Когда Си Цзиньпин был избран генсеком ЦК КПК на свой первый срок, мало кто мог предполагать, что он изменит «правила игры» и саму систему, благодаря которой вознесся на вершину власти. Более того, благодаря своему представительному внешнему виду, глубокому дикторскому голосу, яркой образной речи и не в последнюю очередь женитьбе на поп-звезде и обширному опыту зарубежных поездок, Си Цзиньпин воспринимался не столько как реальный вождь партии и государства, сколько как лицо того «коллективного руководства» — своеобразного «совета директоров» КНР, — которое и управляло страной на самом деле.

Время показало, что эти оценки не подтвердились. В предыдущих очерках уже говорилось о том, что обстоятельства прихода к власти и понимание серьезных вызовов, которые стояли перед страной, вынудили Си Цзиньпина прибегнуть к кардинальным мерам по перестройке доставшегося ему наследства. Возможно, тогда он не предполагал, что задержится у власти дольше ожидаемых двух сроков по пять лет. Вероятно, осознание наступило к концу первого пятилетнего срока, когда стало понятно, что, во-первых, система межфракционных сдержек и противовесов сковывает его, не дает воплотить в полной мере свои взгляды на устройство Китая, а во-вторых, ограничение времени пребывания на высших постах не позволит ему реализовать все задуманное. Уже во время подготовки к XIX съезду партии (2017 год) пришлось решать проблему будущего «третьего срока».

Как уже отмечалось, Дэн Сяопин, придя к власти в конце 1970-х годов, после эксцессов «культурной революции», сделал все возможное для того, чтобы не допустить в будущем ее повторения. Для этого, помимо прочего, нужно было, чтобы руководители не задерживались на своих постах до глубокой старости и не были вынуждены делить властные полномочия с соратниками.

Так, в 1982 году была создана специальная Центральная комиссия советников КПК, куда и были избраны «ветераны» — то есть кадры старше 70 лет. Комиссию возглавил сам Дэн Сяопин (78 лет на момент занятия этой должности), своими действиями показывавший пример ровесникам. Новый орган имел совещательные функции и сохранял определенное внутриэлитное влияние в течение всех 1980-х годов, однако «ветераны» вынуждены были оставить руководящие должности в функциональных органах ЦК КПК, и их заняли более молодые (50–60 лет) управленцы.

Также в 1982 году на XII съезде КПК была принята «система ограничения срока службы» , согласно которой устанавливался пятилетний срок пребывания в руководящей должности с возможностью оставаться в ней два срока подряд. Примечательно, что в соответствии с этой системой после следующего, XIII съезда КПК Дэн Сяопин ушел в отставку с поста заведующего Центральной комиссией советников КПК, и его сменил 82-летний Чэнь Юнь . А в 1989 году после событий на площади Тяньаньмэнь 85-летний Дэн Сяопин покинул и пост председателя Центрального военного совета КПК , фактически передав власть своему ставленнику Цзян Цзэминю.

Считается, что Дэн Сяопин способствовал тому, чтобы Цзян Цзэминь — относительно молодой и равноудаленный от противоборствующих внутрипартийных фракций выходец из Шанхая — занял все три высших руководящих поста в партии, армии и государстве, чтобы его авторитет укрепился, и режим власти Коммунистической партии Китая, испытавший мощный стресс в ходе «тяньаньмэньских событий», устоял. Так сложилась отсутствовавшая ранее практика, при которой фактический лидер Китая занимал одновременно высшие должности (достаточно сказать, что в 1983–1993 годах пост председателя КНР занимали малоизвестные деятели Ли Сяньнянь и Ян Шанкунь ).

Поскольку в действовавшей конституции существовало ограничение по числу сроков на должности председателя КНР, это привело к формированию четкой ротации высшего руководства. Отныне верховный лидер и его ближайшие соратники, составлявшие «поколение руководителей», приходили к власти на два срока по пять лет, после чего должны были уступить свои места преемникам — заранее выбранным и подготовленным. Причем если ограничения по числу сроков на высших государственных должностях (председатель КНР, премьер Госсовета и т. д.) регламентировались конституцией, то в партии и армии это было исключительно негласной традицией.

