Глава 25
Ведомственное взаимодействие и семейные ценности
Интерлюдия. Хранилище рода Орловых
Виктория приложила руку к панели на стене. Дала сканеру проверить сетчатку. После чего толстенная дверь хранилища уползла в потолок.
Девушка вошла в небольшой тамбур, в котором за столом сидел дежурный гвардеец и пялился в монитор. Увидев Вику, он ввел с клавиатуры какое-то сообщение. Потом поднялся, поклонился и вежливо осведомился:
— Вам куда, Виктория Григорьевна? Архив? Депозитарий? Кунсткамера?
— Депозитарий откройте. — Высокомерно сказала она. — И побыстрее, будьте так любезны, у меня еще полно дел.
— Прошу прощения, Виктория Григорьевна. Но процедуру доступа и регламент не я придумал. — Ничуть не стушевался охранник. — Подтвердите, пожалуйста, через имплант запрос на открытие депозитария.
На сетчатке Виктории мелькнуло сообщение. Она, практически не всматриваясь, активировала «да».
— Нужную единицу хранения самостоятельно найдете или будем делать запрос? — Все также нейтрально спросил страж.
— Да уж как-нибудь найду.
— Если будете что-либо выносить, необходимо будет отметить у меня. Прошу.
Он подошел к одной из круглых сейфовых дверей со штурвалами. Ввел сегодняшний код. Личный код ввела Вика с импланта.
Замок зашумел. Штыри диаметром сантиметров по пятнадцать утонули в стенах.
Гвардеец прокрутил штурвал до упора и открыл полуметровой толщины створку перед хозяйкой.
Она скользнула внутрь помещения, в котором хранились наиболее ценные для рода предметы.
Охранник захлопнул за ней дверь. Согласно процедуре и должностной инструкции.
Вику невольно пробила нервная дрожь. В огромном помещении, заставленном стальными шкафами с рядами запертых ящиков или ячеек было неуютно. Лампы дневного света оживали постепенно, начиная со входа.
Здесь было прохладно, температура намеренно поддерживалась на уровне не выше двенадцати градусов. А еще внутри царила мертвая тишина. Вика слышала собственное дыхание.
Не торопясь, она прошлась вдоль шкафов и стендов. В хранилище Вика был впервые.
Никакой системы в нумерации ящиков и дверец не было. Здесь все просто. Либо ты знаешь, где конкретно лежит то, что тебе нужно. Либо знаешь номер хранения и можешь выяснить расположение ячейки у охранника.
Вика знала номер. А вот посвящать охрану в свои планы и оставлять в журнале следы того, что именно она ищет, Виктория не собиралась. Внутри депозитария не был камер и системы фиксации открытия ячеек. По крайней мере, по Викиной информации.
Ей было просто нужно найти ячейку с ключами от имплантов и забрать ключ брата. Эта ячейка обычно не открывалась годами, и пропажу обнаружат очень нескоро. А если обнаружат? Ну и что? Какие ваши доказательства?
Она прошла мимо шкафчиков, касаясь рукой холодного металла. Несколько раз сравнивала номер с записанным на бумажке. Но постоянно разнились одна или две цифры. Наконец, после получаса блужданий по холодному металлическому лабиринту, Вика нашла нужную ячейку.
Имплант открыл замок. Вика выдвинула ящик и осмотрела ключи, выложенные в три ряда в углублениях из мягкого материала. Ключи были подписаны. И ячейка с подписью «Алексей Григорьевич Орлов», пуста.
Вика несколько секунд смотрела на углубление в ворсистом материале, стараясь не заорать от злости. Мать всегда упрекала ее в излишней импульсивности и чрезмерных для боярышни эмоциях. Так что она научилась замирать ненадолго, беря под контроль разбушевавшиеся гормоны.
Оставаясь внешне спокойной, она закрыла ящик. Замок равнодушно щелкнул, ставя точку в ее бесполезном предприятии.
