Глава 46
Пустые бумаги

Вернувшись домой заполночь, Гурни тут же лег спать, но ему едва это удалось.

Наутро, за кофе с Мадлен, он размышлял, что причиной тревожности, разумеется, были история с Йикинстилом и нарастающий ужас дела Перри. Он также грешил на вещество, которым его опоили накануне.

— Надо было показаться врачу, — заметила Мадлен.

— Да все будет в порядке.

— Может, тебе лечь и еще раз попробовать поспать?

— Слишком много дел. И я все равно слишком взвинчен, чтобы заснуть.

— Ладно. Чем займешься?

— Расследованием.

— Ты не забыл, что сегодня воскресенье?

— Не забыл.

Он, конечно, забыл. И эта рассеянность его пугала. Нужно было сосредоточиться на чем-нибудь внятном, ухватиться за что-то понятное, и двигаться дальше маленькими шажками.

— Давай позвоним доктору Дихтеру? Вдруг он сможет тебя принять прямо сегодня.

Он покачал головой. Дихтер был их семейным доктором. Доктор Дихтер. Гурни обычно находил, что это звучит смешно, но сегодня было не до смеха.

— Просто ты сказал, что тебе что-то подмешали в напиток. Почему ты к этому так легкомысленно относишься? Ты хотя бы представляешь, что это могло быть за вещество?

Гурни решил не упоминать рогипнол, потому что за этим последовали бы вопросы, связанные с понятными ассоциациями про насилие, а он не был готов сейчас к такого рода дискуссии.

— Не знаю. Что-то, от чего отшибает память, как после слишком сильного опьянения.

Она окинула его внимательным взглядом, и он почувствовал себя голым.

— Что бы там ни было, меня уже отпускает, — произнес Гурни будничным тоном, в то же время понимая, что стремление поскорее сменить тему не ускользнуло от внимания Мадлен.

— Возможно, тебе нужно выпить какой-то антидот.

— Нет, организм сам прекрасно справляется. Что мне нужно, так это сосредоточиться на чем-нибудь…

Он подумал про дело Перри и про звонок Хардвику — и тут же понял, что история про Мельпомену и труп Кики Мюллер заставила его вчера забыть, зачем он изначально звонил.

Через минуту он уже держал в руке трубку.

— Скарды?.. — недовольно переспросил Хардвик. — Ну да, фамилия всплыла в ходе поиска «Карналы».

Но ты вообще не охренел ли? Сегодня воскресенье, что за срочность?

Хардвик всегда стремился все усложнить для собеседника. Но были способы выйти из этой игры победителем. Одним из них было довести вульгарность до маразма.

— Срочность категории «отвечай или яйца отстрелю».

Пару секунд Хардвик как будто оценивал мощь этого безобразного образа, а затем он ответил:

— «Карнала» — та еще прачечная, фиг найдешь концы. Она принадлежит какой-то корпорации, а та другой корпорации, а та еще одной, зарегистрированной на Каймановых островах. Непонятно, что конкретно это за бизнес, но след ведет на Сардинию, где и проживают эти самые Скарды. И репутация у них, скажу я тебе, паршивая.

— Репутация?

— Ну, никто не сомневается, что они бандюки, но доказательств нет. Наши друзья из Интерпола говорят, что там ни одной судимости — свидетели каждый раз передумывали давать показания или исчезали.

— И этим Скардам принадлежит «Карнала»?

— Предположительно да. На их счет ничего не скажешь точно. Предположительно то, предположительно се. Документов никаких.

— Так чем занимается само агентство?

— А неизвестно. Нам не удалось накопать ни одного контрагента среди поставщиков ткани или розничных продавцов. Никто с ними не работал. Их логотип стоит на рекламе дорогущих женских шмоток, но нет никаких свидетельств, что эти шмотки где-то вообще продают.

— А представители агентства это как-нибудь комментируют?

— Да где ж мы их возьмем?

— Джек, но кто-то же размещает рекламу! Кто-то за нее платит…

— Все по е-мейлу.

— А откуда приходят е-мейлы?

— То с Кайманов, то с Сардинии.

— Но…

— Нелогично, да. Расследуем. Подключили Интерпол, итальянскую полицию, структуры с Каймановых островов — ждем новостей. Все непросто, потому что Скарды официально чисты, а пропавшие девицы официально не в розыске. Но даже будь они в розыске — их появление в рекламе «Карналы» само по себе ни о чем не говорит, потому что нет никаких документов, по которым выходит, что Скарды имеют к агентству отношение. Все на уровне слухов и домыслов. С юридической точки зрения мы бродим в тумане по минному полю. К тому же благодаря твоим прогнозам прокурор вогнал всех в жуткую панику, что надо срочно прикрывать задницу.

— В чем это проявляется?

— Да в том, что по минному полю бродит не пара саперов-профи, а хренова толпа людей, которые друг об друга спотыкаются.

— Все как ты любишь, Джек.

— Да пошел ты.

— То есть, сейчас неудачный момент, чтобы попросить тебя об одолжении?

— Типа чего? — спросил он внезапно спокойным голосом. Хардвик на все реагировал наоборот, как взбалмошный ребенок — об одолжении было лучше всего просить ровно в тот момент, когда казалось, что это менее всего уместно. Точно так же Хардвик реагировал на риск: ему казалось, что это положительный фактор при любом раскладе. Для большинства копов главным в работе были авторитет и соблюдение правил, а Хардвик был по-настоящему без башни. По большому счету, то, что он был до сих пор жив, было просто счастливой случайностью.

— Надо сыграть не по правилам, — произнес Гурни, впервые за последние двадцать четыре часа почувствовав, что нащупал твердую почву. Надо было раньше вспомнить про Хардвика. — Я бы даже сказал — надо проявить извилистость.

— О чем речь? — спросил Джек таким тоном, словно ему пообещали любимый десерт.

— Мне надо снять отпечатки с небольшого бокала и пробить их по базе ФБР.

— Дай угадаю: никто не должен знать зачем, ничто не должно отобразиться в документах, и след не должен привести к тебе.

— Примерно так.

— Где этот бокал?

— Могу тебе его передать у Абеляра, скажем, через десять минут.

— Гурни, ну ты феерический нахал.

Отправить