Они не говорили до тех пор, пока не припарковались около большого сетевого отеля на дублере трассы 88.
Было почти полвосьмого, и мартовские сумерки уже сгустились. На парковке зажглись фонари, и в их свете казалось, что сейчас не день и не ночь. Наверное, так должен был выглядеть день на планете, где солнце холодного голубого цвета и все краски от этого тусклы.
Ким села к Гурни на переднее сиденье, и они обсудили свой спектакль.
– Как вы думаете, Добрый Пастырь проглотит наживку? – спросила Ким.
– В общем, да. Он может, конечно, что-то заподозрить. Похоже, он вообще очень подозрителен. Но ему придется что-то сделать. А чтобы что-то сделать, нужно будет обнаружить себя. В той ситуации, которую мы ему обрисовали, самый большой для него риск – это бездействие. Это он поймет. С логикой у него все прекрасно.
– Как вам кажется, мы справились?
– Ты справилась превосходно. Очень естественно держалась. А теперь послушай меня: переночуй сегодня в этом отеле. Не открывай никому. Ни при каких обстоятельствах. Если кто-нибудь будет уговаривать тебя открыть, сразу же звони на пункт охраны. Договорились? Утром позвонишь мне.
– Хоть когда-нибудь мы будем в безопасности?
Гурни улыбнулся.
– Думаю, да. Надеюсь, что после завтрашней ночи мы все будем в совершенной безопасности.
Ким закусила губу.
– Какой у вас план?
Гурни откинулся на сиденье, глядя на желчное сияние фонарей.
– Мой план в том, чтобы выманить Доброго Пастыря, пусть он сам себя выдаст. Но это завтра ночью. А сегодня я планирую вернуться домой и отоспаться за два дня.
Ким кивнула:
– Хорошо. – Потом помолчала. – Ладно, я пойду сниму номер. – Она взяла сумку, вышла из машины и направилась в отель.
Когда Ким скрылась в вестибюле гостиницы, Гурни вышел из машины и лег на спину под задним бампером. Без особого труда он открепил маячок. Затем снова сел в машину, развинтил устройство отверткой и вынул батарейки.
С этого момента и до последней схватки он решил скрывать от Пастыря свое местоположение.