Взвалил, так взвалил. Правильно генерал говорил, нужно было всеми правдами и неправдами в больнице задержаться, пока экзамены за восьмой класс не сдаст. Вовка только два предмета автоматами сдал. Ещё куча целая впереди. Хорошо будет школьникам через пару десятков лет. Они будут сдавать четыре экзамена в восьмом классе и семь или восемь в десятом. И генуг. Сейчас всё серьёзней. Во всех классах есть экзамены. Вовке нужно было сдать следующие: знание Конституции страны, по русскому языку письменно (изложение) и устно, физику, алгебру, географию, историю и биологию. Русский и письменный и устный Челенков надеялся сдать нормально. Всё же семьдесят лет прожил. Успел и книжки почитать и даже несколько статей в газеты написать. Единственное, что до сих пор так толком и не научился – справляться с перьевой ручкой, вечно чуть сильнее надавит и вуаля, пятно чернильное, в простонародье именуемое – клякса. Алгебру с биологией долой, остаётся физика, география и история. И самое сложное – это история. Главное, не ляпнуть там чего. Времена серьёзные тут двойкой можно не отделаться. Кроме того за двойку ещё и заплатить придётся. Привыкший к реалиям другого времени здесь Фомин столкнулся, что практически всё образование платное. Начиная с восьмого класса. А институты все платные. В Москве и Ленинграде дороже. Так за обучение в восьмом классе в Куйбышеве родители отдали сто пятьдесят рублей. А в Москве это стоило 200 целковых и это при средней зарплате по стране рублей в триста. Людям приходилось серьёзно копить, чтобы дать ребёнку образование. Как всегда правительство классную формулировку введению платного образования в СССР нашло: «Учитывая возросший уровень материального благосостояния трудящихся и значительные расходы Советского государства на строительство, оборудование и содержание непрерывно возрастающей сети средних и высших учебных заведений, Совет Народных Комиссаров СССР признает необходимым возложить часть расходов по обучению в средних школах и высших учебных заведениях СССР на самих трудящихся …»

Учитывая возросший уровень?!!!! Люди впроголодь жили. Шестьдесят рублей килограмм масла и триста сорок рублей средняя зарплата по стране. А ведь в каждой семье несколько детей, не два. Пять – шесть. Вот и накорми всех маслом и оплати учёбу всех пятерых.

Так за повторный экзамен ещё и заплатить нужно.

Фомин засел за Историю. Тяжко, все эти съезды партии учить. Да даты сражений. А в это время голова вечно старалась чем другим заняться. Но это не главное, на учёбу время ещё найти надо. После матча они с Аркадием Николаевичем зашли в раздевалку команды, поздравить динамовцев с победой, и, увидев прямоходящего Фомина (Сапиенса), Якушин и Чернышёв просто набросились на него.

– Ты, Артист, кончай симулировать. Почему за тебя другие должны горбатиться. Завтра чтобы был на тренировках, – это Михаил Иосифович.

Аркадий Иванович Чернышёв, который и горбатился все эти три недели за Фомина, был чуть менее категоричен.

– Бегать тренеру по полю не обязательно, тем более, мячи на голову принимать. Нужно командную игру налаживать, а это и со скамейки можно делать.

Зашли поздравить, ёшкин кот. И не скажешь ничего про экзамены. Просто не поймут. А как же другие? У тебя в команде почти все учатся и не бухтят, а в основной команде и в дубле многие учатся в техникумах и институтах. Давай, им на время экзаменов отменим матчи. Чего уж, сами пойдём мяч пинать.

