Глава 13

Вовка спал, накрывшись учебником.

Врачи его выписали из психушки, и он уже собирался отправляться домой, мыльно-рыльные принадлежности упаковывал, как в палату вошёл Аполлонов.

– Ты чего вскочил? – в сетке кастрюлька в полотенце, не иначе мама Тоня передачку прислала.

– Так выписывают. Хорошего помаленьку, мне через пару недель экзамены за восьмой класс сдавать. И так отстал. – Вовка указал на учебник физики, что как раз убирал в вещмешок.

– Прижми задницу. Тут самое спокойное место в мире, чтобы к экзаменам готовиться. Кормят опять-таки бесплатно. Режим. Пойду я поговорю с лекарем твоим. Пусть тебе ещё недельку выпишет постельного режима.

– Аркадий Николаевич, там ведь, команда! Ну, и в школе же надо показаться. Артель мебельная ещё. Бутсы …

– Вот! Услышал себя, там ты будешь мотаться по городу, как угорелый, вечно в мыле и ни фига к экзаменам не подготовишься. И потом, мне твоя голова ещё понадобится. Во, и Наташке тоже! Кого она будет за уши таскать? Всё, бултыхайся назад. А нет. Сядь вон, поешь, пока тёплое, там пюрешка с котлетами, котлетки Наташа Тоне помогала лепить. Ешь. Я пойду разговоры разговаривать. – Генерал прошагал к двери, но открывая, обернулся, увидел, что Фомин так и стоит в размышлизмах, и рявкнул (ну, генерал же) – Ешь, кому сказал!

Пришлось садиться к тумбочке и приниматься за еду. Пюре было на молоке, Котлетки на пару, а соус Хайнц … Эх, соуса, кетчупа и прочей подливы не было. Вынужден был так давиться. Раз, и всё раздавил, даже и не заметил. Эх, жениться пора. Тьфу. Семнадцати даже нет. Какой, к чёрту, жениться?! Потом, думал, ведь уже, что эту жизнь нужно посвятить футболу, попытаться вывести сборную СССР на первое место в мире.

– Что поел? – в палату вошёл Аполлонов с его лечащим врачом.

– Спасибо передавайте Антонине Павловне и Наташе, всё было очень вкусно, даже и не заметил, как проглотил.

– Володя, ты сейчас, когда пищу пережёвывал, не отдавалось болью в голове? – Врач за стетоскопом не потянулся. Голова же болит, а не лёгкие или сердце, чего они там вовнутрях слушают. А интересно, всё время хотел Вовка спросить, чем стетоскоп от фонендоскопа отличается? Сейчас самый подходящий момент спросить.

– Немного совсем …

– Ну, вот, я же вам говорил, прямо обрадовался Аполлонов. Даже пищу ещё пережёвывать перетёртую не может. Пусть лечится. Это, можно сказать, надежда Советского футбола.

О, как. Надежда!

– Так, Володя, закрой глаза и пальцами рук кончик носа достань, – проигнорировал наезд генеральский маленький щуплый мозгоправ. Он Вовке даже до плеча не доходил.

Фомин потянулся, к носу и весело ему это показалось. Хихикнул и пальцем промазал.

– Ещё раз. Посерьёзнее, больной.

На этот раз чуть заволновался Вовка и стал делать медленно. Фу, попал!

– Хорошо, Аркадий Николаевич, согласен я с вами, больному ещё на недельку нужен постельный режим. Да и мне сей пациент любопытен. Говорите, несчастья притягивать стал после того, как молния ему в голову залетела. Володя, а ты не против будешь, если я фотографа приглашу твою спину запечатлеть?

– Для науки я на всё согласен, даже на двойную порцию, – решил пошутить.

Зря. Не то сейчас время. Люди Великую Войну пережили, голодали почти все, да и сейчас живут в большинстве своём впроголодь. А он тут их объедать будет. Хотя, насколько помнил Челенков, его-то не коснулось, но от Дасаева, кажется, слышал, что при росте 190 сантиметров в армии в будущем будет положено двойное питание. А ему всего пары сантиметров не хватает.

– Двойную? – Михаил Иосифович, поджал губы. Глянул на генерала, тот мотнул головой на кастрюльку.

– Прокормим.

– Нет, что же мы будем вас заставлять по три раза в день сюда ездить. Хорошо, Володя, я переговорю на кухне, вам поставят полуторную норму. И вот, что. У нас во дворе есть группа, что в реабилитации нуждается. Ты бы не мог с ними по утрам зарядкой заниматься. Они все ходячие… Ну, хорошо, некоторые не очень. Так возьмёте над ними шефство, молодой человек? Вы же спортсмен?!

Ну, и как откажешь, на неделю оставляют, полуторное питание выбьют.

– Конечно, Михаил Иосифович, позанимаюсь, только нас с этой группой свести надо. Ну, и чтобы они пацана слушались.

– Я утром зайду за тобой. Познакомлю. Да, извините, Аркадий Николаевич, но у нас сейчас партсобрание и политинформация. Мне идти надо, а то заругают. Парторг у нас строгая.

– Конечно, доктор, – попрощались за руку.

Вовка присел, на кровать. А, блин, учебники?!

– Аркадий Николаевич, а вы бы не могли позвонить в общежитие, чтобы Третьяков мне учебники и тетрадки принёс.

– А сам чего? А ну, да. Тут с телефонами строго. Договорились. Позвоню. Так, Фомин, тут человек к тебе завтра придёт. Ты его знаешь. Будет тебя в артель по производству мебели на работу устраивать. А ещё Наташа придёт вечером, гитару принесёт. Мне Антонина всю плешь проела, надо им четвёртую песню. Короткую. Уже даже ходила куда-то договариваться, чтобы Наташку на пластинку записали. Ох, втравил ты меня. Вот зачем мне это?! Жил себе, как человек, а теперь по богеме этой хожу. Тьфу. Может, ты больше не сможешь песни писать? Вон, по башке получил, и все музыкальные таланты в тебе кончились? А, Володя? – смеётся, гад.

– Я им так и скажу.

– Но, но. Ты меру-то знай. Ишь, смелый стал. Всё, музыкант, а нет … Всё, Артист, до завтра. Сам привезу, знаешь кого, он с одной-то ногой, тот ещё путешественник. Выздоравливай.

Вовка проводил, Аполлонова до двери и вернулся на кровать, стал распаковывать вещмешок. Усмехнулся. Так и не узнал у доктора, чем стетоскоп отличается от фонендоскопа. Записать вопрос нужно. А ещё пора вплотную заняться учёбой. А то ведь и на самом деле отстал и завалит ещё экзамены. Физики-то учебник есть, почему его не начать зубрить. Лёг, открыл, прочитал страницу и вырубило. Так и заснул с учебником на покоцанной голове.