Эпилог
Добежав с Радецкой до брошенных автомобилей, я остановился. Дальше нельзя. Там наверняка нам поставили заслон. На сей раз злоумышленники организовали полноценную ловушку, из которой попросту нет выхода. Значит, придётся держать оборону здесь.
— В машину, живо, — глухо приказываю я.
Инесса Романовна безропотно подчиняется. Она не в том состоянии, чтобы спорить и задавать вопросы.
Семь патронов…
Где-то вдалеке послышался раскат многоголосого хохота. Охотники идут и даже не скрываются. Они уверены, что нас можно брать голыми руками.
Сзади вдруг закашляли пистолеты. Кажется, телохранители Радецкой встретили неприятеля и вступили в перестрелку. Однако всё закончилось слишком быстро. Прозвучало несколько длинных очередей, которые отражались от стен и многократно дробились, превращаясь в рокочущий гул. Это явно палили из чего-то потяжелее наших короткостволов. Винтовочный калибр, не меньше.
Затем с той стороны, где остались наши израненные бойцы, раздался душераздирающий нечеловеческий вопль. Я не узнал этого голоса. Слишком уж он звучал надрывно. Словно там кого-то по живому резали. А потом всё резко стихло.
Что-то влажно чавкнуло и вновь грянул раскат смеха. Шаги. Размеренный топот каблуков. Эхо чужих разговоров. Нас идут убивать спокойно и буднично. В действиях неприятеля нет ни капли суеты. Вскоре на стенах тоннеля начинают плясать пятна света от фонарей. Враг совсем близко. Силуэт одного из противников попадает в луч, и я вижу на стене его тень.
По ней легко угадывались квадратные выступы разгрузочного жилета. Массивная округлость шлема придаёт голове комичные диспропорции. А в руках без труда узнаются характерные очертания винтовки, упёртой прикладом в плечо.
Срань господня… да это же полноценные штурмовики пришли по нашу душу. А у меня только семь патронов…
Вскоре яркая искорка света вышла из-за плавного поворота и безошибочно уставилась в мою сторону.
— Вот они! — донеслось от неприятеля.
Затем в поле зрения появилось ещё четыре белых фонаря. Только отсюда зашло пятеро. И все хорошо экипированы. А ведь их подельники ещё и сзади подпирают. А я далеко не солдат. Я экзорцист. И у меня осталось всего семь патронов…
— Руки поднял! На колени! — кричит мне один из огоньков, слепя глаза.
Это тупик. Выхода нет. В одиночку я против такой оравы ничего не успею сделать, даже если призову Бездну.
Медленно отвожу ладонь с «Самумом» в сторону, демонстрируя, что не намерен стрелять.
— На колени, сучара! — зло повторил уже другой голос.
«Ну же, смертный. Разве не в этой позе вы привыкли молиться своему богу? Попробуй, может, он придёт тебе на помощь?» — усмехнулся Валаккар из недр моей души.
«Вот мне сейчас вообще не до тебя, де…» — додумать ответ я не успел, поскольку во тьме мелькнуло несколько пороховых вспышек. Гром от выстрелов докатился до моего слуха с небольшим запозданием. Аккурат вместе с болью, которая скрутила и парализовала всё тело.
Я упал на асфальт, тщетно пытаясь вдохнуть. Но меня лишь стошнило кровью. Сука… до чего противные ощущения…
Отползаю назад к машине, в которой сидит Радецкая. Не дотягиваюсь до ручки. Стучусь. Щёлкает замок, дверь приоткрывается и на меня из темноты салона глядят два широко распахнутых глаза.
— Возьми, — сую я женщине «Самум».
— З-зачем? — судорожно выдыхает она.
— Если бу… дет шанс — беги, — игнорирую я вопрос. — Но ко мне не… приближайся.
— Я не понимаю, что вы…
Дослушивать я не стал. Просто надавил на дверцу и захлопнул. А голоса и шаги, тем временем, звучали совсем близко.
— Гля, живучая какая скотина! — раздался надо мной голос.
Луч от фонаря ударил по глазам, так что я не смог разглядеть ничего, кроме смутных силуэтов.
— А сука эта где? — спросил кто-то.
— Да вон, в тачке шкерится, мышь.
«А твой Бог всё не идёт. Здесь по-прежнему только я», — довольно пророкотал демон. — «Что же ты будешь делать? Вместе мы могли спасти и остальных твоих… друзей».
Сердце застучало активней. Я боялся этого дня. Но он всё же настал. Боюсь, что другого способа спасти Радецкую попросту не существует…
«Не думай, что победил, Валаккар», — отчётливо произношу я. — «Для тебя не измениться ровным счётом ничего. Ты так и останешься в своей тюрьме».
