Глава 5. Возвращение графа Д

Холод был омерзителен. Колючая смесь, в которую превратился воздух, заливала легкие подобно болотной воде, и человеческий организм колебался между необходимостью дышать и нежеланием впускать в себя ледяную сырость. Пальто не согревало, кончики пальцев в перчатках леденели и теряли чувствительность. Последний, ледяной круг Дантова ада.

Он сам выбрал это место –  уже двадцать лет как заброшенный ремонтный док, прибежище крыс, разрушенных надежд и теней. Другие портовые районы, средоточия людских пороков, где не раз бывал Грей в погоне за утраченной остротой ощущений, казались светлыми и праздничными в сравнении с ним. Но именно это жуткое место лучше всего подходило для заключения той сделки, ради которой блестящий светский джентльмен явился на окраину города в наемном экипаже.

Ожидание затягивалось, Грей почувствовал усталость и на миг прислонился спиной к стене, чтобы сразу же с брезгливой гримасой отодвинуться: стена казалась покрытой чем-то влажным. Он попробовал счистить перчаткой оставшийся на пальто след, но крохотные остатки омерзительной субстанции никак не желали исчезать, проникая вместо этого в ткань и пропитывая ее. Оставив бесполезные попытки, Грей решил, что избавится от пальто, как только вернется домой. Может быть, отдаст кому-то из слуг, может, просто уничтожит –  вряд ли его когда-либо снова захочется надеть.

Он чиркнул спичкой, чтобы осветить циферблат часов, –  жест, вероятно, насмешивший его спутников. Ожидание, заставляющее натягиваться струнами нервы Дориана Грея, ничего не значило для них.

Двое. Высокие, сильные, мрачные. Они держались в стороне и не покидали тени, не задавали вопросов и не раскрывали собственных мыслей. Они были готовы нанести противнику смертельный удар в любой миг. При найме они назвали имена, которые вряд ли звучали при крещении, и это тоже не имело значения. Эти люди были охотниками на существ более опасных, чем любой дикий зверь, и даже Николае смотрел на них с толикой уважения.

Оборотень тоже хотел отправиться на эту встречу вместе с ними, заверяя хозяина, что сможет защитить его лучше. Возможно, это было правдой, но что случится, когда Николае окажется лицом к лицу с заклятым врагом? Нет. У верного слуги еще будет шанс утолить жажду крови. Позже. Когда Грей получит то, к чему стремится.

Охотники-телохранители застыли неподалеку. С момента прибытия на место встречи каждый из них произнес едва ли с десяток слов, но оба играли свою привычную роль, оберегая нанимателя. Хватит ли их умений в сравнении с силой чудовища? Грей задался вопросом и вдруг поймал себя на странной мысли: он хотел бы это проверить. Убедиться воочию в том, что пока только представлял по рассказам слуги.

Ожидание начинало утомлять.

Еще раз взглянув на часы, Грей захлопнул крышку и спрятал руки в карманы. Вероятно, язвительно подумал он, хорошие манеры не входят в список добродетелей континентальной аристократии. Оставалось лишь надеяться, что трансильванский граф в своей дикарской сущности не опустился до того, чтобы отменить встречу без уведомления об этом другой стороны.

– Он близко, –  тихо, почти шепотом произнес один из охотников, взводя арбалет. В руке его коллеги тут же возник тяжелый тесак, заточенный до такой остроты, что, вероятно, мог бы разрубить на идеально ровные части и дубовую ветку. Приготовив оружие, телохранители заняли позиции. Дориан Грей одарил их слегка удивленным взглядом –  сам он пока ничего не слышал. Но услышал спустя несколько секунд.

Пожалуй, Грей и сам бы не сказал, чего именно ожидал. Может, появления из тени хищного зверя, или шелеста кожистых крыльев, или порыва бури? Но он услышал шаги, не гулкие и тяжелые, возвещающие о воле Рока, а быстрые и энергичные, очевидно мужские и совершенно… обычные.

– Должно быть, это какой-то рабочий, –  пробормотал он, отворачиваясь.

Кто-то прошел мимо дока, остановился, покрутил головой по сторонам, будто определяя, где находится, сбившись с пути в незнакомой местности. Затем в серый просвет шагнула высокая темная фигура: мужчина с непокрытой, несмотря на холод и сырость, головой, в свободном черном плаще, вышедшем из моды задолго до рождения Дориана Грея.