Кто мог взять ключ и когда — гадать бесполезно. Можно на обратном пути заявить о пропаже. Пожалуй, стоит так и сделать. Вполне возможно, что после этого ключ вернут на место. Она направилась обратно ко входу, все еще не до конца обуздав эмоции и бурча под нос ругательства.
И оказавшись возле двери, замерла. В нарушение всех «процедур доступа и регламентов» дверь была полуоткрыта. Виктория изобразила на лице бесстрастную маску и перешагнула порог.
Охранник за столом отсутствовал. На неудобном стуле с видимым комфортом расположился Викентий Орлов собственной персоной.
— Привет, Викки. Что-то ты долго. Нашла что-нибудь интересное? — Он сделал приглашающий жест левой рукой, указывая на второй, невесть откуда здесь взявшийся стул.
Правая рука лежала на столе. А указательный палец с аккуратным ногтем прижимал к столешнице черную плашку ключа доступа.
— Здравствуй, дядя Кеша. — Пропела Вика. Подошла к столу и села напротив ненавистного родственника. — Не нашла. И теперь понимаю почему.
— Видишь ли, племянница. — Дядя изобразил левой рукой неопределенный жест. — Выносить из башни имущество семьи и рода запрещено. И уж тем более передавать его тому, кто из рода изгнан. Если ты думаешь, что главы семей мажоритариев не смогут узнать о том, когда и кто открывал ящики депозитария, ты заблуждаешься. Эта информация нам с тобой, ведь ты теперь одна из нас, доступна. Так что я решил помочь тебе. Уберечь от политической ошибки.
— Как это мило с твоей стороны, дядюшка. Такая бескорыстная забота. Я уж думала, ты и забыл о моем существовании.
— Ты о периоде после изгнания Алекса и смерти Гриши? — Викентий покачал головой. — В нашем с тобой мире есть только один закон. «Падающего толкни». Тем не менее можешь поверить, я тебя не толкал. И Виссариону с Ирмой запретил распускать их поганые языки и трогать тебя и твою мать. Я верю в то, что родичей нельзя держать за инструменты. Для этого есть слуги рода. Но помогать? С какой стати? Ты доказала, что можешь бороться за свое. Только так это самое свое и можно получить.
— Не толкал. — Сквозь зубы прошипела Виктория, которую невероятно бесила эта высокомерно-пафосная, лукавая болтовня. — Отец убит. Кто-то воспользовался имплантом брата и слил родовую информацию. Кто-то из рода. Алекса изгнали. Но ты, конечно, ни при чём! Особенно, учитывая то, что у тебя под пальцем.
— Ты серьезно думаешь, что я причастен к смерти брата? — От своей роли в изгнании Алекса он не отказывался, тварь.
Викентий выпрямился и вперился глазами в пульсирующие от ярости зрачки Вики.
— Хм. И вправду так думаешь. Готов поклясться перед духами предков, что ни прямо, ни косвенно, ни делом, ни бездействием, я непричастен к Гришиной смерти.
Виктория даже растерялась. «Готов поклясться» это, конечно, не клятва сама по себе. Но такими заявлениями не разбрасываются.
— Интересно будет послушать. — Сказала она, лихорадочно выстраивая новую стратегию разговора в голове. — Но то, что поучаствовал в изгнании моего брата, ты не отрицаешь?
— Смотря что иметь в виду под «участием». Я не сливал информацию через его имплант, если ты это имеешь в виду. Этот ключ я изъял сразу после выборов главы. И распорядился, чтобы охрана вызвала меня, как только ты придешь в депозитарий. Что касается Алексея, я применил все свое влияние, чтобы его вышвырнули. Здесь принципом: «падающего толкни», — я воспользовался на двести процентов.
Виктория вдруг ощутил невероятную усталость. Слишком рано она стала главой семьи. Да ее вообще никто на эту роль не рассматривал и не готовил. Она должна была прожигать жизнь, сидя на синекурной жердочке в каком-нибудь семейном предприятии, а не жрать это родовое дерьмо. Эти мутные беседы должен был вести Алекс! Вот уж кто бы не подкачал. Совершенно нехарактерным для себя образом, она прямо спросила:
— Чего тебе надо, дражайший дядюшка? А? Говори уже прямо. Надоел этот разговор, если честно. И ты бесишь.
Викентий неодобрительно покачала головой.
— В любой ситуации держи лицо, Вика. В любой. Таких вот говеных разговоров тебе предстоит еще очень и очень много. Не вздумай расклеиться и слиться! За тобой мать и младший — Сашка.
— Не дождетесь! — Вика слегка оскалила зубы, что считалось жестом возмутительным и агрессивным.
Викентий позволил улыбке слегка тронуть уголки губ.
— Ладно. — Сказал он. — Прямо, так прямо. Лови.
Вике пришло приоритетное сообщение, зависнув в углу зрения золотой звездочкой. Открыв его, Виктория прочитала акт об уничтожении устройства за номером… ключ доступа к импланту Алексея Григорьевича Орлова. Подпись: «Викентий Алексеевич Орлов». И место для ее подписи. Сегодняшняя дата.
Она сфокусировала взгляд на дяде, а тот катнул ключ по столу в ее сторону.
— Считай это извинением за покушение моих детей на жизнь твоего родного брата. Вирой с моей стороны. Отметились оба и Ирма, и Виссарион. Это будет в сегодняшнем коммюнике СБ рода после совещания у главы.
Ловушка? Вроде нет. Подписывая акт, Викентий делал для себя невозможным использовать информацию о выносе ключа за пределы башни против Вики. Ключ Алексу необходим. Вот дрянь! И что делать?
Быстро обдумав несколько вариантов поведения, она поставила электронную подпись под актом и взяла ключ.
— Извинения принимаются, Викентий Алексеевич. Между нашими семьями нет крови.
Викентий серьезно кивнул.
— Но клятву, о том, что ты непричастен к гибели отца, ты дашь на родовом алтаре. Сейчас.
Викентий поднялся и снова кивнул, как будто ожидал услышать это требование.
— Конечно, дорогая. Идем к порталу. — И он подставил ей локоть.
Преодолевая огромное желание заехать дяде по яйцам, Вика фальшиво улыбнулась и положила свою узкую ладонь на его за предплечье.
Ничего. Придет время. Викентий важен для рода, а вот его детки — нет. Виктория не из забывчивых. И не собирается ничего прощать.
Четвертый уровень района Соколовых
Я засунул трубку в карман и сказал Истоминой:
— Вроде договорились. Он сейчас протоколы поднимет по взаимодействию с МВД. И вы все оформите на законных основаниях. Ждем скорую и забираем этого неудачника?
— Мне до сих пор эта затея кажется сомнительной. — Сказала рыжая бестия. — Я сейчас тогда тоже пакет с ведомственными инструкциями открою. Пока едем.
С неба хищным коршуном или, скорее, беременным бегемотиком, спикировала серая с зеленым кадуцеем на борту ведомственная скорая. На крыше можно было увидеть крепление под пулемет. Насколько я знал, оружие монтировалось на место за пятнадцать минут.
Тяжело раненого спецназовца загрузили в неотложку, и та немедленно взмыла к небесам, выбросив из движков пламя и постобразы магических печатей. В центральный район полетела. Там госпиталь для военнослужащих и «приравненных к ним лиц».
— Надеюсь, у парня все будет хорошо. — Сказал я, провожая глазами неотложку.
— Не знаю. — Истомина помрачнела. — Повреждения обширные. Прямо на броне гранаты рванули. Благо не осколочные. А скажут — сам виноват. Надо было в защищенном подсумке держать, как по инструкции положено. Окажут медпомощь по страховому минимуму и спишут по инвалидности, например. А все моя вина. Не проверила группу перед выездом.
М-да. Мы такое тоже проходили. У девочки гиперответственность проснулась. Впервые, наверняка, боец во время «ее» операции пострадал. Да еще и по-глупому так. Кажется, не мое это дело?