«Я даже не стану противиться, смертный», — усмехнулась темнота. — «Когда-нибудь ты поймёшь, что мы больше не враги. И тогда наступит новая эра для сотен миров. Давай же, прими мою силу…»
Моя воля, преодолевая сопротивление собственного «Я», потянулась к запретной области сознания. Туда, где томился проклятый демон. Густая тьма жадно облепила меня и поползла вверх, засасывая, будто трясина. Тело выгнулось так, что затрещали сухожилия. По венам хлынула чуждая миру людей Мощь. Мощь с большой буквы, не похожая ни на что. Перед этой силой меркло даже дыхание Бездны. Таково оказалось могущество Валлакара — Князя Раздора. Самого демона, которого я знал. Я тонул в нём, барахтаясь как в шторме посередь ночного океана.
Да поможет нам всем Бог…
* * *
Инесса Романовна нервно тискала непомерно огромный пистолет Бугрова в слабых дамских руках, и вполголоса молилась. Раньше она никогда не причисляла себя к рядам верующих. Но знакомство с Петром Евгеньевичем многое поменяло в её жизни. Так она узнала, что демоны и Преисподняя — это не обычные суеверия. А если есть они, то должны существовать и божественные силы! Именно к ним женщина взывала, умоляя о заступничестве. Потому что защитить её от толпы вооружённых людей, разгуливающих вокруг машины с автоматами наизготовку, больше некому…
— Тук-тук! Кто в теремочке живёт?
Радецкая не удержалась и закричала, когда один из убийц прижал к окну оторванную голову её сотрудника личной безопасности. Причём, она была не отсечена, а будто откручена кем-то необычайно сильным. Плоть свисала с шеи длинными рваными лохмотьями, а прижатое к стеклу мёртвое лицо сплющилось в пугающую маску с раззявленным в немом крике ртом.
— Ха-ха-ха! Вы слышали? Визжит! — развеселились злоумышленники.
— Давай, вытаскивай её. Босс ждёт отчёта.
— А как же поугорать? — неподдельно расстроился кто-то.
— Сука, ладно! Но только по-быстрому!
Сложно передать словами, что испытывала Инесса Романовна, слушая эти разговоры. От ужаса её колотило так, что аж клацали зубы. Ладони вспотели, отчего огромный пистолет чуть ли не выскальзывал из её судорожной хватки. И тогда в сознание Радецкой пришла жуткая мысль. А может, Бугров оставил ей оружие не для обороны, а для… себя?
Женщина вздрогнула, когда приклад винтовки обрушился на пассажирскую дверь. Удар оказался такой силы, что толстое бронированное стекло покрылось паутиной трещин и выгнулось внутрь.
Этого просто не может быть… Инесса Романовна лично подбирала уровень защитных мер для своего автомобиля! Согласно спецификации, стёкла имели баллистическую защиту шестого класса! Они выдерживали прямое попадание бронебойной винтовочной пули…
— Эй, шлюха, вылезай сама, а не то хуже будет! — издевательски предложили злоумышленники.
Но Радецкая сидела белее мела и не могла даже рукой пошевелить.
— Не хочешь? Ну окей, пеняй на себя…
Глава «Оптимы» видела через сетчатый узор трещин, как рослая фигура снаружи вновь замахнулась. Это конец. Нужно решаться. Сейчас или никогда…
Холодный ствол пистолета упёрся в подбородок женщины. Выбор невелик — либо она делает это сама и быстро, либо убийцы будут над ней измываться. «Ну же! Всего лишь нажми на спуск!» — уговаривала себя Инесса Романовна. Но стоило ей подумать о том, что произойдёт сразу после выстрела, как решимость окончательно улетучилась.
Внезапно снаружи на дверь брызнуло нечто тёмное. Словно кто-то вылил ведро краски прямо на продавленное стекло, держащееся в раме на одном честном слове. Нападающие сбивчиво закричали друг другу:
— Откуда⁈ Где⁈
— Что это было⁈
— Назад-назад! Отойти от машины!
Внезапно всё стихло, словно выключенный телевизор. Пауза затягивалась. Лучи фонарей больше не двигались. Всё замерло.
Дрожа всем телом, Радецкая слегка придвинулась к окну и осторожно глянула вниз. Сквозь мозаику мелких осколков ей удалось рассмотреть лишь неопрятное бурое месиво, разлившееся на пару квадратных метров. Это всё, что осталось от человека.
Тошнота подкатила к горлу. Даже оторванная голова её телохранителя не вызывала у Инессы Романовны столь сильного неприятия.
