© Быков Д., 2019

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2019

От автора

Название «Заразные годы» появилось случайно. Издатель спросил: вы хотите собрать последние тексты или за разные годы? Вот оно, подумал я. Самое точное определение прожитого двадцатилетия. И самое ужасное, что перезаразились не только все мы, но и значительная часть внешнего мира. Автор не претендует на изобретение антибиотика от этой заразы, но ему кажется, что он несколько облегчит читателю течение болезни.

Сочинять эти так называемые Письма счастья – ведь лирика всегда письмо о счастье и всегда в никуда – я начал в середине девяностых для «Собеседника», там они выходили под рубрикой «Герой недели». Потом перенес эту рубрику в «Огонек», оставив в «Собеседнике» героя. Наконец, после очередного переформатирования «Огонька», я попросился в «Новую газету», которую часто ругал, но всегда уважал. Спасибо им, они меня приняли и терпят до сих пор.

Естественно, эти стихотворные фельетоны подверглись отбору, но большинство из них, как я убедился, не устареет. Писать о Путине – кратчайший путь в вечность: любовь проходит, а Путин – никогда.

С годами эти стихи стали серьезнее и вообще все больше походят на лирику. В стихах органичней получается эзопова речь, там можешь сказать больше и точнее. Кроме того, чем пускать стихи в серьезную лирику, всегда лучше иметь отводной канал для политической. Вообще мне кажется, что реагировать на политику для поэта естественно: именно она – концентрированное выражение общественной морали. И еще – эти еженедельные (иногда и чаще) поэтические экзерсисы держали меня в тонусе. Чтобы писать время от времени настоящие стихи о смысле жизни, неплохо бывает накачивать мускулы, тренироваться и вообще время от времени вызывать вдохновение. Врут, что его нельзя вызвать. Если у вас дедлайн и каждые десять минут зовет ответсек – вдохновение хочет не хочет, а явится.

Эту книгу составила и прокомментировала Катя Кевхишвили, спасибо ей за это. Последние стихи мы оставили без комментариев, ибо поводы еще свежи в памяти. Спасибо Юрию Пилипенко и Дмитрию Муратову, которые все это терпели, печатали и никогда ни в едином слове не цензурировали. Будем надеяться, что наши нехитрые радости в эти заразные годы помогали нам дожить до незаразных – и даже слегка приблизить их.

Дмитрий Быков

Огоньковский период

Юбиляр

Июнь 1999 года. Двухсотлетие Пушкина.

 

Виват! Пред славным юбилеем

Страна трудилась день-деньской.

Залит отборнейшим елеем

Кумир зеленый на Тверской,

Кумиру чистят бакенбарды,

Палят из пушек, жгут петарды,

Над кучерявой головой

Виется дым пороховой,

И всё родное Хаммурапи —

Дядья без правил, голь, ворье,

Семья и присные ее, —

Повисли на одном арапе:

Вцепились с воплем «Погоняй!»

И мыслят ехать прямо в рай.

 

 

И с кепкой мэр, и Лебедь Саша,

И первых вице череда

Кричат: он наше все! он наше!

Все, да не ваше, господа.

И мэр, и нищий в переходе

Равно чужды его природе;

И от братка, и от бомжа

Он отвернулся бы, дрожа.

И русопят, и гордый горец,

И воин, что пред ним дрожит,

И профессиональный жид,

 

 

И самоучка-жидоборец —

Все чернь. А впрочем, белизна

У нас не менее грязна.

 

 

Но наш поэт, любивший славу,

Не отказался б от венка.

Ему, я думаю, по нраву,

Что треплют лавры старика,

Что не на нужды жизни низкой

Сбирают денежку подпиской,

А на издание плодов

Его михайловских трудов,

Что новое запомнит слово

Юнец, который в двадцать лет

Знал только слово «Интернет»;

И наконец, что не Лужкова,

Не Коха, не Бородина

Так пышно чествует страна.

 

 

Прости, поэт. Но если после

Всех этих воплей и пальбы

Души, коснеющей в коросте,

Коснется жар твоей судьбы,

И тот, кто был тупой скотиной,

Запомнит только звук единый,

И слово сможет уколоть

Его жиреющую плоть,

И тайным веяньем иного,

Таинственного бытия

Строка единая твоя

Иль хоть единственное слово

Смутит царей, проймет псарей, —

Не зря и этот юбилей.

 

Чрезвычайная ода

 

Пока вокруг опасности таятся

И вся страна дежурит до шести,

Министра чрезвычайных ситуаций

Хочу воспеть и к власти привести.

Но так как я придумать рифму к «Шо́йгу»

При всем своем таланте не могу,

То вместо установленного «Шо́йгу»

Я буду называть его «Шойгу́».

 

 

Отечество мое, как идиота,

Приходится спасать сто раз на дню.

Здесь есть одним спасателям работа —

Все прочие давно пошли ко дну.

Упал ли дом, нашли в крупе взрывчатку,

Жарою выжгло тундру и тайгу,

Без топлива оставили Камчатку —

Везде спешат спасатели Шойгу!

Старик забыл, где выход из сортира,

Ребенок ли объелся творогу,

Открылся свищ, закрылась ли квартира —

К тебе спешат спасатели Шойгу!

В моей стране, где даже к честной власти

Относятся как к злейшему врагу,

Исправить ситуацию отчасти

Способны лишь спасатели Шойгу!

 

 

Поэтому пора, не отлагая

До будущего лета этих дел,

Избрать его, Отчизна дорогая,

Чтоб он один тобою овладел.

Его ребят я не устану славить,

Его бойцам – приветствия писать…

Америкой, быть может, можно править,

Но Родину давно пора спасать.