт ли дело до суда или завершится на досудебной стадии. Теперь дело рассмотрено судом, назначено вынесение приговора. Оставшаяся часть — 75 000 — подлежит оплате. Я вёл несколько ваших прежних дел и знаю, что вы поддерживаете юридический фонд для оплаты работы адвокатов. Прошу оплатить счёт, или считайте это прекращением наших профессиональных отношений, за которым последуют более серьёзные шаги. Искренне ваш, п.п. Майкл Холлер».

— Это Лорнина работа, — прошептал я. — Я этого никогда не видел. И значения это не имеет.

Дженнифер поднялась:

— Ваша Честь, можно возразить?

Нестандартный ход — получить возможность расспросить свидетеля о происхождении и значении документа до принятия судом.

— Вопрос разрешаю, — сказала Уорфилд.

— Детектив Друкер, — начала Дженнифер. — Письмо без подписи, так?

— Так, но оно найдено в файлах мистера Холлера, — ответил он.

— Вам знакома аббревиатура «п.п.» перед напечатанным именем мистера Холлера?

— По-латыни — «пер прокурациием», означает - «за кого-то».

— То есть «без личной подписи» — понимаете, что это значит?

— Что письмо отправлено под его именем, но не им лично подписано.

— Вы говорите, нашли это в файлах мистера Холлера. Следовательно, оно не было отправлено?

— Мы считаем, это копия, а оригинал направлен адресату.

— На основании чего?

— Оно лежало в папке «Переписка». Зачем держать целую папку с письмами, которые не уходили? Нелогично.

— Есть ли у вас доказательства, что письмо было отправлено или вручено Скейлзу?

— Полагаю, было отправлено. Иначе как мистер Холлер ожидал оплаты?

— Есть сведения, что Скейлз, когда-либо получил это письмо?

— Прямых — нет. Но в письме важно другое.

— И что именно?

— Мистер Холлер говорит, что ему известно о наличии у Скейлза фонда для оплаты юристов, и что он ожидает семьдесят пять тысяч. Это — мотив.

— Вы полагаете, что Холлер узнал о фонде от самого Скейлза?

— Это логично.

— Скейлз сообщил мистеру Холлеру, где хранится фонд и как получить доступ?

— Понятия не имею, да и это попало бы под адвокатскую тайну.

— Если вы не можете доказать, что Холлер знал, где Скейлз держал деньги, как вы утверждаете, что он убил его ради денег?

Берг поднялась:

— Возражаю. мисс Аронсон фактически даёт показания.

— Я понимаю, к чему она ведёт, — сказала Уорфилд. — И мысль донесена. Ещё вопросы, мисс Аронсон?

Дженнифер взглянула на меня. Я едва заметно покачал головой: адвокат заканчивает, когда впереди обвинения. Она села.

— На данный момент вопросов нет, — сказала она. — Из показаний детектива и из документа ясно: письмо не подписано мистером Холлером и отношения к текущему слушанию не имеет.

— Ваше Честь, новая улика является важной и определяющей — возразила Берг. — Независимо от подписи, оно вышло из его офиса. Данная ситуация имеет значение, так как она раскрывает причины и побуждения: потерпевший имел финансовую задолженность перед обвиняемым, и, зная о наличии у потерпевшего средств, обвиняемый действовал, исходя из нежелания последнего погасить долг.

У нас есть дополнительные документы, подтверждающие, что ответчик наложил арест на имущество потерпевшего для взыскания долга. Арест действует по сей день. Если деньги найдутся, ответчик станет в очередь за их получением — да ещё с процентами. Он не сумел заставить Скейлза заплатить при жизни и теперь надеется получить своё после его смерти.

— Протестую! — крикнула Дженнифер.

Уорфилд сказала: — Возможно, вы лучше осведомлены, мисс Берг. Но ваши высказывания больше подходят для публичных выступлений перед журналистами, чем для официального разбирательства в суде.

— Да, Ваша Честь, — с наигранным раскаянием произнесла Берг.

Судья отпустила Друкера. Я понимал: спор либо будет отсечён осторожностью в пользу отказа обвинению, либо суд оставит всё как есть. Уорфилд спросила о дополнительных аргументах: Берг возразила, Дженнифер попросила слово.

— Благодарю, Ваша Честь, — сказала она. — Ранее суд отметил возможность использовать «дискреционное право», при решении вопроса о залоге. Две основные цели, ради которых существует институт залога, – это защита интересов общества и обеспечение своевременной явки лица в суд. Исходя из этого, ясно: Майкл Холлер не представляет ни угрозы, ни риска побега. Он под подпиской шесть недель и не пытался скрыться. Никому не угрожал — ни обществу, ни участникам процесса. Он получил разрешение покинуть округ и штат и вернулся в ту же ночь. Ваша Честь, у вас есть свобода действий. В интересах справедливого разбирательства прошу оставить его на свободе, чтобы он мог защищать себя.

Ответ Берг свёлся к напоминанию о правилах. Она заявила, что «дискреционное право» не распространяется на выводы большого жюри и на волю законодателя квалифицировать убийство из корыстных побуждений как не подлежащее залогу. После чего села.

Я не считал, что мы вышли вперёд, но судья подчёркнуто выдержала паузу, делая пометки, прежде чем заговорить.

— Мы рассмотрим иное ходатайство, прежде чем я вынесу решение, — сказала она. — Сначала десятиминутный перерыв, затем перейдём к ходатайству мистера Холлера по «шесть-восемь-шесть». Благодарю.

Судья быстро покинула скамью. У меня оставалось всего десять минут, чтобы придумать, как выправить положение.

 

Отправить