— Слушай, Мария свет Юрьевна. Ты что городишь-то? У ребят свой непосредственный командир есть, чтобы их перед выходом проверять. Ты им вообще не начальник ни в одном месте. Так что кончай брать на себя чужую ношу.
— Спасибо, конечно, за такую оригинальную поддержку. Но Лосев мне теперь весь мозг выест. И будет прав.
— Хм. А кто есть мсье Лосев? — Спросил я, сбивая ее серьезный тон.
— Руководитель межрайонного отдела специальных операций. Прямой командир моих ребят. Дрянь какая! Всего третий раз группу поддержи беру и сразу тяжелое ранение у бойца. Ну лечение я ему по-любому оплачу, конечно, если что. Но дальше-то?
— Тебе бы научиться решать проблемы по мере поступления, Мария. А не выдумывать их. Вот ты сейчас нагромоздишь планов, а парень нормально реабилитацию пройдет и снова в строй встанет. И на кой-ляд, получается, ты только что время и ресурсы мозга потратила?
— Вот здесь соглашусь. Хватит сопли распускать. Парни. Грузите арестованного. Вот сюда летим, я вам точку прибытия скинула.
* * *
Возле изолятора Управления ликвидаторов нас встречал коллежский секретарь Орин Волков собственной персоной.
— Алексей Григорьевич, добрый день. Как договаривались, я заберу вашего с Марией Юрьевной крестника на хранение. Основания у нас есть. Нападение на сотрудника ведомства.
— У вас точно надежная охрана? — С некоторым подозрением спросила Истомина.
— Обижаете, милочка. Наш изолятор даже понадежней вашего будет. Здесь же простые люди почти не сидят. Все сплошь маги, мутанты и колдуны. Ранг «Г» присвоен, по классификации мест содержания всякой опасной гнуси. Подпишем документы?
— Сейчас. Вы, Орин, не торопитесь. И я вам не милочка, сколько раз говорить? — Ого эти двое знакомы! Тесен мир императорских служащих в Воронеже. — Все допросы только с моим личным участием. Его отсюда никуда не переводят и не отдают без моей санкции. И я старший офицер в деле. Руководитель межведомственной группы. Так?
— С нашей стороны все так, Мария, будьте покойны. А вот что ваше начальство решит, я не знаю. Могут и прислать кого-то чинами поболее вас. — Орин улыбаясь, развел руки в стороны.
— Со своим начальством мне и разбираться. — Истомина достала планшет. — Да. Последнее. Опричников мурыжим сколько можем. Не пускаем ни к подозреваемому, ни материалы допросов сырые не отдаем, так?
— Максимум неделя. Все, что могу обещать. Потом опричники его заберут в любом случае. Но неделю в режиме карантина я вашего клиента продержу.
— Недели хватит. У вас же «Око истины» есть? В таком крутом центре для задержанных? (Око — ритуал, заставляющий говорить и говорить только правду).
— И «Око истины» есть. И много чего еще. Я документы отправил уже вам. Заверяйте, пока смежники из других ведомств не явились, как вороны на зерно.
— На падаль. — машинально ответил Истомина, заверяя документы в планшете.
— Что?
— Выражение такое. Налетело воронье на падаль. Голуби на зерно. Пчелы на мед. Мухи на го…
— А, да. Я еще не совсем освоил вашу идиоматику.
— Не скромничайте, Орин. Вы отлично по-русски шпрехаете. Все. Готово. Можете забирать задержанного. Долго учили?
— Полтора месяца. Потом ежедневная практика. Пусть ваши ребята передадут тело охране на проходной. У них уже все сопроводительные листы оформлены.
Полтора месяца для ментата, чтобы освоить незнакомый язык — срок плевый.
— Когда первый допрос? — Истомина проводила взглядом упакованного убийцу.
— Давайте дополнительно согласуем? Сейчас не могу сказать, милочка. Его еще лекарь должен осмотреть. Алексей Григорьевич — повернулся ко мне Орин. — Вы останьтесь пока, надо же заявление о нападении от вас оформить.