С правлением Цзян Цзэминя оказалась связана дальнейшая настройка негласных возрастных ограничений на высших руководящих постах. Как отмечают исследователи Р. Макгрегор и Д. Бланчетт, «правила формировались под влиянием краткосрочных задач»: так, в 1997 году Цзян Цзэминь вытеснил из Политбюро своего соперника Цяо Ши , объявив 70-летний возрастной лимит для занимающих высшие посты, а в 2002 году успешно прибег к тому же маневру, опустив возрастную планку для членов Политбюро до 68 лет и устранив тем самым еще одного своего соперника — Ли Жуйхуаня .

Несмотря на субъективные обстоятельства появления этого негласного правила, оно закрепилось и превратилось в своеобразную максиму «67 — да, 68 — нет» , которая играла ключевую роль в определении карьерных перспектив чиновников вплоть до середины правления Си Цзиньпина.

Чиновник мог получить новое назначение, если к моменту начала нового пятилетнего политического цикла ему не исполнилось 68 лет. С 2002 по 2017 годы это правило, несмотря на неформальный характер, не нарушалось.

Результатом стало такое положение: пик карьеры чиновника приходился на промежуток 60–65 лет. Если он к этому времени занимал «лишь» руководящую должность провинциального уровня, то, как правило, с нее уже отправлялся на пенсию. Если чиновник доходил до этой ступени в 45–50 лет, то он мог рассчитывать на перевод в Центр и последующую карьеру в центральных органах, как это произошло с Си Цзиньпином, который стал губернатором провинции Фуцзянь в 1999 году в возрасте 46 лет, а в Пекин переехал в 2007 году в возрасте 54 лет.

Как уже отмечалось, Си Цзиньпин фактически сам был главным бенефициаром этой стройной системы: он стал лидером Китая, несмотря на то, что его предшественник по состоянию здоровья и внутриэлитному влиянию вполне еще мог выполнять свои функции (Ху Цзиньтао было всего 70 лет). Однако в момент прихода к власти перед Си со всей серьезностью встали вызовы, связанные в том числе с инертностью управленческого аппарата и децентрализацией в рамках системы коллективного руководства. Все это сделало актуальным анализ плюсов и минусов существовавшей модели ротации кадров, которая — напомним — касалась не только высших постов, а всей системы власти и управления.

С одной стороны, система подчеркивала меритократический характер модели рекрутинга и продвижения руководящих кадров, стимулировала активность амбициозных молодых руководителей, препятствовала формированию в ведомствах и на местах так называемых «отдельных феодальных царств». С другой стороны, ограничение срока пребывания в должности и частые кадровые перестановки приводили к имитации деятельности вместо системного продвижения той или иной политики, к «перекладыванию ответственности» на преемников. Жесткие правила ротации руководящих кадров вели к тому, что часть опытных и вполне дееспособных чиновников покидала свои высокие посты слишком рано, уходя «в тень», но продолжая влиять на политический процесс через ставленников и патрон-клиентские связи. Все это негативно действовало на стабильность положения в КНР.

Си Цзиньпин как никто другой знал уязвимые места этой системы. Став заместителем председателя КНР в 2008 году, он за пять лет совершил сорок один (!) официальный зарубежный визит, встречаясь с главами других государств как будущий лидер Китая. На его фоне Ху Цзиньтао выглядел как «хромая утка», lame duck, так на американском политическом сленге называют президентов, проигравших выборы и готовящихся покинуть Белый дом. Это было полезно для будущего преемника, но вредно для авторитета руководителя и принципа единоначалия.

Возглавив Китай, Си Цзиньпин уничтожил эту систему.

В 2007 году на XIX съезде КПК никто из молодых руководителей, которых можно было бы воспринимать как потенциальных преемников Си Цзиньпина, не был избран в число членов Постоянного комитета Политбюро. Более того, 54-летний Сунь Чжэнцай , которого наравне с Ху Чуньхуа рассматривали в качестве ядра возможного «шестого поколения руководителей», незадолго до съезда был снят со своей должности в Чунцине, исключен из партии, а вскоре и осужден на пожизненное заключение за коррупцию. Его ровесник Ху Чуньхуа сохранил место в Политбюро, но не более того.

