Глава 70
На самом видном месте

Съев на завтрак два яйца и ломтик тоста, Гурни решил заново пройтись по основным фактам расследования.

Он разложил документы на обеденном столе и стал искать, не пропустил ли он что-то, когда в первый раз изучал материалы. Это была распечатка на 57 страницах со списком всех сайтов, которые Джиллиан посещала, и с сотнями поисковых запросов, введенных с компьютера и с телефона за последние полгода жизни. Большинство из них касалось каких-то фешенебельных курортов, отелей, дорогих машин и украшений.

Никакого анализа к собранной информации не прилагалось. Гурни подумал, что эта задача наверняка выпала из списка приоритетов в неразберихе, когда Хардвика заменили Блаттом. Он бы даже решил, что, кроме него, никто не просматривал распечатку, но на первой же странице была приклеена заметка: «Ненужная фигня».

Гурни подумал, что это наверняка почерк капитана, а потому стал просматривать список с удвоенным вниманием. И если бы не это, наверняка пропустил бы неприметное слово из пяти букв на тридцать седьмой странице пачки.

«Скард».

На следующей странице оно встретилось снова и еще раз несколько страниц спустя.

Гурни с растущим интересом просмотрел оставшиеся страницы, потом снова прошелся по каждой из пятидесяти семи. И во время повторного просмотра нашел еще кое-что.

Запросы про автомобили, затесавшиеся среди прочих — про курорты, бутики, ювелирные салоны и прочую роскошь, — внезапно сложились в самостоятельный паттерн.

Там были ровно те марки машин, которые девушки требовали у родителей в подарок перед тем, как навсегда уйти из дому.

Едва ли совпадение.

Выходит, у Джиллиан во всем была какая-то особенная роль? Иначе зачем бы ей знать про эти машины? И что именно она пыталась узнать про Скардов?

Откуда она вообще о них знала?

И что ее связывало с Флоресом?

Работа? Близость? Заговор?

Запросы про машины вели на рекламные сайты, где можно было посмотреть модель, характеристики и цену. Запрос по слову «Скард» вел на сайт с информацией о каком-то городке в Норвегии, а также на несколько других сайтов, никак не связанных с преступным кланом. Значит, Джиллиан узнала о них не из Интернета. Возможно, она ничего, кроме фамилии, и не знала и как раз пыталась узнать.

Гурни посмотрел на даты запросов про машины и про Скардов. Первые начались буквально с первых дней охваченного шестимесячного периода, а вторые — несколько месяцев спустя. Значит, она довольно долго собирала эту информацию. Стоило бы попросить бюро получить ордер на сбор информации о запросах Джиллиан в Интернете как минимум за последние два года.

Гурни снова посмотрел на мокрый пейзаж за окном. Значит, вырисовывается совсем новая картина происходящего. Значит, Джиллиан была не просто…

На дороге за сараем раздался гул, сбивший его с мысли. Он подошел к кухонному окну, откуда можно было хорошо разглядеть дорогу, и увидел, что дежурный коп уехал. Взглянув на часы, он понял, что как раз истекли обещанные сорок восемь часов охраны. Но там, где городская дорога переходила в грунтовку, виднелась другая машина, которая и издавала нарастающий гул.

Это был красный «Понтиак», классическая модель семидесятых. Такой был у Хардвика. И раз он ехал на нем, а не на «Виктории», значит, у него был выходной.

Гурни подошел к двери и стал ждать. Хардвик вылез из машины. Он был одет в видавшие виды синие джинсы, белую футболку и потертую кожаную «косуху». Ретро-герой на машине времени.

— Вот так сюрприз, — произнес Гурни.

— А вот подумал, дай загляну. А то вдруг тебе еще какую куклу подкинули.

— Какая забота! Заходи.

Хардвик вошел и молча огляделся.

— Неблизкая дорога, в такую-то погоду, — отметил Гурни.

— Дождь час как закончился.

— Серьезно? Я не заметил.

— Ты и выглядишь так, словно сам здесь, а мозг на Марсе.

— Может, так и есть, — буркнул Гурни.

— Слушай, а дровяная печь помогает экономить? — спросил Хардвик.

— Чего?

— Ну, на отоплении?

— Джек, ты зачем приехал?

— А что, нельзя навестить приятеля? Чисто перетереть о жизни?

— Мы оба не любители мотаться по гостям и «перетирать». Давай, выкладывай.

— Сразу к делу, как всегда. Уважуха. Время — деньги, и все такое. Но давай ты все-таки сваришь кофе и предложишь мне присесть?

— Ладно, — отозвался Гурни. — Кофе будет, садись где хочешь.