— Только если вы меня потом до дома довезете, Орин. А то тратить два-три часа, чтобы добраться до района Соколовых я не хочу.
— Вызову вам такси, за счет управления.
— Алексей, можно тебя на минуточку? — Истомина отошла в сторону, а Орин тут же деликатно скрылся в караулке. — Спасибо. За мной долг.
— Не понимаю, о чем ты, Мария. — Я сделал типичную «морду кирпичом».
— Все ты понимаешь! Ты меня и задержанного прикрыл от огня. Я бы не успела среагировать. Да я и не успела! Ты сильно рисковал.
— Мне надо было стоять и смотреть, как какой-то непонятный мужик сжигает нашу добычу? И такую красотку?
— Не беси. Ты мне гораздо больше нравился, когда не говорил комплиментов. И не надо меня считать дурой. Живым этот человек был нужен мне! Тебя бы вполне устроил вариант обгорелого трупа убийцы. Да и я бы, может, частично и прикрылась бы, но точно не полностью. Ходить недели с ожогами — такое себе удовольствие. Так что я тебе должна, даже не начинай!
— Ну и отлично! Во-первых, теперь называй меня Алекс. Во-вторых, с тебя совместный выход куда-нибудь по твоему выбору. Свидание. Где я буду говорить тебе комплименты, а ты будешь не на службе. Только день и час вместе выберем. И продолжим ведомственное взаимодействие в неформальной обстановке.
— Неожиданно…
— Не то чтобы у тебя был большой выбор. Сама долг признала. — Я широко и плотоядно улыбнулся.
— Хорошо. Подловил, интриган боярский. — Она вдруг тоже улыбнулась в ответ. Улыбка делала ее из красотки просто неотразимой. — Свидание так свидание. Мне пора. Спасибо, Алекс!
Мария, дождавшись своих спецов, загрузилась в броневик и отбыла. Я же остался, чтобы «заполнить заявление».
«Заполнение заявления» слегка затянулось. Орин поспрашивал меня о планах на завтрашний день, мол, может ли он расчитывать на мою помощь, если группу «Браво» не сдернут на выезд. И, похоже, собирался припахать меня прямо здесь и сейчас, но здесь уже я возмутился и напомнил этому венгерскому эмигранту, что у меня законный выходной. После чего господин коллежский секретарь изволил меня отпустить. Такси, как и обещал, он мне вызвал.
* * *
Возвращался домой я в странном настроении. С одной стороны, мы взяли убийцу. Это прямо успешный успех. Надо радоваться и разливать шампанское по бокалам.
С другой, вмешательство третьей стороны оставило странное чувство. Дело несколько сложнее, чем мне казалось изначально, или просто так совпало, что его пришли прикончить именно сейчас?
Мать, похоже, совсем семью запустила. Вика ни разу за разговор маму не упомянула. Плохой знак. Я не стал спрашивать в чем дело. Еще до моего изгнания, после смерти отца мать впала в тяжелую депрессию. Тщательно усугубляемую бытовым алкоголизмом. В этом отношении я так понял, ничего не поменялось.
Я завел байк в арку ворот, отключил парение и прислонил машину к стене. И, тут же выхватив револьвер, направил его в ничем не примечательный угол воротного тупичка.
— А ну, выполз из сумрака. Ты кто такой?
В ответ на мои угрозы, сидящий в углу развеял печать незаметности. Долговязая фигура покинула складной стульчик, на котором восседала и вышла из угла на свет.
Я выругался.
— Игорь? Что тебе здесь понадобилось?
Бессменный помощник деда, его правая рука небрежно породил еще одну печать, которая всосала в себя стул. Пространственный карман, однако.
— Я пришел просить у тебя прибежища. — Ответил Игорь.
Уважаемые читатели. На этом первая книга окончена. Если вы дошли досюда, поставьте лайк, черкните комментарий. Помните, что единственный законный экземпляр книги здесь
А первая глава второй книги уже здесь