Телохранители слаженно выступили на шаг вперед, наводя прицел, но незнакомец, почти мгновенно преодолевший разделяющее их расстояние, остановился.

– Какое отвратительное место! –  с чувством произнес он по-английски с заметным иностранным акцентом. Одарив по очереди обоих охотников оценивающим взглядом, он чуть дернул верхней губой. –  Значит, охрана. Не слишком-то вы гостеприимны, мистер Грей!

– Это разумная осторожность, –  невозмутимо ответил Дориан. –  Вы –  граф Дракула?

– Я –  Дракула, –  ответил тот и полез в карман плаща.

Охотник подался вперед, но вампир отмахнулся от него свободной рукой, как от назойливой мухи.

Плащ, вероятно, шил кто-то из магов древности, сделавший карманы бездонными: Дракула что-то искал, никак не находил, и, судя по выражению его лица, это обстоятельство его немало раздражало. Наконец откуда-то из недр одеяния появился изрядно потрепанный по краям клочок бумаги. Граф демонстративно помахал им в воздухе, привлекая внимание собравшихся, а затем сунул чуть ли не под нос Грею:

– И я жду объяснений!

Праведное негодование, звучащее в этом голосе, было достойно председателя аристократического клуба, только что узнавшего о нарушении правил другим джентльменом.

Заранее приготовленные слова и фразы вдруг улетучились из памяти Дориана Грея. Обилие сведений, почерпнутых из рассказов Николае и книг, по которым он готовился к встрече с вампиром, предупреждало о коварстве этих существ, но Грей ожидал скорее угроз. Тем не менее Дракула сделал первый ход, и теперь противнику предстояло защищаться.

С достоинством забрав у графа несчастные бумажные останки собственной телеграммы в Трансильванию (разумеется, это была именно она), Грей ответил вежливо-непонимающим взглядом.

– Где Аурель? –  жестко спросил Дракула. –  Что с ним?

– Граф –  мой гость. Его устроили со всем возможным комфортом и предоставили в полное распоряжение все развлечения, доступные в моем доме, а это, смею вас уверить, многое. Его свобода несколько ограничена, я признаю это с болью и сожалением, однако это не продлится слишком долго. Я был вынужден прибегнуть к подобному только из-за жизненной необходимости. Видите ли, дорогой граф, мне сейчас нужны гарантии вашего благоразумия.

Вампир не сдвинулся с места, даже не пошевелился, но по спине Грея пробежал холодок, непохожий на озноб от мерзкой погоды, и все сложнее становилось удерживать привычную светскую маску.

– Вы же понимаете, –  доверительным тоном произнес Дракула, –  что мне понадобится менее двух секунд, чтобы вас выпотрошить?

Со стороны охотников донеслось насмешливое хмыканье и звякнул металл, но граф даже не взглянул в их сторону.

– Понимаю, –  негромко отозвался Дориан Грей, чувствуя, как тяжелеет спрятанное в потайном кармане серебряное распятие. Итальянская работа, вспомнил он, освященная четыреста лет назад самим Папой. Не самая выдающаяся вещь в его коллекции, скорее даже заурядная, но ему посоветовали захватить ее на встречу с носферату. –  Но в тот же миг умрет и ваш сын, и его смерть будет тяжелой. Быстрой, но эти мгновения покажутся ему годами. –  Грей чуть поддернул рукава пальто, демонстрируя вампиру свои запястья, обвитые черной вязью татуировок –  казалось, что в глубине под широкими, уверенно нанесенными линиями что-то тлеет алым. –  Вы наверняка оцените мой выбор.

Дракула сузил глаза.

– Я уже заметил, с кем вы связались, –  брезгливо произнес он, еле заметно кивнув в сторону тут же подобравшихся телохранителей. –  Не сомневаюсь, что этот пес постарался подробно рассказать…

– О том, как правильно убивать представителей вашего вида? –  отозвался Грей. –  Разумеется. Он прекрасный слуга и очень ценный советчик. Но многое я сам узнал из книг. Их накопилось предостаточно за века существования носферату.

– И вы все прочли? –  с интересом спросил вампир.

– Многие.

– Обо мне?

– В первую очередь о вас, граф.

– И даже учебник истории?

Грей удивленно взглянул на своего собеседника, и вампир довольно ухмыльнулся.

