Глава 18

По дороге в Сан-Фернандо Босх позвонил на личный номер Уитни Вэнса. Телефон опять пискнул и переключился на автоответчик. И снова Босх попросил Вэнса перезвонить. Завершив звонок, он задумался: стоит ли считать Вэнса своим клиентом, раз он больше не выходит на связь? Но Гарри уже погрузился в дело, и время его было оплачено. В любом случае он не собирался бросать начатое.

Затем он наугад позвонил в справочное бюро Таллахасси и спросил телефон Хэлли Б. Льюиса. Под этим именем значилась лишь одна запись: номер юридической конторы, с которой Босх и попросил его соединить. На звонок ответила секретарша. Босх представился и сказал, что желает поговорить с мистером Льюисом насчет Доминика Сантанелло, с которым мистер Льюис проходил курс полевой медицины в Пендлтоне. Ему было велено подождать. Прошла по меньшей мере минута. Все это время Босх думал, что скажет Льюису, если тот возьмет трубку. Он помнил, что по-прежнему связан документом о конфиденциальности расследования.

— Хэлли Льюис, — раздался наконец голос в динамике. — По какому поводу вы звоните?

— Мистер Льюис, я частный детектив из Лос-Анджелеса, — сказал Босх. — Спасибо, что согласились со мной поговорить. Я веду дело, в котором фигурирует покойный Доминик Сантанелло. Я…

— Покойный? Это уж точно. Ник погиб почти пятьдесят лет назад.

— Да, сэр, я знаю.

— Что у вас за дело и с какой стати Ник в нем фигурирует?

Босх выпалил заготовленный ответ:

— Это конфиденциальное расследование. Но могу сказать, что кое-кто желает выяснить, не осталось ли у Доминика наследников.

После секундной паузы Льюис спросил:

— Наследников? Его убили во Вьетнаме. Ему было лет девятнадцать.

— Верно, сэр. Он не дожил один месяц до двадцатилетия. Но не исключено, что успел зачать ребенка.

— Это вы и хотите выяснить?

— Да. Меня интересует то время, когда он проходил курс молодого бойца в округе Сан-Диего. А также учеба в Бальбоа и Пендлтоне. Я работаю в контакте со Следственным управлением ВМС США. Тамошний следователь сказал, что вы с Ником учились вместе, пока его не отправили во Вьетнам.

— Да, это так. Но как вам удалось подключить к делу Следственное управление?

— Я связался со следователем, чтобы поднять послужной список Ника. Мы выяснили, что вы и еще двое парней учились вместе с ним от начала до конца. В живых остались только вы, сэр.

— Знаю. Можете не рассказывать.

Чуть раньше Босх, свернув на бульвар Победы, заехал в Северный Голливуд. Теперь же он вырулил на шоссе 170 и направился на север. Впереди, куда ни глянь, стеной стояли горы Сан-Гейбриел.

— Почему вы решили, что мне известно, был ли у Ника ребенок? — спросил Льюис.

— Потому что вы дружили, — ответил Босх.

— С чего вы взяли? Ну да, мы вместе проходили военную подготовку. Но это не значит…

— Он сдал за вас норматив по плаванию. Надел вашу рубашку и назвался вашим именем.

После долгой паузы Льюис спросил, как Босх об этом узнал.

— Я видел фотографию, — объяснил Босх. — А его сестра рассказала, как все было.

— Давно уже об этом не вспоминал… — вздохнул Льюис. — Но отвечу на ваш вопрос: о наследниках Ника мне ничего не известно. Если у него и был ребенок, Ник мне об этом не рассказывал.

— В любом случае дочь, если это его дочь, родилась после распределения в конце курса полевой медицины. Ник уже был во Вьетнаме.

— А я в бухте Субик. Дочь, говорите?

— Я видел фотографию с пляжа возле «Дель Коронадо». Женщина и ребенок. Мать — латиноамериканка. Вы не помните его подругу?

— Помню, да. Была одна женщина. Старше Ника. Она его приворожила.

— Приворожила?

— Ну, околдовала, что ли. Это было уже в конце учебы. Он встретил ее в баре в Оушенсайде. Такие, как она, высматривали ребят вроде него.

— Вроде него? То есть?

