Войти в систему
Войти с помощью соц. сетей:
Режиссер Александр Сокуров обратился к Владимиру Путину с просьбой освободить украинского режиссера Олега Сенцова. Президент ответил: «Мы должны исходить из того, что живем в правовом государстве. И вопросы такого рода, конечно, должны решаться судебной системой». Сокуров попробовал еще раз и сказал, что по-русски, по-христиански милосердие выше справедливости. На что получил ответ: «По-русски и по-христиански мы действовать в этой ситуации не сможем без решения суда. Решение суда состоялось. Да, есть определенные правила и нормы, которыми можем воспользоваться, но для этого нужно, чтобы созрели соответствующие условия».
Я не только за фильмы
Теперь почитаю Сокурова.
Не одним же кино интересен художник, в конце-то концов.
Говоря с вожаком
Всероссийского стада акульего,
Он его умолял,
Чтобы вышел на волю Сенцов.
На такие мольбы
Отвечают обычно обсценностями,
Но владея собой,
Многолетней борьбой умудрен,
– Но не можем же мы
РУКОВОДСТВОВАТЬСЯ ХРИСТИАНСКИМИ ЦЕННОСТЯМИ!
Есть решенье суда, —
Отчеканил анапестом он.
Не желаю отчета
Европе давать, ни Америке я.
Все по локоть в крови
И не смеют учить нас азам.
Он сидит не за дело, конечно.
Сидит за намерения.
Но намеренья были плохие —
Видать по глазам.
В непростых временах
Сохраняем Отечество в целости мы.
Непробойна броня,
И теория наша стройна:
Ведь не можем же мы
РУКОВОДСТВОВАТЬСЯ ХРИСТИАНСКИМИ ЦЕННОСТЯМИ,
Если завтра война,
Да уже и сегодня война.
Что жалеть нам Сенцова
С насильственно выданным паспортом?
Милосердию трудно протыриться в наши места,
Если даже главпоп,
Выступая в главхраме с посланием пасторским,
Вспоминает начальство охотней и чаще,
Чем лично Христа.
И боюсь, что Христос,
Выступая судьею над нашими бренностями,
Каменея лицом,
Как в одном итальянском кино,
Скажет: я не могу
РУКОВОДСТВОВАТЬСЯ ХРИСТИАНСКИМИ ЦЕННОСТЯМИ.
И пошлет их туда,
Где им самое место давно.
Вот московский период российской истории,
О котором давно и бессмысленно спорили:
Подозренья, опричнина, гнет, произвол,
Покаяния, пиршества, пытки, бессонница,
И союзники были – со всеми поссорился, —
И соратники были, да всех поизвел.
Петербургский период российской истории:
Обучались в Европе, империю строили,
Предавались питью, доверяли уму,
Переняли немало, почти до оскомины,
Но и местное время изрядно ускорили.
Убивали изрядно, но лишь потому,
Что любой реформатор российской реальности,
Вечный раб представлений своих о нормальности,
Замышляет учить, переделывать, сметь,
Но потом, убедившись, что это бессмысленно,
Начинает мочить тяжело и бесчисленно —
И, едва за полтинник, срывается в смерть.
И в двадцатом столетье, хотя и со стонами,
Петербургский период российской истории
Продолжался, катясь от Петрова толчка,
И не все в этом замысле было развалено,
Невзирая на всю азиатчину Сталина,
Беснования массы и будни ЧК.
Петербургский период российской истории,
О котором охота заплакать, но стоит ли?
Освоенья болота, пустыни и льда,
Павильоны, сады, коридоры «Астории»,
Анфилады Растрелли, полеты Истоминой,
И расстрелы, конечно, – без них никуда.
Но закончился днесь – от усталости, с горя ли, —
Петербургский период российской истории,
Затрещал и обрушился хрусткий костяк,
И как будто лавину последнюю стронули,
Мы вступили в Донецкий период истории,
Или просто в гибридный – сгодится и так.
Это время войны, то есть время списания
Всех и вся на войну; то есть время бросания
Всех и вся на прорыв; то есть время вранья
О потерях; скорбей вперемешку с застольями;
Это время, в котором не будет истории;
Это время, в котором не требуюсь я.
Приготовиться всем, от Москвы до Саратова.
Что, снарядов не хватит? Довольно снарядов-то.
Мы закончимся раньше, чем боезапас.
Исчезают границы, ворота растворены.
Это время стирания нас из истории,
Это время стиранья из памяти нас.
Так бывало со всеми – и с Римом, и с викингом.
Бог немногое спас, а ненужное выкинул.
Жалко деток, кому пережить не дано
Терминальный период российской истории.
Почему-то слегка еще жалко Истомину,
Да и Бог с ней, Истоминой нету давно.
Дрожи, Восток, и Запад, холодей: такого не слыхали никогда мы. Гостя в России, Трамп собрал ****** и ссать заставил на постель Обамы. Я, если честно, сам похолодел. Пиранья он, и суть его тиранью я вижу сам – но должен быть предел. Борьба борьбой – но это же за гранью! Попробуйте сказать об этом вслух: он ходит по Кремлю, заходит в Сити – а после запускает в номер шлюх, ведет в кровать и говорит им – ссыте. BuzzFeed, понятно, мерзостный портал, он их не зря назвал гнилою кучей, но кто доселе в Штатах обладал подобною фантазией могучей? Не НТВ, не Раша же Тудей! Есть правила игры на самом деле. Представьте этих выводок ******, мочащихся при Трампе на постели, и где?! – в Москве, в стране духовных скреп, где образ власти так красив и стилен… Стыдится Мур, краснеет Мерил Стрип, в сторонке курит Кинг, который Стивен… В России не боятся грязных слов, не млеют перед тайною алькова, но думаю, что Дмитрий Киселев – и то не смог бы выдумать такого. У правды есть особенность одна, о ней забыть стараются обычно: логична ложь, а истина – без дна. Она грязна, страшна и алогична. И так как только в очень грязный мозг, в котором все темно и неопрятно, способен был прийти подобный Босх, – я склонен полагать, что это правда.
Но даже если Дональд уличен (хотя пока еще без фото, к счастью), – я думаю, что секс тут ни при чем, что это способ овладенья властью. Мир темен стал. Он просвещеньем сыт. Не сдаст тебе бразды хромая утка, пока на ложе утки не поссыт заказанная на ночь проститутка.
Оно, конечно, верится с трудом, что лишь в Москве возможна эта драма: нашел бы Трамп другой достойный дом, любой другой барак, где спал Обама, – но мы с древнейшей магией в родстве, мы чувствуем ее, как древний витязь: обряды эти действуют в Москве, а в Вашингтоне – дудки, хоть уссытесь. У нас, конечно, здесь неправый суд, и много пьют, и мочат инородца… Но коль на власти прежние поссут, то власть без всяких смут передается.
Я напишу недрогнувшей рукой – мы эту правду чувствуем и сами: в России власти не было такой, чтоб на нее постфактум не нассали.
И ссут не те, кто много голодал, не те, чьи дни и ночи были жутки, и вообще не те, кто пострадал, а кто хвалил. Короче, проститутки.
И вот, смотря на мрачный их обряд, расписанный изданьем обалделым, я так могу представить всех подряд, кто нынче хвалит власть, – за этим делом! Придет пора Отечество спасать, не беспредельна доброта Господня, – и правда, много надо будет ссать, чтоб смыть позор, творящийся сегодня. Пустить придется мощную струю – за все эпоха тухлая заплатит. Тут даже «Дождь» тотальный, зуб даю, не справится.
Но проституток хватит.
Войти с помощью соц. сетей: