Глава 53
Переломный момент

Клайн задумчиво посмотрел на Гурни.

— В целом это подтверждает слова секретарши Эштона, — сказал он. — Помнится, она говорила, что обе ее пропавшие подруги кокетничали с Флоресом?

— Именно.

— Любопытно, — произнес Клайн, и глаза его азартно сверкнули. — Предположим на секунду, что Флорес — разгадка ко всему, и наша задача — понять, с какой целью он появился в Мэйплшейде. Тогда мы узнаем ответ на все — за что он убил Джиллиан и Кики, как и зачем он подбросил нам мачете, почему не засветился на камере, куда пропали выпускницы…

— Может, он собирал гарем? — предположил Блатт.

— Какой гарем? — не понял Клайн.

— Ну, как Чарли Мэнсон.

— Думаешь, он собирал себе коммуну из впечатлительных девиц?

— Из насильниц. В Мэйплшейде других девиц не водилось.

Гурни посмотрел на Родригеса, гадая, какая может последовать реакция, учитывая историю с его дочерью. Но капитан сидел молча, с неопределенной кривой ухмылкой.

В голове Клайна тем временем явно запустился механизм просчитывания выгод от раскрытия дела масштабом с Мэнсона. Он попытался развить идею Блатта:

— Думаешь, он уболтал девушек уйти из дому, замести следы и жить с ним, так сказать, общиной?

Он перевел взгляд на капитана, но кривая ухмылка его явно не вдохновила, поэтому вместо Родригеса он обратился к Хардвику:

— А ты как думаешь, Джек?

Хардвик хмыкнул.

— Думаю, что тут речь даже не о Мэнсоне, а как минимум о Джиме Джонсе. Маньяк-харизматик с толпой преданных наложниц.

— Джим Джонс это кто? — спросил Блатт.

Клайн сказал:

— Да ты не можешь не знать — Джонстаун, «Храм народов», то ли массовое убийство, то ли самоубийство. Яд в газировке — и сто человек как не бывало.

— А-а, ну да, яд в газировке, — вспомнил Блатт. — Ну точно, Джонстаун. Да, там был псих на всю голову.

Хардвик театрально поднял палец:

— Бойся того, кто манит тебя в джунгли, в поселение, названное в честь себя.

Ухмылка капитана стала подрагивать. Казалось, что у него свело судорогой лицо.

— Дэйв, — произнес Клайн, — как думаешь, мог у Флореса быть такого рода план?

— Сомневаюсь, потому что известно, что Флорес жил у Эштона, — ответил Гурни. — Если предположить, что он где-то собирал коммуну, то она должна была быть рядом с Тэмбери. Это маловероятно.

— Тогда какая у тебя версия?

— Моя версия — что он вполне раскрыл мотив в своей эсэмэске. «Я написал тебе про все причины».

— И что это за мотив?

— Месть.

— За что?

— Если вспомнить пролог пьесы Валлори, то это месть насильнику.

Клайн обожал споры, поэтому Гурни ничуть не удивился, что он тут же повернулся к Андерсону.

— Билл, что скажешь?

Билл тут же покачал головой.

— Мстят обычно в лоб: напал, поломал, убил, размозжил. А у нас тут какие-то неоднозначные пропажи… — Откинувшись в кресле, он добавил: — На месть ничто не указывает. И вообще надо опираться на доказательства, — в заключение он улыбнулся, будто вескость последнего слова доставила ему особое удовольствие.

Клайн перевел взгляд на рыжую Вигг, которая, как обычно, сидела, уставившись в ноутбук.

— Робин, не хочешь что-нибудь добавить к обсуждению?

Она с готовностью откликнулась, впрочем, так и не подняв взгляда от экрана:

— Слишком много переменных. Какие-то из них лишние.

— Например, какие?

Она собиралась ответить, но тут дверь открылась, и в зал заглянула мрачная худощавая женщина, словно сошедшая с картины Гранта Вуда. Серые глаза обвели помещение и остановились на капитане.

— Простите, — произнесла она, и голос у нее оказался таким же угрюмым, как и ее взгляд. — Есть новая информация.

— Заходи, — сказал Родригес. — И закрой дверь.

Женщина так и сделала, после чего застыла на месте по стойке смирно, будто ожидая разрешения снова заговорить.

Родригесу определенно была симпатична такая подчеркнутая субординация.

— Что у тебя, Жерсон? Выкладывай.

— Одна из девушек, кого мы пробивали по списку, три месяца назад была убита.

— Три месяца назад, значит?

— Да, сэр.

— Конкретика есть?

— Да, сэр.

— Рассказывай.

Она моргнула. Рельеф ее лица был таким же застывшим, как и ее накрахмаленный воротничок.

— Мелани Струм. Восемнадцать лет. Окончила Мэйплшейд первого мая текущего года. Последний раз мать и отчим видели ее в Скарсдейле, нью-йоркском пригороде, шестого мая. Тело обнаружено в подвале здания в Палм-Бич, штат Флорида, двенадцатого июня.

Родригес нахмурился.

— Причина смерти?

Жерсон почему-то поджала губы.

— Причина смерти? — повторил капитан.

— Ее обезглавили, сэр.

— Откуда эта информация?

— Узнали в ходе обзвона выпускниц по списку. Конкретно по Мелани Струм звонила лично я.

— И с кем ты говорила?

Поколебавшись, Жерсон спросила:

— Не возражаете, если я схожу за блокнотом?

— Давай, только быстрее.

Ее не было около минуты. Единственный, кто за это время нарушил молчание, был Клайн.

— Возможно, это оно, — сказал он. — Возможно, это переломный момент.

Андерсон скривился, словно у него резко заболел зуб. Хардвик сгорал от любопытства. Лицо Вигг не выдавало никаких эмоций. Гурни, к собственному неприятному удивлению, не чувствовал почти ничего, но решил, что не испытывает шока, поскольку изначально предполагал, что пропавшие девушки мертвы. Когда он оставался наедине с собой, случались моменты, когда эта внутренняя защита давала сбой, и ему казалось, что он бездушный инструмент по решению задач, бесконечно далекий от мира человеческих переживаний, словно другой биологический вид. Впрочем, эти мрачные мысли оставляли его в покое, если выспаться, и он считал их неизбежной частью обыкновенной профдеформации копа.

Жерсон вернулась с блокнотом. Ее каштановые волосы были собраны в тугой хвост на затылке, и неподвижность ее лица казалась следствием чрезмерного натяжения кожи.

— Капитан, у меня тут заметки по звонку насчет Мелани Струм.

— Говори.

— К телефону подошел мужчина, представившийся как Роджер Струм, отчим покойной. Когда я объяснила, зачем звоню, он выразил удивление, а затем разозлился, что мы не в курсе о смерти его падчерицы. Его супруга, Дана Струм, взяла трубку с другого аппарата. Оба были расстроены. Они сообщили следующее: руководствуясь некоей наводкой, полиция Палм-Бич совершила обыск Джордана Болстона, где и было обнаружено тело Мелани. Оно лежало в морозилке…

Клайн перебил ее:

— Болстон — это у которого хедж-фонды?

— О хедж-фондах мы не разговаривали, но когда я позвонила в полицию Палм-Бич, они подтвердили, что Болстон проживал в элитном особняке стоимостью несколько миллионов.

— В морозилке… Это ж надо… — растерянно пробормотал Блатт.

— Так, — произнес Родригес. — Что там еще?

— Оставшуюся часть разговора мистер и миссис Струм в основном возмущались, что Болстона освободили под залог. «Судью купили» и прочие предположения подобного рода. Мистер Струм несколько раз повторил, что если узнает, что Болстон купил себе свободу, то лично пустит ему пулю в лоб. Также они подтвердили, что шестого мая у них случился конфликт с Мелани, которая потребовала, чтобы ей подарили «Порш Бокстер» за сорок семь тысяч долларов. Услышав отказ, она впала в ярость, сказала что ненавидит их, не желает их больше знать и поедет жить к подруге. На следующее утро она действительно ушла из дому. Живой ее больше не видели. Ездили в Палм-Бич, опознали ее тело в морге.

— Вы упомянули, что полиция действовала по наводке, — произнес Гурни. — Что мы знаем об этой наводке?

Она вопросительно посмотрела на Родригеса, как бы ожидая разрешения ответить Гурни.

— Отвечай, — нехотя произнес капитан.

Она помедлила.

— Я сказала старшему следователю в Палм-Бич, что нас интересует это дело, и что нам нужна максимально подробная информация. Он ответил, что готов разговаривать только с человеком, ответственным за расследование в Нью-Йорке. И что ему можно будет перезвонить еще в течение получаса.

Потратив несколько минут на спор о плюсах и минусах такого поворота, прокурор и капитан решили, что звонить стоит, поскольку сейчас важна любая информация. Телефон поставили в центр стола, и Жерсон набрала прямой номер детектива в Палм-Биче. Он ответил, она вкратце рассказала, кто будет участвовать в разговоре, затем включила громкую связь.

Клайн представил всех по именам и званиям и объяснил, что речь о ранней стадии расследования о возможной пропаже.

Южный акцент незнакомого детектива удивил Гурни, поскольку во Флориде почти не осталось местных жителей, уж не говоря конкретно про Палм-Бич.

— Что ж, всех приветствую, — сказал он. — Я несколько ошарашен количеством собеседников, ну да что ж. Представлюсь: детектив лейтенант Дэррил Бекер. Как я понял, вас интересуют детали убийства Мелани Струм?

— Да, и мы будем благодарны за любые подробности, Дэррил, — произнес Клайн, которого как будто нервировала медлительная речь на том конце. — Первым делом мы хотели спросить, по чьей подсказке вы обнаружили тело.

— Ну, не то чтобы это была добровольная подсказка…

— Что вы имеете в виду?

— Понимаете, джентльмен, который дал нам наводку, не то чтобы порядочный человек, которым двигало чувство гражданского, так сказать, долга. Он сам узнал про тело в несколько, так сказать, пикантных обстоятельствах.

— Что он несет? — буркнул Блатт чуть громче, чем следовало.

— Что вы имеете в виду? — повторил Клайн.

— Ну, он вор. Настоящий профи своего дела.

— И его задержали за ограблением дома Болстона?

— Никак нет, сэр. Его задержали, когда он пытался покинуть совершенно другой дом, спустя неделю после ограбления Болстона. Этого вора зовут Эдгар Родригес — однофамилец, так сказать, вашего капитана. Но я уверен, что вы не родственники.

Блатт издал неприятный смешок.

Капитан поиграл желваками и раздул ноздри, зверея несоразмерно невинной колкости.

— Попробую угадать, — произнес Клайн. — Эдгару грозил нешуточный срок, и ему предложили послабление взамен на информацию о подвале Болстона, где он успел, так сказать, кое-что заметить?

— В целом все так и было, мистер Клайн. Кстати, как пишется ваша фамилия?

— Что-что?

— Фамилия ваша как пишется по буквам?

— К-л-а-й-н.

— Ну надо же, совсем как Пэтси! — внезапно воодушевился Бекер.

— Вы о чем?

— Была такая Пэтси Клайн. Да неважно. Простите, отвлекся. Что вы еще хотели спросить?

Сбитый с толку Клайн еще пару секунд собирался с мыслями.

— Значит, Эдгар сообщил что-то такое, что вам одобрили ордер на обыск?

— О да.

— И что вы там нашли?

— Мелани Струм, собственной персоной, в двух частях и в упаковке из фольги. Она лежала на дне промышленной морозилки, под куриными грудками и мороженым брокколи.

На этот раз хихикнул Хардвик.

Клайн удивился:

— То есть, ваш ворюга зачем-то полез в морозилку, раскопал грудки и посмотрел, что там завернуто в фольгу?