– Да, согласен, что стиль повествования оставляет желать лучшего. Итак, вы захватили моего… сына и пригласили меня в Лондон, отдавая себе отчет в возможных последствиях, не так ли? Я мог бы даже сказать, что польщен вашим вниманием, не так уж часто просвещенные господа вспоминают о наших диких краях. Так чего же вы желаете?

– Обращения.

Всего одно слово, за которым стояли недели размышлений и колебаний, страхов и надежд. Как странно, подумал Грей, ведь в своих старательных приготовлениях к этому свиданию с носферату он продумал все детали, кроме одной: как же выразить свою единственную истинную цель. И как легко оказалось это произнести. Он действительно готов.

– Это значит навсегда проститься с миром солнечного света и шагнуть в вечную тьму, –  сказал Дракула безразлично-деловым тоном, словно излагая подпункты договора.

– Я смогу наслаждаться светом Луны, –  парировал Грей, мысленно добавляя «веками».

– Отринуть вашего бога?

– Разве вам неизвестно, что он мертв?

Дракула возвел очи горе́ и покачал головой, делано ужасаясь словам Дориана.

– Я так и знал, что эта претенциозная книжонка тоже не могла пройти мимо вас, –  сказал он. –  В таком случае зачем понадобилось звать меня? Аурель мог бы справиться самостоятельно.

– Я не хочу вверять столь важное задание в руки мальчишки, –  холодно ответил Грей. –  Он недостаточно силен.

– Чтобы обратить вас? –  Дракула рассмеялся. –  Это несложная задача.

– Чтобы дать силу! Я хочу быть обращен кем-то более… опытным. Способным решиться на безумные поступки и настолько же могущественным, чтобы совершить их. Мне нужен не мальчишка, отнюдь, мне нужно только лучшее. Только вы.

Дориан заговорил пылко, отпуская наконец на волю все то, что терзало его мысли.

– Вы обладаете удивительными способностями разума, неподвластны тлену времени, меняете облик и повелеваете стихиями! Можно ли упрекать меня за то, что я также стремлюсь к совершенству, и разве не заложено подобное стремление в человеке изначально? И если это действительно возможно лишь ценой отказа от привычного мира –  что ж, я готов заплатить. Вы спрашиваете, почему я не остановил выбор на вашем сыне, граф? Все дело в том, что я хочу быть уверен.

– И что помешает мне убить вас потом?

– Зачем вам это? –  удивился Грей.

– Смыть оскорбление кровью, –  хищно улыбнулся Дракула. –  Коль скоро вы наводили обо мне справки, то должны помнить, что я не прощаю обид, что я чрезвычайно жесток, да и просто я убивал за куда меньшее.

Дориан Грей смерил вампира взглядом.

– Я предвидел этот аргумент, –  сказал он. –  И подготовился к нему. Нам нет нужды враждовать, граф, гораздо проще заключить договор. Когда я получу то, чего желаю, вы получите вашего сына целым и невредимым и, может быть, даже разделите мои развлечения в Лондоне.

Дракула отступил на шаг, смерив Грея взглядом. Склонил голову к плечу, затем к другому, будто оценивая задачу.

– По рукам, –  сказал он. –  Снимайте пальто.

– Что?

– Пальто, чтобы не запачкать кровью, –  пояснил вампир и провел кончиком большого пальца по удлинившемуся левому клыку. –  Вы ведь желали обращения, ну и к чему терять время? Кроме того, –  он расстегнул застежку плаща, –  я сегодня еще не обедал, так что ваше предложение как нельзя кстати.

Грей в ужасе отшатнулся.

– Проводить столь важный ритуал в этом грязном крысином углу?

– Вы его выбрали, а не я, –  махнул рукой граф. –  Да и не займет это много времени, вряд ли больше двух-трех минут. Правда, иногда я делал исключения для прелестных юных дев. –  Его глаза слегка затуманились воспоминаниями. –  Но вы, мистер Грей, не девица, а мне сейчас предпочтительнее уладить дело поскорее, а потом я заберу сына.

– Нет, –  отрезал Дориан. –  Я хочу совершить обращение у себя дома.

– Согласен, –  покладисто кивнул Дракула, обратно застегивая плащ. –  Я заметил неподалеку экипаж, полагаю, он ожидает вас? Не переживайте, я не намереваюсь напрашиваться, просто скажите адрес, и я сам прибуду…

– Через несколько дней, –  ледяным тоном произнес Грей. –  Я дам вам знать, когда и где.