Так и получилось, что прямо по выходу из Кащенко на третий уже день снова проводил две двухчасовые тренировки, а в перерыве ездил в комбинат питания на обед с командой. Усиленное питание впитывал. Оставалось после этого два часа до следующей тренировки сиди в кабинете у Чернышёва и учи на здоровье. Сщас!!! Проявился второй кооператив, Артель назвали «Робутса» – это сокращение от «Российские бутсы». Эти подвижник хотели назвать тупо обувная артель «Бутсы». Фёдор Фёдорович Челенков покриативил немного и вспомнил про одного из титанов будущего по производству спортивной одежды и обуви. Называется – «Reebok». Ну, не наше слово, но сейчас эта артель будет делать лучшие бутсы в мире и название должно быть запоминающееся для иностранцев. Нужно будет после победы на Мундиале в Бразилии выходить на международный уровень. Продавать их за рубеж. Вот и нужно красивое броское название. «Адидаса» ещё толком нет. Пока есть «adiˌ,das». Это имя и фамилия основателя. И его ещё знать никто не знает. Нужно отобрать у товарища Ади пальму первенства. Как-то читал в книге про компанию «Адидас» Фёдор Челенков, что в 1947 году наёмные работники фирмочки получали зарплату товаром (дровами, пряжей и т. п.). Не лучше наших живут, а то и похуже. А дальше ещё лучше, вот именно в этот момент братья поссорились, подрались и начали раздел имущества. Годик им будет не до бутс. И три полоски появятся только через год. Хрен им на воротник. Робутсы будут с тремя полосками.

С первой мебельной артелью всё просто было. Ею занялись компетентные люди. Там от Вовки только рисунки рисовать и деньги лопатой грести, все двесссссти рублей, три раза ха. Ха. Ха. Ха. С ателье пошивочным оказалось сложней. Не в смысле оформление или оборудование сложней. Просто ещё одного желающего взвалить на себе нелёгкое дело создания артели сразу не нашлось. Вовка сдуру решил, что он крутой бизнесмен. И сам попытается справиться. Наивный албанский юноша. Но остатки здравого смысла остались. Потому направил свои стопы в том самый дворик в «Марьиной роще» с доминушниками. Полковника за столом ожидаемо не застал. Пошёл, стукнул в дверь. На пороге образовалась вполне себе ухоженная дама, только вот с бигудями на голове, куда это она прихорашивается в семь вечера.

– Постой. Похож. Так ты этот фрукт?

– Я скорее овощ, меня в Кащенко держали, – пошутить решил.

Не сработало. Не те ещё ассоциации слово «овощ» вызывает. Когда придумают?

– Петя, тут к тебе фрукт этот пришёл. Только не долго. Не забывай, в восемь такси приедет, – мадам не слишком одобрительно глянула на Вовку и подмигнула неожиданно, – Баклажан. Шапка у тебя интересная. Не видела таких.

Бывшего завхоза МВД – бывшего полковника – Игнатова Петра Ильича на этот раз Вовка застал почти в неглиже. Был в трусах сатиновых длинных почти до колена и в майке алкоголичке. С отвёрткой в зубах и очередной электроплиткой недоделанной в руке. В другой руке трость самодельная.

– А, дизайнер, дерзай, заходи, только разувайся, а то влетит от Галины, – перехватил отвёртку пальцами, чуть плитку не выронив. Неожиданно был уже на протезе, что Вовка ему десять дней назад нарисовал. Золотые руки у человека, если сам сделал и отличные организаторские способности, если уже выпуск организовал.

Прошли на кухню совмещённую с мастерской. Полковник освободился от инструмента и агрегата, что чуть не спалила женский монастырь бывший.

– Что-то конкретное нужно или просто зашёл жизни поучить? – эдак серьёзно, вот и думай то ли смеяться, то погодить.

– Тут такое дело, я в ещё один кооператив влип. Тоже дизайнером …

– Одобряю, решил ещё инвалидов к делу пристроить? – Постучал отвёрткой по протезу. – Есть недоделки, но гораздо лучше, чем раньше, вообще без ноги, Галина, вон, даже в театр уговорила сходить, продемонстрировать обновку.

– Обувную артель. Спортивную обувь шить.

– А что ты, Дизайнер, вообще об артелях знаешь? – Пётр Ильич сел на табурет с облупленной краской.

– Ну, что-то вроде колхоза, – именно, что ничего не знал, потому и пришёл.

– Думаешь, начали мы, на самом деле очень хорошую, твою мебель делать и озолотимся все?

– А нет?

– Нда, Плохо ещё мы воспитываем нашу молодёжь! – где-то слышал Фомин уже эту фразу.

– Ну, я слышал, что цена может быть только на 13 процентов выше, чем в магазине государственном, и что наёмных рабочих может быть не более 25 процентов от общего числа работников артели. – Поделился Фомин знаниями.

