Ямвлих Халкидский
245/280—325/330 гг

Античный философ-неоплатоник, ученик Порфирия, глава Сирийской школы неоплатонизма в Апамее.

По происхождению сириец, родился в Халкиде. Греческое имя «Ямвлих» восходит к семье жрецов-правителей Эмесы. Ямвлих был учеником Анатолия (ученик Порфирия), позже учился в Риме у самого Порфирия. После возвращения в Сирию основал собственную школу в Апамее. Изучал труды пифагорейцев, Платона, Аристотеля, особое внимания уделяя его сочинениям по логике. Продолжал руководить своей школой до самой смерти.

Ученики обращались к Ямвлиху с обращением «Божественный учитель». О нём ходили легенды, что он был способен к левитации на высоту до 10 локтей (5 метров), во время которой тело и одежда его наполнялись златовидным сиянием.

Теоретическая философия Ямвлиха продолжает начавшуюся до него разработку основных категорий Плотина: Единого, Ума и Души. У Ямвлиха эти категории ещё более дифференцируются и оформляются терминологически.

В своей практической философии Ямвлих также проводит линию восстановления языческой религии. Он стремится восстановить все её верования, все обряды и культовые действия, все предания о чудесах, все предзнаменования и молитвы. Такой тенденции посвящена антропология Ямвлиха: главным в человеке он считает не направленность на созерцание природы и космоса, а веру в богов и общение с ними.

Либо тогда считать себя победившей, когда уступаешь. Кроме того, широко известным стало то, что он сказал во время беседы с народом: «После законного мужа не будет».

Любым способом следует избегать и отсекать огнём, железом и всеми другими средствами от тела болезнь, от души – невежество, от желудка – излишество, от города – смуту, от дома – разногласие, от всего в целом – неумеренность.

Итак, из всего сказанного ясно, что Пифагор и на словах, и на деле очень старался быть справедливым и передать это людям.

Пифагор запрещал употребление в пищу живых существ по многим другим причинам, но главным образом как средство миротворчества. Ведь если люди станут гнушаться убийства животных как беззаконного и противоестественного, то, сочтя убийство человека ещё более нечестивым, они не будут воевать.

После богов и демонов наибольшее значение они придавали родителям и закону и готовили себя не к притворному, а к сознательному послушанию им.

Кто-то из богов на меня её наслал, чтобы проверить твою верность договору.

Имеет большое значение и важно для всей работы в целом правильно постичь начало, ибо ничего, говоря прямо, не возникнет из этого разумного, если истинное начало останется непознанным. То же самое касается и начала в другом смысле. Никогда не будет порядка ни в доме, ни в государстве, если они не признают добровольно начальство истинного повелителя и руководящую власть и господство.

Вообще они считали, что нужно признать, что нет большего зла, чем анархия, ибо человек по природе не способен выжить, если над ним нет руководителя.

В общении одно уместно, а другое неуместно, и это различие определяется возрастом, достоинством, степенью родства, обязательствами и другими различиями, которые бывают между людьми.

Пифагорейцы утверждали, что первооснова – один из самых почитаемых принципов во всех вещах, будь то наука, или практика, или род, а также домашнее хозяйство, государство, армия или любые подобные им организации. Но природа первоосновы во всех названных понятиях с трудом поддаётся рассмотрению и оценке.

Пифагор сказал, что справедливость подобна той единственной геометрической фигуре, которая обладает бесчисленными вариантами комбинаций фигур, различно расположенных друг относительно друга, с одним и тем же значением квадратного корня.

Пифагор нашёл и другой способ отвращать людей от несправедливости – посредством веры в суд над душами.

Далее, к справедливости ведёт чувство родства с людьми, а отчуждение и презрение к общему роду вселяет несправедливость.

Пифагорейцы были правы, когда говорили, что живое существо по природе дерзко и непредсказуемо в своих порывах, влечениях и остальных страстях. Значит, оно нуждается в чьём-либо превосходстве и такой угрозе, от которых исходят благоразумие и порядок. Они считали, что никто не должен забывать о благочестии и служении божеству, сознавая неоднородность своей природы, и каждый всегда должен помнить о том, что божество взирает на людей и наблюдает за их поведением.

Первым из зол проникает в дома и города роскошь, вторым – высокомерие, третьим – погибель.

Из этого ясно, что он установил справедливость, происходящую из самого главного начала.

Ничто так не содействует приобретению знаний, опыта и рассудительности, как память.

Итак, основа справедливости – общность и равенство, а также представление о том, что единство одного тела и одной души даёт всем единство переживаний, когда одним словом называют своё и чужое, как свидетельствует и Платон, заимствовав эту мысль у пифагорейцев.