– О… –  с видимым разочарованием протянул вампир. –  Конечно, вам нужно некоторое время, чтобы попрощаться с прежней жизнью. Как говорила одна моя знакомая дама, чьего имени я не стану называть, встретить свой последний восход и последний закат. Правда, не сочтите за грубость иностранца, с солнечным светом в Лондоне дело обстоит плохо. С другой стороны, это мне как раз в вашем городе и нравится…

Грей не удостоил его ответом, лишь короткой гримасой отвращения. Телохранители, повинуясь его знаку, выступили вперед. Хохотнув, граф Дракула снова покачал головой –  так отец смотрит на проказы сыновей.

Вдруг его темный силуэт пошел рябью, краски поблекли, четкие контуры смягчились и поплыли каплями акварели, упавшими на мокрый холст. Возникший непонятно откуда порыв ветра подхватил полупрозрачную фигуру и в мгновение ока разметал на эфемерные туманные пряди. Еще миг –  и туман заполнил пространство, облепил глаза и уши и прошептал: «Я дам вам знать, где остановился».

Следующий порыв вынес туман прочь, оставляя бледного как мел Грея с колотящимся сердцем и дрожащими руками.

Пошарив в кармане, он вытащил портсигар, чиркнул спичкой –  первая так и не загорелась, вторая тоже, и только с третьей попытки ему удалось поджечь тонкую сигару и втянуть успокаивающий табачный дым.

– Редкий зверь, –  пробормотал охотник, не сводя глаз с просвета, куда ушел граф Дракула. –  Силен.

– Невероятно силен, –  согласился второй. –  Тем ценнее трофей.

– Я отправляюсь домой. –  Грей прошел к выходу, жестом приказав следовать за собой. –  Носферату не может войти без приглашения, не так ли?

– Ни в одном из своих обликов, –  сказал один из охотников.

– Это хорошо.

Когда экипаж тронулся с места, уносясь прочь из нищих портовых районов, Грею все еще казалось, что туман следует за ними. Но это было иллюзией, ветер гнал прозрачные светлые обрывки в другой конец города.

Если случайному прохожему и могло показаться, что сырой холод уже сам по себе достаточно неприятен, то в следующие несколько минут к этой промозглости добавлялся ветер, и все становилось много хуже. Не слишком сильные, но постоянные порывы забирались под полы пальто и находили мельчайшие щели в броне шарфов и платков, защищающих лондонцев на улицах. Поеживаясь, те натягивали шляпы на уши, утыкались носами в воротники и стремились как можно быстрее преодолеть отделяющее их от цели расстояние, не глядя вверх, где быстро несся над их головами туман –  не самое типичное из зимних природных явлений.

Темнело, окна солидного кирпичного дома осветились приятным желтым светом. Снаружи стекла покрывала легкая изморозь, которой коснулся принесенный ветром туман. Легкие струи ткнулись в окно –  ощупывая его, ища лазейку, чтобы проникнуть внутрь –  безуспешно. Окутав на какой-то миг сплошной пеленой весь фасад, туман сгустился, стек вниз, и на порог ступил высокий темный силуэт.

Человек поднял руку, чтобы нажать на кнопку звонка, но не успел –  дверь открылась.

– Добро пожаловать, граф, –  сказал Игорь и с достоинством поклонился. Вампир ощутил слабое колебание эфира –  это падали невидимые барьеры, делая дом доступным и уязвимым.

Игорь отступил в сторону, пропуская Дракулу внутрь.

– Признаться, –  протянул тот и, достав из кармана какой-то сверток, скинул плащ, –  на долю секунды мне показалось, что ты колеблешься, прохвост. Не собирался меня пускать?

– Я знаю правила, –  с достоинством произнес слуга. –  Вас ждали.

– И подготовились на славу.

– Следуйте за мной.

Проводив бывшего хозяина до профессорского кабинета, Игорь еще раз поклонился, открыл дверь и незримо, как положено первоклассному слуге, удалился.

