Глава 67
Материнская любовь

Первый допрос закончился, и трансляция прекратилась. Допросов было запланировано три — чтобы можно было подытожить, что осталось непонятным после первого, уточнить и в итоге получить исчерпывающую фабулу сотрудничества Болстона с «Карналой».

Когда экран на стене погас, первым заговорил Блатт.

— Какой же он урод!

Родригес достал из кармана девственно чистый платок, снял очки в тонкой оправе и принялся рассеянно протирать стекла. Гурни вдруг понял, что никогда раньше не видел его без очков. Без них глаза его казались меньше, взгляд — грустнее, а кожа на веках выглядела сморщенной и старой.

Клайн отодвинулся от стола.

— Пожалуй, я впервые слышу подобного рода признания на допросе. Что скажешь, Бекка?

Ребекка подняла брови.

— Что именно вас интересует?

— Это вообще правдоподобно звучит — то, что он рассказал?

— Вы спрашиваете, говорит ли он правду? Я уверена, что он сам искренне так считает.

— Таким уродам чихать на правду, — буркнул Блатт. Ребекка улыбнулась ему, как учительница ребенку.

— Ценное замечание, Арло. Едва ли правдивость в числе ценностей у таких, как мистер Болстон. Но дело в том, что в данном случае правда могла спасти ему жизнь.

Блатт нахмурился.

— Все равно я этому упырю не доверяю.

— Мое мнение таково, — произнес Клайн и чуть помедлил, чтобы убедиться, что все его слушают. — Если допустить, что обвиняемый говорит правду, то «Карнала» — один из самых жутких преступных синдикатов нашего времени. Причем то, что рассказывает Болстон, может оказаться лишь вершиной люциферического айсберга.

Хардвик каркнул, и этот звук, замаскированный под кашель, все же был смешком. Но Клайн продолжил:

— Похоже, что у «Карналы» безупречная в смысле дисциплины и отточенная организация процессов. Во Флориде поймали всего лишь одного клиента, а у нас с вами есть возможность раскусить и уничтожить все предприятие. Это шанс спасти жизнь огромному числу девушек. Кстати, Род, что там с обзвоном выпускниц?

Капитан надел очки, но затем снова их снял. Напряженность допроса, смешавшись с напряженностью его личных переживаний, явно ограничивала его скорость реакции.

— Билл, — произнес он с некоторым усилием, — расскажи, что удалось выяснить.

Андерсон судорожно проглотил кусок пончика, который перед этим жевал, и поспешно запил его кофе.

— В списке было сто пятьдесят два имени, — произнес он. — В ста двенадцати случаях нам удалось поговорить с кем-то из семьи… — он принялся рыться в папке с бумагами. — Полученные сто двенадцать результатов мы разбили по категориям. В частности…

— А если вкратце? — нетерпеливо перебил Клайн. — Сколько девушек пропало без вести, особенно после спора насчет машины?

Андерсон снова пошуршал бумагами, потом еще раз, потом еще. Наконец, он объявил, что местонахождение девушек неизвестно членам их семей в двадцати одном случае, из которых семнадцать исчезновений произошло в результате спора из-за машины, включая выпускниц, упомянутых Эштоном и Саванной Листон.

— Значит, паттерн налицо, — задумчиво произнес Клайн и повернулся к Хардвику. — Про «Карналу» есть что-нибудь новое?

— Нового ничего. Известно только, что компанией однозначно руководят Скарды, а Интерпол считает, что Скарды торгуют секс-рабынями.

— Ух ты, — произнес Блатт. — Секс-рабыни — это вообще как?

Родригес разозлился:

— «Как»?! Любой болван понимает, «как»! Ничего более мерзкого не существует. Занимаются этим всякие ублюдки — ублюдки-торговцы продают девок ублюдкам-покупателям. Да это такая грязь, что даже человек без фантазии сблеванет, просто представив себе, «как» это!.. У тебя есть фантазия, а, Арло?

Все обескураженно замолчали.

Клайн прокашлялся.

— Ну… лично я представлял это так, что сельчанок из тайских деревень кто-то привозит толстым арабским мужикам. Думаете, с девушками из Мэйплшейда такая же история? Что-то сомневаюсь. Так что буду благодарен, если кто-нибудь все же разъяснит, «как это». Дэйв?

— Я ничего не знаю про тайских сельчанок и арабов. Но у меня два вопроса. Во-первых, считаем ли мы, что Флорес как-то связан со Скардами? Во-вторых, если связан, то что из этого следует? Если нам известно, что у Скардов сугубо семейный бизнес, то логично предположить, что Флорес…

— Что Флорес — один из Скардов! — закончил Клайн и стукнул кулаком по столу. — Черт побери, это мысль!

Блатт почесал затылок.

— Типа, Флорес — тот самый пацан, который видел, как маму трахают наркодилеры?