Неожиданно в свете упавшего фонаря возникла фигура. Радецкая едва не заплакала от облегчения, узнав в ней Петра Евгеньевича. Но потом какое-то полумистическое понимание снизошло на женщину. Э то. Не. Бугров.
Область зрения главы корпорации сузилось до единственного мелкого осколка, в котором проступал силуэт спасителя. Сейчас Пётр вёл себя странно. Крутил руками перед лицом, будто впервые их видел. Сжимал и разжимал пальцы, безумно улыбался.
Первейший порыв открыть бронированную дверь утонул в безотчётной тревоге. Инесса не понимала, что именно изменилось, но нутром чуяла — показываться Петру сейчас нельзя. «Ко мне не приближайся» — предостережением всплыла в мозгу сказанная им же фраза.
Радецкая, стараясь не издавать ни звука, принялась отползать в противоположную часть салона. Но когда она добралась до двери, то Бугров каким-то чудом возник уже там. Он склонился к окну, и его нечеловечески пронзительный взгляд вперился прямо в Инессу. Женщине сразу же почудилось, что толща бронированного стекла между ними — это ничтожно зыбкая и хрупкая преграда.
— Он слишком тобой дорожит. Поэтому я тебя не трону. Пока что, — произнёс Пётр.
Это было невероятно, но глава «Оптимы» предельно чётко различила каждое слово, будто ей проговорили эту фразу прямо в ухо. Кожа буквально ощутила тепло горячего шёпота, и оттого волна мурашек прокатилась по телу Радецкой.
А потом Бугров распрямился. Потянулся с каким-то почти пошлым наслаждением и мгновенно сорвал себя окровавленную одежду. Один короткий рывок — и вот он уже стоит по пояс обнажённым.
Инесса Романовна выпустила пистолет и зажала себе рот ладонями, чтоб не вскрикнуть. Широко распахнутыми глазами она следила за тем, как мышцы под кожей Петра сокращаются и двигаются, подобно десяткам жирных змей. Сами по себе…
Неизвестно, сколько бы Радецкая смотрела на эту гипнотическую картину. Однако где-то впереди тоннеля замельтешили лучи фонарей.
— Чуешь? Они тоже пришли за тобой, — осклабился Бугров.
Инесса Романовна часто и мелко вдыхала, собираясь ответить. Но эти конвульсивные движения грудью, казалось, совсем не прибавляли в лёгких воздуха. Женщина так ничего и не вымолвила. А Пётр вновь поднёс своё лицо пугающе близко к стеклу.
— Просто наслаждайся, смертная, — улыбнулся он, после чего бесследно исчез.
Радецкая ошарашено завертела головой, пытаясь найти, куда подевался говоривший с ней мужчина. Но нигде его не было видно. Только пятна света чужих фонарей гуляли по бетонным сводам перед автомобилем.
В какой-то момент президент корпорации подумала, что понапрасну теряет время. Вдруг Бугров бросил её и исчез? А она, вместо того, чтобы спасаться, по-дурацки сидит посреди кромешной тьмы и трясётся, будто загнанная зайчиха?
Мысль показалась женщине вполне обоснованной и логичной. Поэтому она решила, что не станет безропотно сидеть и ждать. Выход совсем рядом! Нужно просто суметь добраться до него!
Но все её намерения пали прахом, когда в свете фар появилась первая фигура. Вооружённый мужчина в бронежилете, армейском шлеме и кевларовой защитной маске, скрывающей лицо, беззаботно вышел из-за поворота. Из салона машины не было слышно, но он явно с кем-то разговаривал. Это стало ясно по его жестикуляции и указующим жестам, направленным в сторону автомобилей «Оптимы».
Затем в лучах света появилось ещё несколько человек. Всего около полудесятка. Они шли вольготно, как на прогулке. Но потом отчего-то насторожились. Согнув колени и вскинув штурмовые винтовки, злоумышленники заозирались.
«И охотники сами превращаются в дичь…» — зловеще-отчётливо прозвучал голос Петра Бугрова, словно он сидел рядом с Радецкой.
Не успев толком испугаться, Инесса увидела, как неведомая сила сминает одного из несостоявшихся убийц. Его тело скрутило как половую тряпку, которую отжимают сильные руки домохозяйки. Кровь фонтанами брызнула во все стороны, а на землю опали лишь напитавшиеся багряной влагой лохмотья.
— Там, он там!
— Вон, стоит!
— Вали его!