Благодаря этим занятиям всю Италию наводнили философы, и Италия, прежде безвестная, впоследствии благодаря Пифагору стала называться Великой Грецией, и многие в ней стали философами, поэтами и законодателями.

Пифагореец не вставал с постели до тех пор, пока не вспоминал все случившееся накануне.

Они думали, что нужно удерживать и сохранять в памяти все, чему учат, и все, что было сказано, и что нужно до тех пор готовить себя в соответствии с обучением и лекциями, пока это позволяет способность восприятия и запоминания, потому что именно этой способностью человек познает и ею хранит познанное.

Он обычно возвещал предельно короткими изречениями в символической форме своим ученикам грандиозные и разветвлённые рассуждения, подобно тому как Аполлон и сама природа, первый – добрыми словами, вторая – при помощи малых по величине семян, являют нескончаемое и труднопостижимое обилие мыслей и сотворённых вещей.

Гераклу нужно приносить жертвы на восьмой день месяца, помня, что он рождён семимесячным.

Афродите же нужно жертвовать что- нибудь на шестой день, так как это число первое.

Вот почему они придают большое значение искусству предсказания, так как только оно позволяет истолковать волю богов.

Сущее он признавал и говорил, что оно нематериально, вечно и что только оно деятельно, – такими признаками обладают лишь бестелесные вещи. Далее, материальные и телесные виды, называющиеся похожим именем существующих, по причастности к сущему, подвержены рождению и гибели и никогда не являются истинно сущими. Мудрость же есть знание о собственно сущем, а не о соимённых ему подобиях, поскольку телесные вещи непознаваемы и не дают точного знания, как лишённые предела и не доступные познанию и как бы вовсе не существующие соответственно их отличию от целостности и соответственно их неспособности получить ясное определение.

Тройка – первое по природе число.

Ещё говорят, что он соединил божественную философию с религией, одному научившись у орфиков, другому – у египетских жрецов, третьему – у халдеев и магов, а кое- что заимствовав у сообществ, существующих у кельтов и иберов.

Это слово о богах я, Пифагор, сын Мнемарха, постиг, пройдя посвящение в Либетрах Фракийских с помощью Аглаофама. Он сообщил мне мистическое знание, что Орфей, сын Каллиопы, наставленный матерью на горе Пангей, говорил, что вечная сущность числа является наиболее провидящим принципом всего неба, земли и находящейся между ними природы, более того, она есть корень постоянства божественных людей, богов и демонов.

Казнён, ведь видели, что он взял отвалившуюся от статуи золотую бороду.

В их запретах многое взято из мистерий, потому что они воспринимают эти запреты такими, какие они есть, не считают их хвастливой ложью и полагают, что они исходят от некого бога.

Все подобные предписания что-либо делать или не делать имеют целью согласование действий с волей божества, и это первый принцип, и вся жизнь пифагорейцев состоит в следовании богу, и это принцип их философии: смешно поступают люди, ищущие источник блага где-то в другом месте, а не у богов.

Приведём ещё такой пример этого благочестия, который мы уже упоминали, что он познал свою собственную душу, кем она была и откуда она вошла в тело, и её прежние жизни, и представил ясные доказательства этого.

Каждую жизнь можно сделалась счастливой, если провести её согласуясь с каким-либо одним благом. В целом, он открыл представление о выборе благ и соответствующих им деяний.

Вообще, как утверждают, Пифагор изобрёл всю систему гражданского воспитания. Он говорил, что ничто существующее не лишено примесей: земля причастна огню, огонь – воде, воздух – земле и огню, а они, в свою очередь, причастны воздуху. Далее, что прекрасное есть в безобразном, справедливое – в несправедливом, и все остальное подчиняется этому же закону (по этой причине разум получает импульс либо в одну, либо в другую сторону, и есть два вида движения тела и души: неразумный и сознательный), и он составил три линии конституций так, что концами они пересекались и образовывали прямой угол, причём одна линия находилась к другой в отношении 4:3, другая была пропорциональна пяти, а третья была средней между ними. Если мы подсчитаем числовые соотношения этих линий и образующиеся из них фигуры, то получится изображение наилучшего государственного устройства.

Некоторые из них соблюдали законы и управляли городами Италии, проявляя то, что они считали наилучшим, и, обсуждая это, и притом они не пользовались общественными доходами.

Музыкальным инструментом у них была лира, потому что Пифагор считал, что флейты имеют звучание резкое, напыщенное и совершенно не благородное.

