[529] Царские регалии
Генерал повел их во дворец. Цзао-гэ подумал невольно, что вряд ли найдет обратную дорогу, если придется, скажем, пробиваться к воротам: их вели запутанными тропинками, проложенными через замысловатый садовый лабиринт. Те же мысли были и у Янь Гуна, только он еще считал замеченных им стражников и насчитал уже не меньше тридцати.
Ли Цзэ просто любовался садом. Здесь были красивые деревья и кустарники, цветочные клумбы и даже большой пруд с изысканными лотосами. На деревьях пели птицы и верещали обезьяны, по траве ползали черепахи и бродили павлины. Павлинов Ли Цзэ видел впервые, и когда один из павлинов, красуясь перед самкой, раскинул хвост, то Ли Цзэ невольно сбавил шаг, зачарованный танцующим рисунком на хвостовых перьях птицы.
– Это павлин, – сказал Янь Гун, – царская птица.
Помимо стражников, охраняющих сад и внутренний двор, они заметили слуг и служанок, а еще нескольких тучных людей, в которых наметанный глаз Янь Гуна сразу различил евнухов. Сам он поклялся, что не превратится в такую рыхлую кучу мяса и жира, потому строго следил за своим телом. Сейчас, глядя на них, Янь Гун подумал, что, как Ли Цзэ станет царем, нужно будет первым же делом избавиться от конкурентов, хотя это вовсе не первопричина. Янь Гун читал историю и знал, что евнухи нередко устраивали перевороты и вообще строили козни, а здесь их была целая дюжина, один толще и противнее другого.
«Нет уж, – подумал Янь Гун, – евнух у Цзэ-Цзэ будет только один – я».
Генерал завел их глубоко на территорию дворцового комплекса, во внутренний двор одного из дворцовых павильонов. Здесь их поджидали два мужчины в летах, один – в темно-синем наряде, другой – в темно-зеленом, и поскольку это явно были министры царя, то Ли Цзэ про себя окрестил их Синим министром и Зеленым министром. Как оказалось впоследствии, он не ошибся, именно так их и называли, поскольку фамилия у них была одинаковая – Цинь, хоть они и не приходились друг другу родственниками, и нужно было их как-то различать.
– Я его привел, – сказал генерал министрам.
– Я-то думал, нас к царю ведут, – пробормотал Янь Гун, мысленно окрестив одного Тритоном, а другого – Жабенком, хоть в их внешности не было ничего похожего на этих земноводных: Янь Гун тоже окрестил их по цвету одежды, но на свой лад.
Министры на Янь Гуна и Цзао-гэ не обратили вовсе никакого внимания, что обоих несказанно покоробило, но начали ходить кругами вокруг Ли Цзэ, разглядывая его придирчиво и то и дело толкая друг друга локтями.
Ли Цзэ такого рода внимание не понравилось. Они напоминали покупателей на рынке, которые приценивались к понравившемуся им товару.
– Откуда у тебя этот меч? – спросил Синий министр.
– Откуда у тебя эта нефритовая подвеска? – спросил Зеленый министр.
Ли Цзэ выгнул бровь: не к нему приценивались, а к его вещам? Это ему понравилось еще меньше.
– Они принадлежали моему отцу, – сказал Ли Цзэ, хмуря брови.
– А! Что я тебе говорил! – не удержался Синий министр и пихнул Зеленого министра в бок.
– Как зовут твоего отца? – спросил Зеленый министр, не обратив внимания на тычок.
Ли Цзэ покачал головой. Ни имени отца, ни имени матери он не знал, к стыду своему. В деревне людей называли обычно по роду занятий, так что об его отце всегда говорили как об охотнике, а о матери – как о жене охотника, сам же он был сын охотника.
– Я не знаю, как его звали. Почему вы спрашиваете у меня о моем отце?
– Принадлежали… Звали… Почему в прошлом? – пропыхтел Синий министр. – Твой отец…
– Мой отец давно умер, – сказал Ли Цзэ. – Погиб на охоте.
Оба министра, к его удивлению, издали горестный вопль, а генерал так помрачнел лицом, что стал похож на грозовую тучу.
– А твоя мать? – спросил Синий министр, но с таким выражением лица, точно у него болел зуб.