– Правильно. Ещё пара моментов для начинающего кооператора нужных подскажу. Промысловая артель – это предприятие местной лёгкой промышленности, в котором, как правило, работают от 10 до 200 работников. Для создания промысловой артели в селе требуется как минимум 9 человек, в городе – 15 человек. То есть в твоей обувной артели должно быть не меньше 15 человек. Вступить в артель могут все граждане от 16 лет, кроме «лишенцев». То есть, аккуратнее с набором людей. Главный руководящий орган артели – общее собрание. Собрание назначает прочие управляющие и контролирующие органы, решает все организационные вопросы. Усвой, что артель – это артель, а не твоё частное предприятие. Теперь о (или об) огромных деньжищах. Их нет в артели. Если ты решил там заработать себе на дворец в Крыму, то не получится ничего. По закону между членами артели распределяется до 25 % сверхприбыли в качестве дополнительного вознаграждения. Получить что-либо кроме зарплаты и премиальных, как и в советской торговле, можно только одним способом – незаконным, то есть, махинациями. Ну, продашь ты без документов стол, там, или бутсы твои. Раз продашь. Два продашь, на третий тебя посадят, даже и не пытайся органы надуть. Ещё о деньгах, – улыбнулся бывший завхоз МВД, видя вытянувшееся Вовкино лицо, – У промкооперации имеется ещё и обязательства по приобретению облигаций Госзайма. Их доля в общих бюджетных платежах примерно к 23 – 25 процентов.

– А куда же деньги от прибыли идут? – Нда, а Вовка и, правда, на домик в Переделкино замахнулся. И родителям рядом.

– Деньги? Давай пока про саму артель. Артель невозможно купить, продать, передать по наследству – всё её движимое и недвижимое имущество находится в равноправной коллективной собственности работников предприятия, право пользования которым аннулируется при выходе или увольнении. Просто аннулируется. Понятно. Теперь про деньги. Главная цель производства артели заключается не в извлечении прибыли, а в увеличении благосостояния всего советского общества. Это такое же предприятие и оно живёт по тем же законам, что и вся страна. А ещё есть заказы государства и там цена фиксирована. То есть, Аполлонов через свой комитет закажет тебе бутсы, а цены назначит, пусть, двадцать пять рублей. Вы изготовите, подсчитаете, и у вас получится себестоимость пятьдесят рублей. И вы всё одно будете продавать по двадцать пять, работая в убыток. Правда, предусмотрена компенсация из центрального фонда долгосрочного кредитования Всекопромсовета. А фонд этот и формируется из отчислений лишних заработанных денег. Ну и на приобретение нового оборудования можно пустить или на путёвку в Крым, в тот домик, что ты решил себе забабахать. Ещё детский садик можешь построить. Ну, а если кооператив большой, то даже пионер лагерь или дома для работников. Там, правда, проблем выше крыши, но есть такая возможность. Ты же конструктором у нас числишься, вот можем тебе чертёжный кульман с карандашами заказать. Рейсфедер. Надо?

– Надо.

– Ну, ты не скисай, не всё так плохо. Если вещь не имеет аналога, то цена почти договорная. И если специалист очень ценный, то зарплата будет по высшему государственному тарифу. Поверь, это не так и плохо.

– Товарищ полковник, – Вовка понял, что лучше всего оставаться дизайнером. – Не подскажите фамилию и адрес человека, который бы на себя это взвалил. Ну, вот как вы. И там есть в обозримом будущем вероятность, что будут покупать даже всякие англичане с испанцами и итальянцами. Там никаких добавочных благ нет?

– Благ. Там геморрой добавочный и огромный, но тут ты прав, там валюта появляется, с ней сложно все. Там Внешторгбанк, но можно будет на валюту кое-что закупить из техники вражеской. Не куксись. Например, спецодежду. Смекаешь.

– Джинсы?

– Джинсы? Ну, я о другом думал, но можно и американскую спецодежду. Я-то о ботинках и сапогах. Так. Ясно всё с вами с молодёжью, которую мы ещё плохо воспитываем. Поищу я человечка. На примете нет, но поспрашаю. Давай-ка выметайся, Дизайнер, заговорился с тобой, сейчас Галина с причёской закончит, а я тут в труселях. Получим оба мокрым полотенцем, она за восемь лет впервые в театр собралась. Брысь отсюда. Я завтра узнаю и через Аркадия Николаевича сообщу.

– Петя! – точно предчувствовал бывший завхоз МВД.

– Уходит Дизайнер, уходит, не кипятись.