Пифагор якобы говорил, что Олимпийские боги обращают внимание на образ мыслей жертвующих, а не на количество жертв, подземные же боги, напротив, из-за того, что им досталась худшая доля, радуются битью в грудь и рыданиям и, более того, постоянным возлияниям и приношениям на могилу и заупокойным жертвам, совершаемым с большой расточительностью. Поэтому Аида из-за его предпочтения к такого рода подношениям называют Плутоном, и тем, кто скромно воздаёт ему честь, он позволяет подолгу оставаться в верхнем мире, а кого-нибудь из тех, кто проявляет расточительность в горе, он всегда сводит под землю, чтобы получить приношения на могилу.

Тех, которые слушали его по одну сторону завесы, и тех, которые слушали его, отделённые завесой от него, тех, которые слушали, видя его, и тех, которые слушали его без лицезрения, тех, которые подразделялись на «находящихся внутри» и «находящихся вовне», следует воспринимать не иначе, как две описанные нами разновидности, а политические, экономические и законодательные группы входят в эти две основные группы.

Когда Пифагор прибыл из Ионии и Самоса во время тирании Поликрата, во времена расцвета Италии, влиятельные люди полисов стали его друзьями. Со старейшими из них, которые были заняты общественными делами, он говорил просто, поскольку было трудно привлечь их науками и доказательствами, полагая, что ничуть не менее полезно для них и без знания причины делать то, что нужно, подобно тому как больные, не выясняя, почему им следует делать то или другое, тем не менее, выздоравливают. Но более молодым ученикам, которые были способны к труду и учению, Пифагор объяснял науки и доказательства. От них происходят математики, а от старейшин – акусматики.

«Что самое мудрое?» – «Число, а на втором месте – то что даёт имена вещам». «Что самое мудрое вокруг нас?» – «Искусство врачевания». «Что самое прекрасное?» – «Гармония». «Что самое могущественное?» – «Мысль». «Что самое лучшее?» – «Благополучие». «Какое высказывание самое правдивое?» – «Что люди порочны». Поэтому говорят, что Пифагор хвалил стихи поэта Гипподаманта с Саламина.

В храм не заходить по пути, ибо бог не должен быть второстепенным делом.

Спрашивающему совета отвечать только наилучшее, ибо совет священен.

Не облегчать ничью ношу (ибо нельзя становиться причиной чужого безделья), но, напротив, помочь поднять её.

Боги, какие вы есть, и как вы стали такими? Люди, какие вы есть, и как вы порочными стали?

Философия акусматиков представляет собой изречения без доказательств и без объяснений, содержащие указания, как следует поступать, и включает остальные изречения Пифагора, которые они пытаются сохранять как божественные предписания. Они не претендуют на то, чтобы говорить самим за себя, и так и не должно быть, но сами они считают самыми мудрыми тех, кто усвоил больше всего подобных изречений. Все так называемые акусмы (устные предписания) делятся на три вида: одни отвечают на вопрос, что это такое, другие – что является лучшим, третьи – что следует делать или не делать.

Сначала нужно очистить почву, питающую эти страсти, огнём, железом и всеми средствами наук и, освободив разум от стольких бедствий, предложить ему что-либо полезное.

Ибо плотные и густые заросли окружают умы и сердца тех, кто, не пройдя очищения, посвящает себя наукам, и эти заросли скрывают в душах все цельное, кроткое и разумное и мешают открыто проявляться и выделяться разуму. Я бы хотел сразу назвать источники этого зла: невоздержанность и корыстолюбие, и эти пороки имеют большие последствия.

«Дружба», и, по общему признанию, первым, кто придумал это и ввёл в употребление, был Пифагор.

Поэтому он призывал к отказу от вина, к умеренности в пище и сне, к неподдельному презрению и отвращению к славе, богатству и подобным вещам, к непритворному уважению старших, а в отношениях со сверстниками – к искренней близости и благожелательности, к внимательному участию и поддержке младших без чувства зависти и к согласию всех со всеми: богов с людьми – через благочестие и умелое им служение, основоположений – друг с другом, и вообще души с телом и разумной её части с неразумными.

Он считал, что усилия, направленные на познание и учёные занятия, следует рассматривать как благородные, а в отношении свойственной всем от природы невоздержанности и жадности он определял и испытания, и разнообразные способы сдерживания и подавления их, действующие огнём и железом, которые дурной человек не способен ни выдержать, ни стерпеть.

Он один, по его словам, слышал и понимал всеобщую гармонию и созвучие сфер и движущихся по ним светил.

С их помощью он легко изменял и приводил в противоположное состояние страсти души, если они только что беспорядочно возникли и усилились (печаль, гнев, жалость, глупую зависть, страх, различные влечения, приступы ярости, желания, чувство превосходства, приступы лени, горячность). Он направлял каждую из этих страстей к добродетели с помощью соответствующих мелодий, словно с помощью правильно подобранных лекарств.