— А что? — произнес Клайн, загораясь все сильнее. — Это бы многое расставило по местам.

— Скорее, это бы обозначило две ключевые мотивации, — заметил Гурни.

— Какие?

— Финансовую и патологическую. Если бы подобного рода торговля велась исключительно ради денег, то спектакль с цитатами из Валлори был бы необъясним.

— Бекка, а ты что скажешь?

Она вопросительно посмотрела на Гурни.

— Вам кажется, что эти мотивации друг другу противоречат?

— Нет, я просто думаю, что полезно бы понимать, где курица, а где яйцо.

— У вас есть предположение?

Гурни пожал плечами.

— Я только хочу сказать, что никогда нельзя сбрасывать со счетов силу патологии.

Она согласно кивнула и улыбнулась.

— В материалах Интерпола значилось, что у Джотто Скарда было три сына: Тициан, Рафаэль и Леонардо. Если Флорес — один из них, то который?

— А ты сама что думаешь? — спросил Клайн.

— У меня нет компетентного мнения на этот счет, но, учитывая сексуальный подтекст преступления, я склоняюсь к мысли, что Флорес — это Леонардо.

— Поясни.

— Именно Леонардо мать забрала с собой, когда Джотто выгнал ее из дому. Он прожил с ней дольше остальных сыновей.

— И чего, если долго живешь с матерью, то превращаешься в маньяка-убийцу? — не понял Блатт.

Ребекка пожала плечами:

— Смотря что за мать. Одно дело — нормальная женщина со здоровой психикой и совсем другое — психопатка, нимфоманка и наркоманка, какой была Тирана Зог…

— Это все ясно, — перебил Клайн. — Но как детство с такой матерью могло способствовать созданию такого высокоорганизованного, прагматичного синдиката, как «Карнала»?

Ребекка улыбнулась:

— Безумие не обязательно подразумевает недееспособность. Иосиф Сталин, к примеру, был шизофреником с уклоном в паранойю, но это не помешало ему прийти к власти. Более того, патологический склад ума иногда способствует достижению целей, особенно если эти цели каким-то образом обслуживают глубинную патологию.

Блат потрясенно моргнул:

— Типа, лучшие преступники получаются из психов?

— Не всегда. Но давайте предположим, что Гектор Флорес — на самом деле Леонардо Скард. Его растит психически неуравновешенная мать, которая спит со всеми подряд, это злокачественно расшатывает его собственную психику. Давайте также предположим, что «Карнала» — это компания Скардов и что она занимается узкоспециальной торговлей секс-рабынями, как предполагали интерполовцы и как сегодня подтвердил Болстон.

— Предположим то, предположим это, — недовольно буркнул Андерсон, собирая платком крошки от пончика.

— Мне кажется, это вполне резонные предположения, — отозвался Клайн.

— А если они верны, — подхватил Гурни, — то «Карнала» — идеальная работа для такого, как Леонардо.

— Почему? — не понял Блатт.

— Потому что она одновременно позволяет поддерживать семейные традиции ведения бизнеса и дает выход мизогинии.

— Точно! — воскликнул Клайн. — Он нанимает девчонок!

— Да, — кивнул Гурни. — Представим, что наш Флорес-Скард приехал в Мэйплшейд прицельно, чтобы найти там девиц, морально готовых удовлетворять богатых извращенцев вроде Болстона. Разумеется, Леонардо упакует предложение в такие слова, чтобы девицам казалось, будто это работа их мечты, а ведь он хорошо понимает, какие у них мечты. Они соглашаются вполне добровольно, а если и понимают, что это ловушка и что их убьют, то слишком поздно.

Блатт цокнул языком.

— Это все какой-то бред.

— Нет, — возразил Гурни. — Это эффективное сочетание патологии и деловой смекалки. Я знаю несколько человек, занимающихся таким бизнесом, от которого у нормальных людей начинаются рвотные позывы. Например, специалисты по бальзамированию или таксидермисты. Они, конечно, говорят о своей работе как о способе заработка, будто она не связана с кровью, кишками и смертью.

Андерсон нервно мял салфетку в руке.

— Послушайте, можно сколько угодно теоретизировать, но…

— Мне кажется, что Дэйв прав, — перебила Ребекка. — Патология отлично уживается с практичностью. Леонардо Скард в обличии Гектора Флореса вполне может зарабатывать на жизнь пытками и убийством женщин, которые напоминают ему мать.

Родригес начал подниматься из-за стола:

— Так, на этом месте, пожалуй, прервемся. Перерыв десять минут — туалет, кофе, вот это все…

— Еще одна деталь, — произнесла Ребекка. — Все охали и ахали, что Джиллиан Перри убили в день ее свадьбы. А кто-нибудь обратил внимание, что это также был День матери?..

Отправить