[480] «Лисам не годится пред свадьбой суетиться»

Лисы, которым посчастливилось стать участниками свадебной процессии, готовились основательно: вычесали хвосты и начесали шерсть так, что стали похожи на шарообразные рыжие тучки. Те, кому не посчастливилось, страшно завидовали и щелкали зубами так яростно, словно их одолели блохи.

Недопесок старательно наводил лисью суету везде, где появлялся, и даже умудрился подрыться под шатер, который установили для Ху Фэйциня и Ху Вэя.

В шатре они должны были сидеть на высоких золотых тронах – Недопесок, разумеется, посидел на каждом, чтобы проверить, удобно ли на них сидится – и принимать поздравления от гостей. Шатер был украшен разноцветными лентами.

Ху Вэй ждал урочного дня в поместье Ху, но после лисьего террора ни полусловом не обмолвился ни с отцом, ни с кем из дядюшек Ху. Он все еще был зол. Для помощи себе он звал Тощую. Та обалдела от неожиданного счастья, особенно когда Ху Вэй сказал, что она поможет ему переодеться и причесаться. Когда Тощая пролепетала, что не понимает, почему он приблизил ее, когда в поместье столько важных чистокровных лис, Ху Фэй лишь сказал с желчью:

– Во всем лисьем мире, кроме Фэйциня, я могу доверять только Недопеску и тебе. Вы пришли со мной с Лисьей горы.

Тощая подошла к делу со всей ответственностью, и причесан Ху Вэй был на славу. Лис-портной расстарался: красное одеяние было роскошное, девятислойное – по числу хвостов.

Ху Вэй поглядел на рукава, на низ одеяния и удивился:

– Впервые вижу, чтобы одежду расшивали лисами. Это что, новая лисья мода?

Лисы на вышивке, видимо, исполняли лисий танец, и Ху Вэй невольно подумал, что к одеянию как-то лапу приложил Недопесок.

Портняжки, пыхтя, притащили алую шелковую ленту, смотанную в клубок, для удобства продев сквозь него палку – чтобы легче разматывалось.

– А это зачем? – удивился Ху Вэй, когда ему торжественно вручили – всучили! – конец ленты, и фыркнул, когда ему объяснили: – Еще бы сказали к хвосту привязать!

Какая жалость, что Недопеска здесь не было! Услышь он такую дельную идею, тут же прилисил бы ее и воплотил в жизнь.

Чтобы скоротать время, Ху Вэй вытащил зеркальце – то самое, что подобрал на горе Таошань, – и стал его чистить. Он помнил, Ху Фэйцинь говорил, что это подарок матери. Вероятно, Ху Фэйциню хотелось бы его вернуть, и Ху Вэй решил, что подарит зеркальце Ху Фэйциню.

Вернуть зеркальцу первозданный вид было сложно: оно пролежало в воде и грязи многие сотни лет, – но Ху Вэй всегда доводил начатое до конца. Когда обычные средства – мел и шерсть – не помогли, он решил выжарить зеркальце лисьим огнем. После этого оно заблестело, как новенькое. Ху Вэй довольно ухмыльнулся и припрятал зеркальце в рукав.

Ху Фэйциню помогать вызвалась Ху Сюань. Они долго разглядывали церемониальные одеяния, которые заслуживали пристального внимания хотя бы и тем, что лисы на вышивке не только плясали, но и кувыркались через голову.

– По-моему, – не слишком уверенно сказала Ху Сюань, – на таких одеяниях полагается вышивать птиц. И кому в голову пришло вышивать лис?

– Мне, – сказал Недопесок, выныривая из-под кровати, и оба высших лиса вздрогнули.

Недопесок поставил передние лапы на край кровати, где были разложены одеяния, полюбовался ими и скрипуче, по-лисьи хихикнул. Он очень дельно объяснил, когда его спросили, почему лисы, а не птицы.

– Действительно, – согласилась Ху Сюань, – поскольку это лисья «свадьба», то должны быть лисы. Как хорошо, Сяоху, что ты об этом подумал.

Недопесок энергично завилял хвостом и принялся осматриваться.

Личные покои императора уже убрали, повсюду был алый шелк и золото. С потолка свисали красные ленты, завязанные узлами в виде цветов. Ширмы у дверей были расставлены согласно триграммам Небесного Дао и отдаленно напоминали лабиринт. Недопесок тут же пробежался между ними: лисы любят запутанные тропки.

– Для чего так? – удивилась Ху Сюань.

– Нужно пройти между ними, чтобы следом не увязались злые духи и не испортили карму, – объяснил Ху Фэйцинь и пренебрежительно фыркнул: – Суеверия!

Он неодобрительно покачал головой и рассказал Ху Сюань, что пришлось отобрать у музыкантов трещотки и медные тарелки: какофония для лисьего слуха невыносима, но именно так полагается на праздниках, чтобы отогнать демонов.

– Демонов! – сказал Ху Фэйцинь. – Представляешь, Сюань-цзе? Отогнать демонов, когда это церемония демонов!

Ху Сюань засмеялась.

Недопесок, послушав, тоже пожаловался: бог дождя отказался устраивать дождь во время шествия. Как Недопесок на него ни скрипел, как ни тявкал – все впустую. Бог дождя сказал, что дождь на свадьбе – дурное предзнаменование.

Недопесок сокрушенно обхватил голову лапами:

– А я ведь так хотел дождичка! Хотя бы малюсенького!

– Зачем? – удивилась Ху Сюань.

– В мире смертных есть поверье, – сказал Ху Фэйцинь, с улыбкой утешая Недопеска – погладил его по голове, – когда лисы устраивают свадьбу, непременно идет дождь в солнечный день. Дословно не помню, что-то вроде: «если в солнечный день дождь идет, лисий жених невесту в нору ведет».

– Вообще-то, – задумчиво сказала Ху Сюань, – дождь и вправду не к месту. Что хорошего в том, чтобы хвост промок? – И она неодобрительно покачала головой, вдруг припомнив, как стояла под проливным дождем, дожидаясь, что кто-нибудь из лисьих знахарей обратит на нее внимание и заберет с собой.

– Можешь взять лейку и побрызгать водой на дорогу, – разрешил Ху Фэйцинь Недопеску.

Недопесок сначала сказал, что это не то, а потом его глаза вдруг разгорелись.

– Устроитель дождя, – сказал он, леденея от восторга. Он только что придумал себе еще один ранг!

– Только не переусердствуй! Не хватало еще поскользнуться и растянуться у всех на глазах!

Ху Сюань поглядела на Ху Фэйциня и спросила:

– Волнуешься?

– Хм… пожалуй, – подумав, ответил Ху Фэйцинь. – Немного боязно, что напортачу. В торжествах такого масштаба мне еще участвовать не приходилось. А все внимание будет направлено на меня, я же Небесный император. Не хотелось бы стать посмешищем. А если я себе на край одеяния наступлю и полечу кувырком по лестнице?

– Лисоворот, – с уважением протянул Недопесок, и глаза его опять разгорелись.

– Тогда, боюсь, все лисы возьмутся тебе подражать, – заметила Ху Сюань. – Один уж точно.

Ху Фэйцинь посмотрел на морду Сяоху, сияющую и растянутую в лисьей ухмылке так, что в рот поместилась бы прилично отъевшаяся курица, и повторил:

– Один уж точно.