Глава 28
Новая перспектива

Он понял, что успел соскучиться.

Приближаясь к месту, где грунтовая дорога заходила на их владения и превращалась в поросшую травой колею, он увидел, как хищная птица сорвалась с дерева слева и полетела к пруду. Когда она превратилась в точку над дальними кронами, Гурни заметил Мадлен. Она сидела на потрескавшейся скамейке у пруда, почти невидимая за рогозом. Он остановился у старого сарая, вышел из машины и помахал ей рукой.

Расстояние между ними было немаленьким, но Гурни показалось, что она слегка улыбнулась в ответ. Он почувствовал жгучее желание поговорить с ней и пошел по тропинке, которая змеилась сквозь траву в направлении скамейки. Вокруг царила невероятная тишина.

— Я посижу с тобой?

Она кивнула молча, словно из уважения к тишине.

Гурни сел рядом и уставился на спокойную поверхность пруда, где отражались выцветшие клены. Когда он перевел взгляд на Мадлен, то подумал, что не она сидит в тишине, а наоборот — всепронизывающее молчание снаружи было продолжением ее внутреннего покоя, словно источник умиротворения и тиши был в ней самой. Его не в первый раз посещал этот образ, и он всегда отмахивался, брезгуя собственной сентиментальностью.

— Хочу с тобой посоветоваться, — произнес он, — мне нужно кое-что понять.

Она продолжила молчать. Он добавил:

— У меня сегодня был ужасно странный день.

Мадлен взглянула на него многозначительным взглядом, который говорил одновременно: «Еще бы день был не странный, ты же ввязался в это дурацкое расследование!» и «Я внимательно тебя слушаю».

— По-моему, — продолжил Гурни, — у меня скоро лопнет голова. Ты видела утром мою записку?

— Насчет твоей подружки из Итаки?

— Она мне не подружка.

— А кто — консультантша?

Гурни поборол в себе желание начать оправдываться.

— В Галерею Рейнольдс пришел какой-то богатый коллекционер, которого интересуют мои прошлогодние портреты серийных убийц.

Мадлен насмешливо подняла бровь, явно адресуя насмешку его жалкой попытке подменить имя Сони названием галереи.

— Он обещает сто тысяч за каждый оригинальный отпечаток.

— Что за бред?

— Соня считает, что это серьезное предложение.

— Ты с ней, случаем, не в дурке встречался?..

Где-то в зарослях рогоза раздался громкий всплеск. Мадлен улыбнулась:

— Вот это да.

— Ты сейчас про лягушку?

— Прости.

Гурни закрыл глаза, стараясь справиться с досадой, что Мадлен не впечатлила его внезапная удача.

— В каком-то смысле мир искусства и есть одна большая дурка, — произнес он. — Зато у некоторых пациентов куча денег.

— Что именно он хочет купить за эти сто тысяч?

— Уникальный принт. Возьму портреты, которые ретушировал в том году, и как-нибудь обработаю, чтобы они отличались от тех, что в галерее.

— И он реально хочет за это заплатить?

— Со слов Сони, да. Возможно, он даже захочет купить несколько принтов, а не один. Итоговая сумма может оказаться семизначной.

— Семизначной? Больше миллиона?

— Да.

— Н-да, в этом… что-то есть.

Он нахмурился.

— Ты нарочно реагируешь так вяло?

— А как мне отреагировать?

— С любопытством? С радостью? С предположениями, куда потратить кучу денег?

Она сделала вид, что задумалась, а потом улыбнулась:

— Можно месяц пожить в Тоскане!

— Ты способна потратить там миллион долларов?..

— Какой-такой миллион?

— Я же сказал: семизначная сумма.

— Да, я расслышала. Но как-то не вижу причин этому верить.

— Соня никогда меня не обманывала. Коллекционера зовут Яй Йикинстил. В субботу я с ним встречаюсь.

— Где, в городе?

— Ты спрашиваешь таким тоном, словно мне забили стрелку на помойке.

— Что именно он коллекционирует?

— Понятия не имею. Какие-то арт-объекты, которые кажутся ему стоящими.

— И тебя нисколько не смущает, что он готов платить баснословные сотни тысяч за подретушированные рожи людских отбросов? Что он за человек?

— В субботу узнаю.

— Ты себя вообще слышишь?!

Тон, которым он ей ответил, устраивал его еще меньше, чем интонации Мадлен.

— Что тебя так беспокоит?

— Ты же человек-рентген, ты обожаешь всех и вся просвечивать насквозь.

— Не понимаю.

— Я тебя не узнаю! Ты вечно с жуткой скрупулезностью разглядываешь людей и явления на предмет малейших несостыковок. Но почему-то в этой истории, где несостыковка на несостыковке, тебя ничто не настораживает!

— Пока что мне просто интересно, с кем я имею дело. Послушаю, что расскажет сам Йикинстил.

— Логично, — произнесла она таким тоном, что было очевидно: с ее точки зрения, логикой и не пахнет. Затем она спросила: — Почему у него такое дурацкое имя?

— Йикинстил? Голландец, наверное.

Она усмехнулась.

— По-моему, это имя какого-то чудища из детской страшилки.

Отправить