Граф Дракула положил сверток на стол, устроился в одном из старомодных кресел и лениво осмотрелся. В углу комнаты стояли почтенные на вид часы, чей мерный ход настраивал на благодушный лад. Соседний угол занимало бюро темного дерева со множеством ящичков. Каминную полку украшали две изящные китайские вазочки и несколько фотографических карточек. Кочерга, щипцы, совочек –  все начищено до блеска. Окно задернуто портьерой, по бокам витрины с коллекцией курительных трубок, африканских статуэток и редких бабочек. Напротив –  несколько полок, заставленных книгами. На массивном столе, величественные, как британский флот, возвышались приборы для письма.

Обстановку общей респектабельности нарушали мелочи. На столе стопка медицинских журналов, страница верхнего из них заложена ножом для разрезания бумаги. На фотографиях вместо портретов любимых домочадцев –  представители отряда Chiroptera. Дракула готов был держать пари, что в сейфе скрывается парочка осиновых кольев, а в графин на столе налита святая вода. Некоторые привычки неистребимы.

– Добрый вечер, граф. –  негромкий голос вывел вампира из состояния задумчивой созерцательности и заставил повернуть голову к двери. –  Не думал, что встречу вас снова так скоро.

– Я также рад вас видеть, мистер Харкер. Надеюсь, вы в добром здравии.

– Благодарю. –  Джонатан Харкер прошел к бюро, достал бутылку и бокалы. –  Судя по вашему цветущему виду, воздух родного края вам также пошел на пользу. –  Он уселся в кресло, вооружившись штопором.

– Токайское… –  раздвинув губы в любезной улыбке, граф принял наполненный бокал из рук Харкера, –  и хорошего урожая. Вы сохранили вкус к благородным напиткам.

– Один из наших помощников, –  сказал Джонатан, делая глоток, –  имеет некоторые привычки, схожие с вашими. Вы с ним познакомитесь чуть позже. И наверняка найдете немало общих тем для беседы.

– Прекрасный дом, –  светски заметил граф, обводя жестом обстановку. –  Ваше дело процветает?

– Вполне.

– Отрадно слышать, всегда подозревал, что в вас есть деловая жилка.

Джонатан приподнял бокал и кивком дал понять, что оценил слова графа.

– Профессор будет с минуты на минуту, –  сказал он.

– Ну что же, тогда я еще успею передать вам привет, –  широко улыбнулся Дракула.

– От кого? –  Джонатан сощурился. В комнате было довольно прохладно, но его отчего-то бросило в горячий пот.

– От юных барышень, которых я опекал до недавнего времени. Вы познакомились, когда гостили у меня. –  Граф сменил позу, в глазах отразился свет газовой люстры, и на мгновение зрачки его стали вертикальными. –  Бедняжки, они так скучают без вашего общества… Особенно теперь, поскольку вынуждены были покинуть замок…

– Покинуть замок? –  переспросил Джонатан и прикусил язык. Разумеется, новая хозяйка не потерпит у себя в доме протеже мужа, да еще таких очаровательных… и таких наглых… и таких…

– Не беспокойтесь об их судьбе, я нашел для них вполне достойное место, мой друг охотно приютил их. –  Дракула сделал драматическую паузу. –  И мисс Мюррей, разумеется, также передает вам поклон. Она глубоко сожалеет о прервавшейся переписке и…

– Не нужно, граф, –  поморщился Джонатан. –  Мы оба сделали выбор, и наши с графиней пути разошлись навсегда.

– К слову сказать, она пока не графиня, –  протянул Дракула, рассматривая мизинец правой руки. –  Видите ли, она весьма щепетильна в вопросах брака. И я как раз собирался задать вам один вопрос, когда вы так нетактично меня перебили. –  Он цокнул языком. –  Скажите, после известных событий считается ли мисс Мюррей все еще вашей женой?

Джонатан от неожиданности поперхнулся. Отставив бокал и промокнув губы носовым платком, он твердо взглянул в глаза вампира.

– Перед богом и людьми я клялся, что буду мужем мисс Мюррей, пока смерть не разлучит нас. Смерть в вашем лице нас разлучила, по английским законам я вдовец. Это означает, что моя бывшая супруга также совершенно свободна. Могу прислать молитвенник, чтобы вы ознакомились с полным текстом клятвы. Где вы остановились?

– Увы, –  сказал Дракула, игнорируя вопрос. –  Из-за некоторых особенностей моей натуры я вынужден отказаться от вашего любезного предложения. Церковные тексты не входят в круг моего привычного чтения.