Хардвик прогулялся в дальнюю часть гостиной и принялся рассматривать кладку камина. Гурни воткнул кофеварку в розетку и нажал кнопку.

Несколько минут спустя они уже сидели в креслах с чашками кофе.

— Неплохо, — сказал Хардвик, отпив глоток.

— Не «неплохо», а отличный кофе, — возразил Гурни. — Так чего тебе надо?

Хардвик сделал еще глоток.

— Я тут подумал: как насчет обмена информацией?

— Мне нечем меняться.

— О, еще как есть. В этом я ни минуты не сомневаюсь. Давай! Я тебе кой-чо расскажу, ты мне кой-чо расскажешь…

Гурни начал злиться.

— Ну так давай! Ты первый.

— Звонил своему интерполовцу, расспрашивал его насчет «Логова Сэнди». Оказывается, второе название портала — «Логово Алессандро». Фигурирует то так, то сяк. Что скажешь?

— А что тут говорить?

— Ну, в прошлый раз ты считал, что это совпадение. Теперь, поди, не считаешь.

— Действительно, вряд ли может быть два фэшн-фотографа по имени Алессандро.

— Вот-вот. И Сол Штек, у которого ты подцепил бокальчик из-под абсента, как раз работает под псевдонимом Алессандро. Фоткает девиц из Мэйплшейда для «Карналы», а потом они — хоп! — и исчезают. Так что давай, старичок, колись: что ты затеял? И, кстати, я вчера видел, с какой рожей ты рассматривал рекламу через плечо Холденфилд. Так что я жажду объяснений.

Гурни откинулся на спинку стула, прикрыл глаза и сделал несколько неспешных глотков кофе. Затем, не опуская чашки, посмотрел на Хардвика. Тот сидел в зеркальной позе, с чашкой у губ, и пристально наблюдал за ним. Они оба усмехнулись и одновременно отставили чашки в сторону.

— Ладно, — выдохнул Гурни. — Возможно, в безвыходных ситуациях ничего и не остается, кроме как говорить правду.

С усилием отгоняя мысли о возможных жутких последствиях, он подробно рассказал Хардвику всю историю с самого начала — про Соню, про фотопроект с портретами убийц, про встречу с Йикинстилом и амнезию, а также про угрозы в эсэмэсках и про то, что на давешней рекламе «Карналы» была спальня, которую он узнал. К концу рассказа кофе совсем остыл, но Гурни все равно допил его.

— Охренеть, — подытожил Хардвик. — Ты соображаешь, как ты меня подставил?!

— Каким образом?

— Я с тобой теперь в одной сраной лодке.

Гурни почувствовал удивительное облегчение, но решил, что Хардвику лучше об этом не говорить. Вместо этого он спросил:

— И что будем делать?

— Ну ты спросил! Сперва ты скрыл от следствия ключевые улики, а это, на минуточку, уголовка. А теперь ты все это рассказал мне, и я тоже должен молчать, то есть ходить под приговором. Хотя я, конечно, могу сейчас рвануть к Родригесу и сдать тебя с потрохами… Да я понятия не имею, что теперь делать, Гурни! Тем более что «мы» будем делать, а ты же подразумеваешь это «мы»? Короче, сам кашу заварил — вот сам и скажи мне, какой калошей ее теперь расхлебывать!

Чем сильнее Хардвик горячился, тем легче становилось Гурни, потому что возмущение означало, что Хардвик не собирается «рвануть к Родригесу», по крайней мере пока эмоции не схлынули.

— Мне кажется, что если дело раскрыть, то ничего расхлебывать не придется, — сказал Гурни.

— О да, о да, блестяще! Как это я сам не сообразил? Ты хренов гений!

— Джек, давай хотя бы все обсудим, посмотрим, в чем сходимся, в чем нет и какие у нас варианты. Может, мы сейчас ближе к разгадке, чем нам самим кажется…

Произнося это, он понял, что сам себе не верит, но сдаваться было нельзя: назад дороги не было.

Хардвик скептически хмыкнул.

— Валяй, Шерлок. Я весь внимание. Надеюсь, что твой мозг не спекся от дряни, которую тебе подмешали в бухло.

Гурни от этого комментария стало не по себе. Он встал, налил себе еще кофе и вернулся в кресло.

— Вот что я думаю. Представь себе букву «Н».

— Зачем мне представлять букву «Н»?

— Чтобы лучше понять структуру событий. Одна из вертикальных линий — это синдикат Скардов. Они торгуют на рынке дорогостоящих извращений. Твои интерполовцы говорят, что это весьма злобная семейка. Если верить Болстону, они специализируются на воплощении экстремальных садомазофантазий богатых маньяков, продавая им в рабство тщательно отобранных девиц.