Он считал, что воздействие на людей сначала осуществляется посредством чувств: если кто-либо видит прекрасные образы и формы или слушает прекрасные ритмы и песни, то такой человек начинает музыкальное образование с мелодий и ритмов, от которых излечиваются человеческие нравы и страсти и устанавливается первоначальная гармония душевных сил.

Он знал свои прежние жизни и на этом построил заботу о других людях, напоминая им о тех жизнях, которые они прожили прежде.

Он учил, что обладающие разумом могут воздействовать на все обучением, даже когда они имеют дело с дикими, лишёнными разума существами.

Пифагор исключительно ясно учил согласию всех со всеми: богов с людьми – через благочестие и умелое им служение, основоположений – друг с другом, и вообще души с телом и разумной её части с неразумными – через философию и согласное с ней умозрение, людей – друг с другом: сограждан – через разумное соблюдение законов, иноплеменников – через соблюдение естественного права, мужа с женой, детьми, братьями и домочадцами – через неиспорченный дух единения, – одним словом, дружеское согласие всех со всеми и, более того, с неразумными животными – через справедливость.

Действительно, он первым придумал название «философия» и сказал, что она есть стремление, как бы любовь к мудрости, а мудрость есть знание истины, заключённой в сущем.

Им следует желать, и остерегались пустых и суетных желаний, оставаясь безмятежными, свободными от подобного рода стремлений.

И более всего они старались развивать память, ибо ничего так не содействует приобретению знаний, опыта и рассудительности, как память.

Они думали, что нужно удерживать и сохранять в памяти все, чему учишься и что говорят, и до тех пор приобретать знания и слушать лекции, пока может их воспринимать заучивающая и запоминающая часть души, потому что именно она познает и в ней хранится то, что познано. Поэтому они очень высоко ценили память, делали много упражнений для её усиления и весьма заботились о ней; при обучении они оставляли заучиваемое не раньше, чем накрепко запоминали содержание предыдущего урока, и каждый день вспоминали то, что говорилось на занятиях, следующим образом. Пифагореец не вставал с постели до тех пор, пока не припоминал все происшедшее вчера. Он пытался восстановить мысленно, что, прежде всего, он сказал или услышал,

Избегай торных дорог, ходи тропинками.

Не стремились сделать понятными для слушателей без предварительной подготовки, используя обиходный и для всех остальных привычный язык, – чтобы сказанное ими можно было постичь сразу, но, помня о том, что Пифагор предписал им умалчивать о тайнах богов и не касаться запретных для профанов тем, скрывали с помощью символов истинный смысл диалогов или сочинений. И если кто-нибудь, собрав эти символы, не раскрыл бы их смысла и не прибегнул к серьёзному истолкованию, то прочитанное показалось бы дилетантам смешным и похожим на старушечью болтовню, полным вздора и пустословия. Но если раскрыть эти символы в соответствии с их природой и сделать из темных ясными и понятными для многих, то они окажутся подобными пророческим изречениям Аполлона и обнаружат достойный удивления ум и вселят в истинных любителей учёности божественное вдохновение.

Первой из зол обычно проникает в дома и в города роскошь, второй – гордость, третьей – гибель. По этой причине он увещевал всячески воздерживаться и отвергать роскошь и с рождения приучать себя к разумному и мужественному образу жизни, избегать всего позорного и жалкого, дерзкого, скандального, грубого и смешного.

Самым хорошим человеком следует считать того, кто без постороннего совета может предвидеть, что ему полезно. Вторым по достоинству считать того, кто на примере того, что случилось с другими, понял, что ему полезно, а самым плохим того, который, поступая дурно, надеется на лучшее. Он сказал, что те, кто хочет снискать почести, добьются цели, если будут подражать победителям в беге: ведь и тем соперники их не делают зла, как врагам, но сами стремятся добиться победы.

Во все времена человек стремился ввысь, к небу. И это стремление связано не столько с желанием подняться в воздух и увидеть землю с высоты птичьего полёта, сколько с потребностью возвыситься над обыденностью, и, окинув сверху взором свою жизнь, переосмыслить её, понять, куда идти. Лишь воспарив духом, мы можем выбрать для себя правильный путь и осознать свою жизнь как одно великое путешествие из Прошлого в Будущее. Вся история человечества являет собой летопись этого вечного пути к Небу через взлёты и падения.

Фонарь освещает не весь путь, но лишь его часть. Если бы странник увидел весь свой путь целиком, мужество могло бы оставить его, поскольку он узрел бы все предстоящие трудности и испытания; вот почему путь открывается ему только шаг за шагом.

Познай страдания, чтобы быть способным не подвергаться воздействию страданий. Познай смерть, чтобы суметь объять бессмертие; познай то, что избавит тебя от стремления к обладанию.