— Он говорит, что всегда первым делом ищет ценности в морозилке. Люди почему-то считают, что никто не додумается там искать, и что если в доме прячут бриллианты, то обязательно на дне морозилки. Он еще так об этом говорил — дескать, такие наивные, думают что всех перехитрили, особенно его. Смеялся, когда рассказывал.

— Так, значит, он залез в морозилку, стал разворачивать тело…

— Нет, — перебил Беккер, — он начал с головы.

Некоторые за столом поморщились. Повисла пауза.

— Алло, вы еще там? — спросил Беккер с некоторой насмешкой в голосе.

— Мы тут, — холодно отозвался Родригес. Повисла еще одна пауза.

— В общем, если у вас нет других вопросов… — произнес детектив.

— Есть, — сказал Гурни. — Как идентифицировали тело?

— Пробили ДНК, нашли схожий образец в базе ФБР по насильникам.

— Кто-то из родственников?

— Ага. Биологический, так сказать, отец. Героиновый торчок Дэмиан Кларк. Обвинялся в домогательствах, изнасиловании, изнасиловании с побоями, растлении малолетней и еще по нескольким статьям проходил. Все это лет десять назад. Мы нашли мать, которая с ним развелась и вышла за некоего Роджера Струма. Она приехала и опознала тело. Мы заодно взяли у нее образец ДНК, сверили — совпадение, как и с отцом. Так что насчет личности убитой сомнений нет.

— А насчет личности убийцы? — спросил Гурни.

— Тут кое-какие есть. С Болстоном не все очевидно.

— Как мы поняли, Струмы не на шутку расстроены, что его выпустили под залог.

— А я-то как расстроен!

— Он убедил судью, что не представляет опасности?

— Он отстегнул десять миллионов залога и фактически выторговал себе домашний арест. Договор таков, что он не должен покидать свое, так сказать, поместье в Палм-Биче.

— Вас это сильно огорчает, судя по голосу.

— Да не то слово! Ее ведь не просто обезглавили, вообще-то. Судмедэксперты заключили, что ее перед этим с дюжину раз изнасиловали. А кроме того, ее тело было буквально исполосовано опасной бритвой. Огорчает ли меня, что после этого убийца прохлаждается у бассейна за миллион баксов, поправляя очочки за пятьсот, пока самая понтовая адвокатская контора в штате и самые дорогие пиарщики из Нью-Йорка стряпают дело, по которому он выходит невинной жертвой полицейской некомпетентности? Полагаете, это не может огорчать?

— Значит, к сотрудничеству со следствием он, мягко говоря, не расположен.

— Нет, сэр. И да — это еще «мягко говоря». Его адвокаты заявили, что он не намерен разговаривать ни с кем из органов, поскольку считает, что дело сфабриковали.

— А до этого заявления он успел как-нибудь объяснить, что делал труп в его морозилке?

— Сказал, что ввиду регулярных реноваций интерьеров в доме постоянно была толпа наемных работников, да и просто обслуживающего персонала, и кто угодно мог спрятать тело в холодильник, включая, собственно, вора.

Клайн поднял руки в знак, что вопросы у него закончились, и оглядел присутствующих. Все молчали.

— Ну что ж, — произнес он. — Благодарим за помощь, детектив Беккер. И за откровенность. Желаем удачи в расследовании…

— Слушайте, — перебил его Беккер, — я тут подумал, может, вы тоже чем поделитесь? Вдруг вы знаете что-то, что поможет делу продвинуться.

Клайн сощурился, прикидывая риски и выгоды, и посмотрел на Родригеса. Тот равнодушно пожал плечами, оставляя решение прокурору.

— Ну что ж, — произнес Клайн с подчеркнутым снисхождением, — у нас есть версия, что речь идет о серийном убийстве.

— Ух ты, — раздалось из громкоговорителя, и Беккер на несколько секунд замолчал, переваривая новость. — Насколько серийным?..

Отправить