Харвик кивнул, и Гурни продолжил:

— Дальше. Вторая вертикаль — это школа-интернат Мэйплшейд. Ты все и так знаешь, но давай я для порядка повторю. Там учатся девушки с расстройствами, ведущими к деструктивному поведению, в том числе с сексуальными девиациями. В последние годы специализация школы сузилась до этих девиц. Методика школы пользуется изрядной популярностью благодаря научной репутации Скотта Эштона — звездного эксперта по психопатологии. А теперь допустим, что Скарды узнали про контингент Мэйплшейда и… оценили перспективы.

— Перспективы, говоришь?

— Да. Туда попадают насильницы и жертвы насилия, ставшие насильницами. С точки зрения Скардов, Мэйплшейд — это, как бы мерзко ни звучало, поставщик эксклюзивного товара.

Харвик слушал внимательно, чуть прищурившись. Помолчав, он сказал:

— Согласен. А перекладина в Н?..

— Горизонталь, соединяющая Скардов с Мэйплшейдом, — это человек под условным названием Гектор Флорес. Тогда понятно, зачем он сперва втирался в доверие к Эштону, а потом проник в Мэйплшейд.

— Но при этом никто из девиц не исчезал, собственно, до выпускного.

— Нет, потому что тогда их бы сразу стали искать. Все-таки есть разница между ребенком, пропавшим из интерната, и взрослым человеком, решившим покинуть дом. Я думаю, что Флорес подкатывал к будущим выпускницам, оценивал их настрой и делал предложение только тем, насчет кого был уверен, что получит согласие. Затем рассказывал, как правильно уйти из дому, не вызвав подозрений. Может, даже обеспечивал им трансфер. Хотя, возможно, этим занимался кто-то другой. Например, тот, кто записывал на камеру, как девушки рассказывают о своих преступлениях.

— Например, твой дружок Сол Штек, он же Алессандро, он же Йикинстил.

— Например, — кивнул Гурни.

— А как, по-твоему, Флорес объяснял необходимость поругаться с родителями?

— Вероятно, сказал, что это вынужденная предосторожность, чтобы семья гарантированно не подала в розыск и не нашла девушку у ее благодетеля, испортив всем настроение и сделку.

— То есть фактически Флорес занимался сводничеством. Даешь каждой извращенке по психопату! Красота! Девчушки считали, что их ждут богатые джентльмены, сжигали мосты, заметали след, звонили в дверь… И тут джентльмен оказывался монстром, капкан захлопывался, песенка спета, Скарды счастливы. Особенно когда клиент отдает им «дань вежливости», отрезая жертве голову.

— Ты все правильно понял, — кивнул Гурни. — Моя теория в том, что Флорес — это Леонардо Скард, который создал своеобразную службу знакомств для опасных маньяков. Правда, это всего лишь теория.

— Довольно складная, — заметил Хардвик. — Правда, все равно непонятно, почему Джиллиан Перри убили на свадьбе.

— Возможно, она что-то знала о Флоресе. Например, что его настоящая фамилия — Скард.

— Откуда она могла что-то о нем знать?

— Представь, что Флоресу нужна была помощница. Допустим, он заезжал в Мэйплшейд три года назад, когда она там еще училась. Нашел ее, что-то пообещал… может, она была его глазами и ушами в школе, помогала подбирать достойных, так сказать, кандидаток. А потом она стала ненужной, а может, узнала, кто он, и вздумала его шантажировать. Вэл Перри говорила, что Джиллиан была любительницей опасных крайностей. А вымогать деньги у Скарда — это очень опасная крайность.

Хардвик покачал головой:

— И чтобы остановить шантаж, он отрубил ей голову в день свадьбы?..

— В День матери, как подметила Бекка.

— Вау, ты называешь ее «Бекка»! — Хардвик многозначительно поднял бровь.

— Иди к черту, — буркнул Гурни.

— Ладно, а за что хлопнули Саванну Листон? Тоже наймитка Флореса, которую устранили за ненужностью?

— В качестве гипотезы, почему нет?

— Разве не она тебе звонила на той неделе насчет пропавших девиц? Если бы она работала на Флореса, зачем бы ей его подставлять?

— Может, это часть его плана. Чтобы я решил, что ей можно доверять, и что-нибудь рассказал. Возможно, он сообразил, что расследование набирает обороты и что дело идет к допросу выпускниц. А значит, мы бы при любом раскладе обнаружили, что значительное число девиц пропало с радаров. Поскольку это было просто вопросом времени, Флорес мог попросить Саванну сделать этот звонок — чтобы она осталась вне подозрений.

— Думаешь, она была в курсе? И Джиллиан?..