Крики противников донеслись до женщины сквозь продавленное стекло салона. А следом за ними раздались выстрелы. И тогда Радецкая, проследив в направлении, куда смотрели винтовки злоумышленников, снова увидела Бугрова. Пётр висел прямо в воздухе чуть поодаль, запрокинув голову и разведя в стороны руки. И его нисколько не заботили смертоносные пули, свистящие вокруг.
С сильным запозданием на главу «Оптимы» снизошло ещё одно осознание. Те, кто пожаловал за её жизнью, тоже далеко не люди. Ведь перемещались они слишком быстро, одним прыжком преодолевая расстояние сразу в полдесятка метров. Быстро и… идеально? В их противоестественной синхронности чувствовалась какая-то отточенная механика насекомых, будто тела приводились в движение не мышцами, а искусственными шарнирами.
Но Бугров даже не смотрел в их сторону. Он продолжал левитировать, не имея никакой видимой опоры. А когда вдруг поднял лицо, то бегущего первым стрелка незримая сила тоже воздела над землёй. Человек задёргался, пытаясь высвободиться, но у него ничего не выходило.
Затем раздался душераздирающий крик, и Радецкая с ужасом увидела, как выкручиваются конечности у злоумышленника. Его ноги и руки вывернулись под неестественными углами, а затем отделились от туловища с оглушительным хрустом, который смог пробиться даже через преисполненный муки вопль. Экипированный преступник упал, извиваясь на асфальте подобно гусенице. Вокруг него сразу же образовалась кровавая лужа. Но товарищи пока не могли ему помочь…
Оставшиеся бойцы обступили Бугрова, не прекращая поливать свинцом. Однако Петру это не причиняло никакого урона. Пули попросту сгорали, приближаясь к его коже. Они прочерчивали темноту огненными метеорами и рассыпались мириадами безобидных светящихся пылинок. Ни одна них так и не достигала цели.
Тогда ближайший злоумышленник решился на другой ход. Он выхватил угрожающего вида армейский нож и бросился на висящего в воздухе Бугрова. Но сотрудник «Оптимы» играючи быстро перехватил его запястье и приподнял противника над землёй. Так легко, словно это был не взрослый мужчина в тяжёлом боевом обмундировании, а невесомый двухмесячный котёнок.
Несостоявшийся убийца яростно забился в хватке, стараясь высвободиться, но рука Петра при этом даже не дрогнула. А потом Бугров просто пнул неприятеля в живот… Носок ботинка врезался в выступающую пластину бронежилета и продавил её. Тело врага дёрнулось, а сразу после взорвалось изнутри.
Оторванные ноги отлетели в одну сторону, верхняя часть туловища осталась болтаться в руке Петра, а внутренности из разорванного живота изверглись вперёд на десяток метров. Рваные склизкие ошмётки приземлялись на асфальт, порождая звуки тяжёлых шлепков.
Парочка оставшихся неприятелей затормозила и переглянулась. Видимо, им расхотелось приближаться к парящему сверхчеловеку. Поэтому они стали пятится, не прекращая обстреливать зависшую в воздухе полуобнажённую фигуру.
Тогда Бугров изобразил почти изящный взмах рукой. Повинуясь этому жесту второй автомобиль «Оптимы» будто снаряд пронёсся через весь тоннель и расплющился о стену, снеся по пути одного из нападавших.
Последний злоумышленник, плюнув на всё, бросил оружие и припустил бегом. Он удалялся с немыслимой скоростью, на какую не могли быть способны даже лучшие спринтеры мира. Поэтому за считанные секунды затерялся во мраке. Однако Пётр не собирался его так просто отпускать. Совершив ещё один пасс ладонью, он медленно приземлился и твёрдо встал на обе ноги.
Сначала ничего не происходило, но потом что-то вкатилось в свет фар и замерло. Инесса Романовна ощутила, как тошнота опять подкатывает к горлу, ведь этим «что-то» оказался беглец. Точнее то, что от него осталось — окровавленный комок из плоти и обрывков ткани, с силой протащенный по асфальту, как по мелкой тёрке.
Учащённо дыша, Радецкая перевела взор туда, где стоял Пётр Бугров. Сейчас он замер, вперив в женщину жуткий взгляд, который попросту не мог принадлежать человеку. Пожалуй, именно это и стало последней каплей для президента «Оптимы». От пережитого ужаса и кровавых потрясений её глаза закатились, а сама она безвольно обмякла на широких кожаных сиденьях. Тьма заволокла сознание, но в этом клубящемся мраке беспамятства чудовищным маяком сияла полуобнажённая мужская фигура.
И отныне это видение будет преследовать Радецкую в каждом её ночном кошмаре…
* * *
Конец 1 книги
Назад: Глава 23
На главную: Предисловие
