99

Было жарко. Чертовски жарко. Пот заливал лицо, стекал на промокший комбинезон. Петрова выпила немного воды, но это был всего лишь рефлекс. Идти, смотреть по сторонам – все, что она делала сейчас, она делала на автомате.

Как давно они здесь? Изредка попадались ревенанты, но держались на расстоянии из-за ультрафиолетовых фонариков. Бо́льшую часть времени они спускались по крутым пандусам. Шли по бесконечным, безликим темным коридорам.

– Мы уже близко, – сообщил Плут.

Она знала. Она чувствовала.

– Большая пещера прямо впереди.

Петрова заставила себя оглянуться на остальных. На Мо и Чжана.

Они выглядели усталыми. Испуганными. Но они забрались так далеко. И могли пройти еще немного.

– Нам нужно оказаться достаточно близко, чтобы увидеть, что это за штука, – сказала она. – Снимем видео, а потом уйдем.

Она имела в виду, что остальные уйдут. Она лучше знала.

Василиск уже полностью проснулся. Она ощущала, как он мечется в ее голове, как кипит от желания. Его любопытство вот-вот будет удовлетворено. Он должен получить свой невероятный приз, должен узнать, какое ужасное существо он держит в тюрьме здесь, во мраке. Впервые за миллиард лет своей жизни он собирался узнать.

Он не мог ждать.

Он мог легко овладеть ею. Запросто лишить воли и заставить выполнять свои приказы. Так близко от цели его потребность могла легко подавить ее разум. Он решил не забирать контроль, потому что Петрова уже давала ему то, что он хотел.

Когда они доберутся до центра, она отправит остальных обратно. Она понимала, что произойдет тогда.

Василиск сотрет ее из ее же собственного мозга. Как он привил ей новую фобию, как сводил с ума людей на расстоянии, так он способен уничтожить ее личность. Записать себя поверх ее воспоминаний, ее эмоций, ее самоощущения.

Она не знала, что василиск сделает потом. Может, просто останется здесь навсегда, любуясь трофеем. А может, уничтожит то, что был создан охранять, и таким образом освободится от бремени. Он не делился с ней своими мыслями, надеждами и мечтами. Общение между ними теперь было строго односторонним. Он говорил, чего хочет. Она подчинялась его воле.

Она стояла на краю огромной пропасти самоотречения. Когда придет время, у нее не останется выбора. Ей придется прыгнуть.

Чжан подошел к ней и положил руку на ее плечо.

– Вы в порядке? – произнес он. – Вы что-то притихли.

Она подняла голову и огляделась. Осознала, где находится. Это было маленькое узкое помещение в одном из бесконечных коридоров. На полу – какое-то подобие лежанок: просто брошенные кучи постельного белья, груды одеял. У одной стены стоял бак с водой, а в конце помещения – контейнер с обертками от протеиновых батончиков. Временное жилище.

– Кто здесь спал? – спросил Мо, пиная одеяла, словно ожидая найти под ними ревенантов.

– Шахтеры, – ответил Чжан. – Люди из горнодобывающего комплекса. Они спустились сюда, чтобы копать. Работали до тех пор, пока ноги держали. Возвращение на поверхность заняло бы слишком много времени, поэтому они спали здесь.

– Господи. Та штука внизу заставляла их так работать? Мертвецы – я понимаю. Зомби. Но живые? Оно может вот так просто завладеть их разумом?

Чжан посмотрел на Петрову, и на секунду ей показалось, что он закатит глаза. На орбите они видели и не такое – василиск делал и более страшные вещи с людьми на кораблях. Но потом она поняла, что он не перебирал в памяти какие-то старые безумные воспоминания. Он изучал ее лицо. Потому что знал. Он знал, что она едва контролирует себя, что в любую минуту василиск снова овладеет ею.

Он боролся с ним, боролся с василиском, а теперь ему придется наблюдать, как она уступает его силе. Ему предстояло увидеть, как василиск забирает ее. Так же, как забрал женщину, которую Чжан любил. Так же, как забрал каждую душу в колонии на Титане.

Она не могла бы придумать лучшего способа причинить боль человеку, который только и делал, что боролся за ее жизнь. Боролся, чтобы сохранить ее рассудок.

– Нужно двигаться дальше, – сказала она.

Плут направился к пандусу, ведущему в темноту. Уже недалеко.

Пандус изгибался, спиралью уходя вниз. Петрова вспомнила рев, который слышала раньше, далекий грохот.

Она подумала, что это может быть подземный водопад. Когда деактивировали роботов, отключили и насосы в шахте. Не было никакого механизма, откачивающего воду. Что, если они попадут в проход, который окажется затоплен?

Она знала, что в ее случае ответ один – плыть.

К счастью, пандус был сухим. Он заканчивался широким выступом, тянущимся вдоль края обрыва. Слева в свете фонарей можно было различить металлическую лестницу, ведущую вниз.

Справа, насколько Петрова могла судить, выступ просто загибался в бесконечность.

Но это не имело значения. Им нужна была лестница.

Этот грохочущий, стучащий звук. Он был почти ритмичным, как далекий барабанный бой. Она нахмурилась.

– Плут. Ты слышишь?

– Да, я что-то слышу. Здесь ужасная акустика. Много эха, много искажений. Но… Ого.

Она посмотрела роботу в лицо. Эта новая версия умела показывать эмоции, похожие на человеческие. И сейчас это был страх.

– Этот звук, – сказал он. – Это люди.

– Что?

– Люди бегут. Их очень много, – добавил он. – Быстро двигаются.

– И говоря про людей, ты…

Он направил свет фонаря назад, вдоль уступа. Вдалеке она увидела движение, огромную волну тел.

Позади них из темноты появились ревенанты. Они бежали молча. Тишина нарушалась лишь громким топотом ног.