— В курсе того, что происходит с девушками? Вряд ли. Думаю, они повелись на легенду, что это такое знакомство «по интересам», для обоюдоприятного времяпрепровождения с последующим вознаграждением. Но я, конечно, ничего не знаю наверняка. Иногда у меня ощущение, что все это дело целиком — какая-то ловушка и нас всех затягивает в ад.

— Гурни, подожди. Твои теории — это все-таки опыт. Если не доверять собственному опыту, мы далеко не уедем. Лучше скажи, какой наш следующий шаг?

Он не имел понятия. От этого неловкого признания его спас телефонный звонок.

Звонила Вигг. Как обычно, она даже не поздоровалась:

— У меня предварительные результаты из лаборатории по калошам из дома Листон. С разрешения капитана Родригеса готова их с вами обсудить. Вы можете говорить сейчас?

— Могу. Что у вас?

— Много предсказуемого, но есть и кое-что удивительное. С чего начать?

Спокойное, деловитое контральто Вигг всегда нравилось Гурни. Ее голос, что бы он ни говорил, внушал уверенность, что порядок все-таки одержит верх над хаосом.

— С удивительного. Обычно в удивительном кроются ценные подсказки.

— Согласна. Удивительно то, что на подошвах нашли феромон метил пара-гидроксибензоат. Вам это о чем-нибудь говорит?

— Я химию в школе прогуливал. Вам придется меня просветить.

— Тут все просто. Феромоны — это секрет определенных желез, который задуман природой, чтобы животные могли сообщать друг другу всякую информацию. В зависимости от типа феромона он может возбуждать, предупреждать, успокаивать или отталкивать другую особь. Конкретно метил пара-гидроксибензоат — собачий половой аттрактант, довольно сильный, и он был обнаружен на обеих подошвах.

— И какой у него эффект?

— Любая собака, особенно ищейка, легко и охотно пойдет по следу того, кто надевал эти калоши, игнорируя другие следы.

— И где же это добро берут?

— Феромоны продают в собачьем приюте или у ветеринара для коррекции поведения животного. И, разумеется, их можно получить непосредственно от течной суки.

— Любопытно… каковы шансы, что такое вещество могло случайно попасть кому-то на подошвы?

— В такой концентрации? Только если вляпаться в лужу на месте взорвавшегося завода по разливу феромонов.

— Еще любопытнее. Благодарю вас, сержант. Позвольте я передам трубку Джеку Хардвику, чтобы вы ему все это повторили? Возможно, у него возникнут вопросы.

У Хардвика действительно возник вопрос:

— Если этот феромон вырабатывает течная сука, значит, кобель не может перед ним устоять, верно?

Выслушав ее ответ, он повесил трубку и оживился.

— Обалдеть. Манящий запах течной суки, а! Как тебе, Шерлок?

— Очевидно, Флорес хотел, чтобы ищейки взяли именно этот след. Может, он даже специально вычитал в Интернете, что все полицейские ищейки — кобели.

— Значит, ему было нужно, чтобы мы нашли мачете.

— Без вариантов, — кивнул Гурни. — Причем он хотел, чтобы мы нашли его быстро.

— И какой тогда сценарий? Вот, отхреначил он башку, надел калоши, вышел в лес, бросил там мачете, вернулся в дом, снял калоши… и что?

— В случае с Саванной он просто спокойно ушел или уехал, — сказал Гурни. — А вот случай с Джиллиан в голове не укладывается.

— Потому что никто не мелькал на видео?

— Да, и еще потому, что ему некуда было спрятаться в домике.

— Меня по-прежнему волнует, зачем он вообще возвращался назад, а не свалил, бросив мачете.

Гурни улыбнулся:

— Вот эту часть я как раз, кажется, понимаю. Нужно было оставить калоши в домике, чтобы псина уже там учуяла след и потом искала именно его, выведя нас к мачете. Ему почему-то было важно, чтобы мы первым делом нашли мачете.

— Вот почему?

— Меня интересует другое. Если верить видео, из домика садовника никто не выходил. В таком случае как мачете попало туда, где его нашли?

— Думаешь, это важно?

— А ты думаешь, нет?

Хардвик пожал плечами:

— Одни детективы помешаны на мотивах, а ты — на несостыковках, вот и зацепился за единственное непонятное место в истории.

— А ты бы за что зацепился?

— За лейтмотивы. И в этом деле явный лейтмотив — это секс. Он из каждой щели лезет. Эдвард Валлори, Тирана Зог, Джордан Болстон, Сол Штек… Синдикат Скардов. Специализация Эштона, опять же. Позы на фотографиях в рекламе «Карналы». Даже след, ведущий к мачете, — привет от течной суки! И знаешь, что я думаю? Что пора навестить эпицентр этого изврата. Поехали в Мэйплшейд?

Отправить