Ли Цзэ покачал головой.
– У нее было на лице родимое пятно? – спросил Зеленый министр, когда стало понятно, что имени матери Ли Цзэ не знает и что она тоже мертва.
– Откуда вы знаете? – вздрогнул Ли Цзэ.
– А! Что я тебе говорил! – повторил Синий министр и, разволновавшись, спросил: – Сколько тебе лет?
– Пятнадцать, – сказал Ли Цзэ, несколько озадаченный всеми этими расспросами.
Они сюда пришли столицу завоевывать, с царем встретиться, а вместо этого два министра на него насели и выспрашивают у него о его родителях, как будто ничто другое, в том числе и скорое завоевание, их не волнует.
Тогда он спросил прямо:
– Где ваш царь?
– А, видишь ли… видите ли, – вдруг оговорился Зеленый министр, – наш царь умер.
– Что? – разом воскликнули Ли Цзэ, Янь Гун и Цзао-гэ.
– Да, да, – огорченно покачал головой Синий министр, – горе свело его в могилу, но даже на смертном одре он сожалел о потере единственного сына и о той несправедливости, которую учинил ему.
– И кто тогда правит царством, если царь умер? – воскликнул Цзао-гэ.
– Министры и евнухи, – сказал Янь Гун, прежде чем кто-то из министров успел ответить. – А ты думал, почему в царстве такой бардак? Теперь все понятно, царь бы не допустил такого. И вы скрыли смерть царя?
– Да, да, – продолжал Зеленый министр, сокрушенно покачивая головой, – пришлось это сделать, иначе в царстве воцарился бы хаос, нынешняя династия пала бы.
– Династия пала со смертью бездетного царя, – покачал головой Цзао-гэ, слегка разочарованный тем, что нет царя, которого им пришлось бы свергать. Горстка евнухов и два министра – это же несерьезно, право слово!
И вот тут министры сделали то, чего никто не ожидал. Янь Гун вытаращил глаза так, что сам стал похож на лягушку, Цзао-гэ разинул рот, а Ли Цзэ быстро отступил на два шага назад, поскольку оба министра встали на колени, сложили кулаки и приветствовали его – никаких сомнений, поклон был адресован именно ему! – церемонным поклоном, который повторил и генерал, а Зеленый министр сказал:
– Как же династия может пасть, если к нам вернулся наш принц?
– Кто? – поразился Янь Гун. – Цзэ-Цзэ?
– Ванцзы… Ванзцы… – прошелестело по саду, и слуги тоже пали ниц.
– Кто, я? – нервно переспросил Ли Цзэ. – Это какая-то ошибка. Если вам верить, так мой отец был сыном покойного царя? Мой отец был простым охотником.
– У вас царские регалии, – сказал Синий министр, подразумевая меч в черных ножнах и нефритовую подвеску, – и если они действительно принадлежат вам по праву наследования от вашего отца, то вы принц и единственный наследник.
– Да нет, как я могу быть… – растерялся Ли Цзэ и сделал еще шаг назад.
– У вас лицо вашего отца, – подтвердил генерал. – Даже если бы у вас не было царских регалий, одно это не дало бы нам ошибиться. Вы вылитый принц Цзинъюнь.
– Принц Цзинъюнь? – повторил Ли Цзэ.
– Так звали вашего отца.
– Но если… если мой отец… Как тогда он оказался в горах Чжунлин… охотником? – с запинкой проговорил Ли Цзэ. Он все еще не верил.
– А вот тут наверняка замешана женщина, – со знанием дела пробормотал Янь Гун и оказался прав.
– Принц Цзинъюнь рассорился с отцом, – сказал Зеленый министр. – Он хотел жениться на женщине неблагородного происхождения, служанке его матери, а когда покойный царь ему запретил, то они со служанкой тайно сбежали из дворца. Нам так и не удалось их разыскать. Покойный царь горько сожалел, что был жестокосерден с сыном, и даже на смертном одре ему не было покоя.
Ли Цзэ поджал губы и подумал невольно, что, вероятно, не так уж они и старались разыскать беглецов. В деревне близ гор Чжунлин людей из столицы не видели ни разу за всю историю существования деревни, а ей было без малого триста лет.