В комнате воцарилось холодное молчание, нарушенное отдаленным скрипом отворяющейся двери.

Дракула раздул ноздри, впитывая чужой запах, нахмурился, словно пытаясь что-то припомнить, затем в глазах вспыхнул недобрый огонек.

Эрика спасла только быстрота реакции. Едва появившись в комнате, он отскочил назад, и Дракула, метнувшись к нему, приложился плечом о захлопнувшуюся дверь. Пока Джонатан пытался уловить смысл происходящего, гость прорвался в коридор и кинулся за Эриком, но тот успел скрыться на чердаке.

Джонатан не промедлил, бросившись на третий этаж вслед за вампиром, но попал на место главного действа уже в самый разгар эмоциональной сцены. На лестничной площадке у входа на чердак Дракула что было сил колотил кулаком в закрытую дверь и что-то рычал на румынском. Дверь скрипела, грозя вот-вот прогнуться, разлететься в щепки или же просто сорваться с петель, но пока держалась. С противоположной стороны непрерывной скороговоркой звучала французская речь, в которой Джонатан различал лишь отдельные слова крайне оскорбительного содержания. Впрочем, это все равно было больше, чем он мог бы понять из яростного рычания носферату.

– О, это быть непереводимый диалект, –  шепнул Игорь в ответ на вопросительный взгляд адвоката. –  Граф считать, что за дверью быть… очень плохой человек.

– Граф! –  позвал Джонатан и, когда гость его проигнорировал, повторил, повышая голос, чтобы докричаться: –  Граф! Прекратите уничтожать дверь, вам вряд ли удастся добиться ответа –  думаю, что вас просто не понимают!

Дракула перестал стучать и повернулся к Джонатану.

– Это Эрик, он работает на профессора, он француз, –  любезно пояснил адвокат. –  Но он говорит по-английски.

Носферату тяжело вздохнул и что-то пробормотал под нос, затем снова повернулся к двери и застучал с прежней силой, сопровождая действия рыком «Открывай немедленно, мерзавец!» уже на английском языке.

– Герр граф говорить сначала, что профессор нанимать на работу некомпетентных иностранцев, –  перевел Игорь на ухо Джонатану.

– Надо же, сколько критики! Вы понимаете, что тут творится, Игорь? –  спросил Джонатан тоже шепотом.

– Боюсь, что так, герр Харкер, –  вздохнул Игорь. –  Герр граф узнавать Эрик. Он не встречать его, но знать и помнить его запах. И теперь хотеть убивать его.

– За что?! За запах, что ли?! –  воскликнул Джонатан. Дракула снова повернулся к нему.

– И за это тоже следует убивать, –  сообщил он, переводя дух.

– Эрик! –  крикнул Джонатан. –  Откройте дверь! Давайте разберемся цивилизованно!

– Не открою! И никого к себе не приглашаю! –  рявкнул в ответ Эрик, подкрепляя свою решимость цитатой из Святого Писания.

– Ситуация становится просто абсурдной! –  в сердцах сказал Джонатан. –  Граф, вы-то хоть можете вести себя сообразно титулу?

– С удовольствием –  сообразно прозвищу, –  заверил его вампир, не прекращая попыток пробиться на чердак.

– Добрый вечер, джентльмены, –  послышался голос профессора. Легко, как юноша, Ван Хельсинг взлетел по ступенькам, стеклышки его очков поблескивали. –  Здравствуйте, граф, я был уверен, что найду вас тут. Добро пожаловать. Может, мы вернемся в кабинет?

– Не раньше, чем я доберусь до вашего наемника, –  вскинулся Дракула. –  Дело принципа! Дело чести, я бы даже сказал!

Он уже было хотел вернуться к двери, но Ван Хельсинг положил руку ему на плечо и слегка сжал.

– Здесь вам не Трансильвания, граф, –  тихо, но жестко сказал он и тут же добавил уже другим тоном: –  И я настаиваю, давайте перейдем в кабинет.

Дракула дернул плечом, скидывая руку, долгие пять секунд он смотрел в глаза профессору, а затем, одарив на прощание все еще запертую дверь многообещающим взглядом, первым спустился вниз. Его спина выражала крайнее недовольство.

– Так в чем все-таки дело? –  поинтересовался Ван Хельсинг чуть позже, разливая вино. Дракула снова уселся в облюбованное им кресло, все еще сохраняя мрачный вид.