— С мексиканской кровью. Тогда было время «Чикано-прайд» — «Горжусь, что я мексиканец» и тому подобное. Они вроде как вербовали мексиканцев с военных баз. Ник был смуглый, а его родители белые. Они приезжали на выпуск из учебки, тогда я с ними и познакомился. Но Ник рассказал, что он приемный, а его настоящая мать мексиканка. Вот его и поймали на крючок. Надавили на то, что на самом деле он мексиканец.

— Надавили? Думаете, та женщина?

— Да. Помню, мы со Стэнли пытались его вразумить. Но Ник сказал, что дело не в «Чикано-прайд». Он влюбился. В эту женщину.

— Не помните ее имени?

— Нет, не помню. Это было давно.

— Как она выглядела? — спросил Босх, стараясь не выказать разочарования.

— Красивая брюнетка. Старше Ника, но ненамного. Лет двадцать пять. Может, тридцать. Говорила, что художница.

Босх знал: если Льюис задумается о тех временах, он вспомнит что-нибудь еще.

— Где они познакомились?

— Наверное, в баре «На гребне волны». Мы там часто тусовались. Или в другом баре. Рядом с базой их было несколько.

— И Ник встречался с ней по выходным?

— Да. В Сан-Диего было одно место, где они могли видеться во время увольнений. В мексиканском квартале — то ли под мостом, то ли под эстакадой. Его называли Чикано-Вэй, что-то типа того. Давно было, почти ничего не помню. Но Ник мне про это рассказал. Там хотели устроить что-то вроде парка, разрисовали все столбы своими граффити. Ник уже начал говорить, что эти люди — его familia. Ну, «семья» по-испански. Смешно, конечно, если учесть, что он вообще не знал испанского. Так и не удосужился выучить.

Информация была весьма любопытной и прекрасно дополняла уже известную Босху историю. Он думал, о чем еще спросить, и тут сделанный наудачу звонок вдруг окупился сторицей.

— Габриела, — неожиданно произнес Льюис. — Только что вспомнил.

— Так ее звали? — спросил Босх, не сумев сдержать волнения.

— Да, точно, — подтвердил Льюис. — Габриела.

— Фамилию не помните? — рискнул Босх.

— Черт, я имя-то с трудом откопал! — рассмеялся Льюис.

— Вы мне очень помогли.

Босх решил, что с разговором пора закругляться. Продиктовал Льюису свой номер и попросил звонить, если тот вспомнит что-нибудь про Габриелу или Сантанелло в Сан-Диего.

— Выходит, после службы вы вернулись в Таллахасси, — произнес он, просто чтобы подвести разговор к завершению.

— Да, вернулся, — сказал Льюис. — Надоело мне все — и Вьетнам, и Калифорния. С тех пор никуда не выезжал.

— Вы юрист. Что у вас за практика?

— Да по всем аспектам юриспруденции. В городах вроде Таллахасси нужно заниматься всем подряд. Но кого я ни при каких условиях не буду защищать, так это игроков «Флорида стейт семинолз». Болею за «Гейторс». Так что эту черту переступить не могу.

Должно быть, он говорил о каких-то командах, но Босх не знал, о каком виде спорта идет речь. Его спортивные познания не простирались дальше «Доджерс» и мимолетного интереса к недавнему возвращению «Лос-Анджелес рэмз».

— Можно задать вам один вопрос? — спросил Льюис. — Кто хочет узнать, был ли у Ника ребенок?

— Задать вопрос можно, мистер Льюис, но ответа я дать не могу.

— Ник был бедняк, да и семья у него была небогатая. Должно быть, речь идет о его настоящих родителях?

Босх молчал. Льюис попал в самую точку.

— Знаю, вы не имеете права отвечать, — продолжал Льюис. — Я же юрист. Так что все понимаю.

Босх подумал, что пора заканчивать разговор, пока Льюису не пришли в голову новые вопросы.

— Спасибо, мистер Льюис. И благодарю за помощь.

Завершив звонок, Босх решил, что все равно поедет в Сан-Фернандо, хоть уже и нашел Льюиса. Нужно было узнать новости по Москиту и посидеть в Интернете, чтобы проверить информацию, которую он только что получил. Но Гарри не сомневался, что в итоге дело заведет его на юг, в Сан-Диего.

Через несколько минут, свернув на Первую улицу Сан-Фернандо, он увидел, что возле полицейского участка стоят три фургона телевизионщиков.

Отправить