Оставалась интрига — кто же будет назначен заместителем председателя КНР? Традиционно во время второго пятилетнего срока эту должность отдавали будущему сменщику. Но Си Цзиньпин прекратил подобные разговоры, когда в марте 2018 года заместителем председателя КНР стал 70-летний Ван Цишань. Формальных ограничений для того, чтобы дать Ван Цишаню этот пост, не было. Однако это назначение (формально — избрание депутатами ВСНП) ломало сразу две неформальные практики.

Во-первых, явственно нарушалось правило «67 — да, 68 — нет», создавался прецедент, которым в будущем мог бы воспользоваться и сам Си Цзиньпин. Во-вторых, ломалась схема подготовки будущего преемника. Учитывая, что в том же марте 2018 года из конституции КНР был убран пункт об ограничении по числу сроков на должности председателя КНР, становилось очевидно: Си Цзиньпин намерен остаться у власти и после завершения двух пятилетних циклов. Намерен разрубить «гордиев узел» проблемы «третьего срока».

Так и произошло осенью 2022–весной 2023 года, когда Си был сначала третий раз избран генеральным секретарем ЦК КПК, а затем в рекордный третий раз — председателем КНР. Никакой особой интриги перед этими избраниями не было.

Понятно, что вся логика предшествующего пятилетнего цикла указывала: 69-летний Си Цзиньпин по итогам ХХ съезда КПК сохранит лидирующие позиции. Однако реальность превзошла ожидания. Политическое пространство вокруг «партийного ядра» оказалось так зачищено, что среди семи членов Постоянного комитета Политбюро не оказалось ни одного политика, который не был бы связан напрямую с Си Цзиньпином. «Вторым лицом» в партии и будущим главой правительства вместо Ли Кэцяна, вопреки традициям, стал никогда не работавший в центральных ведомствах, но лично преданный генсеку Ли Цян . А Ху Чуньхуа, которого в свое время прочили в преемники Си Цзиньпина, ранее бывший близким к оппонентам Си, не только не попал в Постоянный комитет, но и в обычный состав Политбюро не был избран.

Кроме того, в новой конфигурации власти сразу несколько руководителей перевалили за 68-летнюю отметку: помимо Си Цзиньпина, это был заместитель председателя Центрального военного совета Чжан Юся (72 года), начальник канцелярии Комиссии ЦК КПК по иностранным делам Ван И  (69 лет), заместитель председателя КНР Хань Чжэн (68 лет) и вице-премьер Хэ Лифэн (68 лет).

В то же время в отношении многих влиятельных руководителей, которые не получили новых должностей как по итогам партийного съезда, так и в результате «двух сессий», правило «67 — да, 68 — нет», очевидно, продолжает действовать. Причем это касается и руководителей, которые долгое время причислялись к условной «оппозиции» (Ли Кэцян, Сунь Чуньлань , Ван Ян и др.), и известных соратников китайского лидера (бывший заместитель председателя КНР Ван Цишань, бывший вице-премьер Госсовета Лю Хэ).

Это означает, что Си Цзиньпин выбрал гибридную модель ротации руководящих кадров, согласно которой для большинства партийных функционеров наступление рубежа 60–70 лет означает уход на пенсию, однако в ряде случаев возможны исключения, что легитимирует и нахождение самого Си Цзиньпина у власти в «пенсионном возрасте».

Поменялась и негласная политическая практика, когда в начале пятилетнего цикла почти полностью обновлялся состав Госсовета КНР. В 2022–2023 годах имел место плавный, постепенный процесс: значительная часть министров сменилась заранее, до сессии ВСНП; при этом некоторые остались на своих должностях, хотя в силу возраста и других факторов, вероятно, будут сменены по ходу цикла.

Иными словами, Си Цзиньпин перестал быть заложником системы ротации «поколений руководителей», когда каждые пять или десять лет происходила масштабная реконфигурация всей властной верхушки. Сам же он может находиться у власти ровно столько, сколько позволит здоровье.

Началось второе десятилетие правления Си. В следующих частях разберем, с каким багажом достижений и проблем Китай подшел к этому времени.