– За что вы невзлюбили Эрика? –  спросил Джонатан с легким нажимом, поскольку гость совершенно не торопился с рассказом.

– Это печальная история, –  после продолжительной паузы сказал граф. –  И не последнюю роль в ней сыграл мой бывший слуга. Пусть он и рассказывает.

Игорь под тяжелым взглядом из-под насупленных бровей явно занервничал, но повиновался.

– Герр граф однажды не быть в замок, и я пускать в дом путник. То было много лет тому назад, я рассказывать вам, герр Харкер, вы помнить. –  Джонатан на миг нахмурился, потом быстро кивнул –  разумеется, во время осмотра особняка в Белгравии, где его посвятили в некоторые особенности родственных связей среди знатных трансильванских родов. –  Путник тот быть Эрик, –  продолжал слуга. –  Он быть очень молод и скитаться. Кто он быть, я не знал, но он сказал цыганское слово –  он быть друг. Тем более дурная погода, дождь хлестать, гроза, шквал. По законам гостеприимства я дать гостю кров и еда. Он отдыхать, потом играть на скрипка. Сладко играть, даже ныть вот тут. –  Игорь поднял руку к сердцу. –  Все слуги слушать и плакать. Я сделать ему постель на половине слуг, а сам проверять засовы и окна, как обычно. Эрик спать. Но одна служанка не спать, она хотеть, чтобы Эрик играть ей одной.

– И что сделал этот дикий галл?! –  перебил Дракула. –  Он задушил девушку! За что, спрашивается?!

– Эрик сказать, он не любить летучий мышь, –  вздохнул Игорь. Глаза Дракулы сверкнули красным огнем.

– И вы приняли ее смерть близко к сердцу? –  понимающе закивал Ван Хельсинг.

– Это была моя любимая служанка, –  надменно заявил Дракула. –  Мне понадобилось немало времени, чтобы найти ей достойную замену! Потому что какой-то безграмотный бродяга…

– Видите ли, граф, –  осторожно сказал Ван Хельсинг, –  вам придется смириться с тем, что Эрик живет в этом доме, его услуги весьма ценны для нас всех и прямо относятся к вашему делу. Прошу вас, обещайте, что не тронете его. Иначе… –  он чуть помедлил, –  наши добрые отношения окажутся под угрозой.

– Я вас услышал, профессор, –  медленно сказал Дракула и скривился. –  В данных обстоятельствах я вынужден согласиться с вами.

– Тогда, я полагаю, нам следует пригласить нашего помощника сюда. Игорь, прошу вас. Нам предстоит долгий вечер. Надо многое обсудить и многое решить.

Игорь отсутствовал очень, очень долго. На свет успела появиться вторая бутылка токайского, профессор раскурил трубку, а Джонатан чуть ослабил узел галстука.

– Скажите, граф, а что это за пакет? –  спросил вдруг Ван Хельсинг, указывая мундштуком на сверток.

– О, это мой скромный подарок. Кажется, так принято –  приносить подарки, приходя в гости.

Ван Хельсинг взглядом спросил разрешения вскрыть пакет, переглянулся с Джонатаном и надорвал оберточную бумагу.

На свет появилось несколько крупных коричневых луковиц. Какое-то время Ван Хельсинг рассматривал их, затем откинулся на спинку кресла и расхохотался.

– Браво, граф, клянусь честью, это самый славный подарок, который я когда-либо получал.

– К вашим услугам, –  сдержанно ответил Дракула. Джонатан потянулся за луковицей.

– Это какой-то особый сорт? –  уточнил Ван Хельсинг, расставляя луковицы на столе в ряд.

– Это самый лучший трансильванский чеснок, морозоустойчивый и с прекрасными соцветиями, –  любезно пояснил Дракула. –  Вы непременно оцените его красоту и производимый эффект.

В кабинет вошел Эрик. Вся его фигура выражала гражданское несогласие.

Дракула задрал губу, продемонстрировав белоснежный клык, затем отвернулся.

Эрик что-то прошипел, короткое и, видимо, не слишком серьезное, чтобы отвлечь графа от созерцания своего маникюра.

– А теперь, –  сказал Ван Хельсинг, с едва заметным сожалением убирая луковицы в один из ящиков стола, –  к делу, джентльмены.