[600] Прячущийся в темноте зверь

– Ли-дагэ, – сказал Цзао-гэ заговорщицки, – а не отправиться ли нам на охоту? Что сиднем во дворце сидеть?

Надо признать, жизнь Ли Цзэ после завоевания Десяти Царств стала скучновата. Если он и выезжал из дворца, то лишь на празднования или церемониальные выезды.

Столицу после нападения красноглазой змеи отстроили лучше прежнего, варвары Диких Земель влились в общий котел народностей Десяти Царств, наступили спокойные времена. Мечта Ли Цзэ исполнилась: он объединил царства и принес людям мир и процветание, – но так всегда бывает, что когда желание осуществляется, то смятенный дух, не знающий чем себя занять, начинает тосковать и искать то, что вновь наполнит жизнь смыслом. У Ли Цзэ была Су Илань, но ему все же не хватало сражений и, быть может, даже тягот военных походов.

– На охоту? – без воодушевления переспросил Ли Цзэ. – Знаю я эту охоту…

Охотиться Ли Цзэ не любил. Министры лишили его и этой радости: царская охота всегда выезжала в те места, где водились исключительно безобидные твари, косули да зайцы, поскольку безопасность царя ставилась превыше всего. Убивать Ли Цзэ не нравилось, мясо он так и не выучился есть, поэтому убийство косули или зайца считал бессмысленным и жестоким поступком, недостойным царя и вообще мужчины.

Другое дело, если бы ему посчастливилось встретиться во время охоты с диким вепрем, или с бешеным волком, или с медведем-шатуном, или с питоном-людоедом. Хищники нередко нападали на поселения людей и представляли собой угрозу, ничего предосудительного в том, чтобы избавиться от них, не было. Но министры никогда не устраивали охоту там, где водятся такие опасные звери. Поэтому Ли Цзэ никогда не охотился.

– Ходят слухи, – понизив голос, сказал Цзао-гэ, – что в лесу у безымянных гор поселился черномордый медведь. Скот пропадает, а люди, посланные его искать, не вернулись. Видно, медведь задрал.

– Медведь? – оживился Ли Цзэ и тут же воровато оглянулся по сторонам. – Министрам об этом докладывали?

– Нет, – с нескрываемым удовольствием сказал Цзао-гэ, – я с донесением сразу к тебе.

– А вот это правильно, – обрадовался Ли Цзэ, и его глаза разгорелись.

– Надо бы найти его и убить, – сказал Цзао-гэ. – Я возьму братишек, устроим облаву, а?

– Нет, – сказал Ли Цзэ, подумав. – Поедем мы с тобой и, скажем, еще двое или трое наших. Лишнего внимания привлекать не стоит, не то министры опять нам все удовольствие испортят от охоты. Скажем, что на прогулку в горы поехали.

– И ностальгическую слезу пропустить, – ухмыльнулся Цзао-гэ.

Ли Цзэ слегка покраснел.

На другое же утро Ли Цзэ объявил, что собирается прокатиться верхом до безымянных гор в сопровождении генерала Цзао и его людей. Министры ничего не заподозрили: Цзао-гэ всегда сопровождал царя на верховых прогулках. Янь Гун, быть может, и заподозрил бы неладное, заметив, как горят у друга глаза, но в последнее время подрастерял нюх. Поэтому Ли Цзэ, Цзао-гэ и еще трое бывших разбойников преспокойно покинули дворец и отправились к горам.

Прежде чем забираться в лесные дебри, Ли Цзэ расспросил жителей поселка о незваном соседе. Люди, как выяснилось, не видели самого медведя, но находили растерзанные останки его жертв – волов и пастухов, и уже по отметинам на трупах определили, что это был очень крупный медведь.

– Что же он, следов не оставляет? – недоверчиво спросил Цзао-гэ. – Медведь, когда по лесу пройдет, и лапами по земле натопчет, и деревья закогтит.

Но люди не находили следов медведя в лесу.

– Был бы тут Гунгун, – пробормотал Ли Цзэ, – сказал бы, что это не медведь, а демон. Или люди просто плохо искали.

– Сомневаюсь, что они вообще искали, – фыркнул Цзао-гэ. – Ты погляди на них, они от страха зубами стучат и в лес ни ногой. Куда им искать следы медведей… или демонов.

– Я их прекрасно понимаю, – кивнул Ли Цзэ и пообещал людям, что разыщет и убьет медведя-людоеда.

Цзао-гэ велел братишкам прочесать опушку леса: именно там, как указывали люди, и находили останки волов и людей. Те скоро вернулись и сообщили, что не нашли следов медведя, но обнаружили просеку, усеянную поломанными ветками, словно кто-то огромный прошел по лесу и сбивал ветки с деревьев. Следов вдоль просеки опять-таки не было.

– Великан? – удивился Цзао-гэ.

– Великаны должны следы оставлять, – не слишком уверенно сказал кто-то из людей, остальные зашептались, все чаще звучало слово «демон».

– Едем туда, – распорядился Ли Цзэ.

Просеку он исследовал долго и придирчиво, но вынужден был согласиться с разведчиками: следов нет. Если только кто-то намеренно не замел их.

– Да уж эта метла должна быть размером с гору! – воскликнул Цзао-гэ.

Ли Цзэ попытался представить себе медведя-великана с метлой в лапах.

«Какая чушь!» – тут же оборвал он себя и рассердился.

– Едем дальше, – велел Ли Цзэ. – Посмотрим, куда ведет эта просека, а может, там и узнаем, кто ее проложил.

Лошади шли спокойно, значит, хищников поблизости не было. Но Ли Цзэ сказал всем быть начеку: если существо, за которым они охотятся, может скрывать следы, то не может ли оно еще и присутствие скрывать?

– Ну, тогда это точно демон, – заявил Цзао-гэ, и остальные с ним согласились. – А может, это глаза пришли с гор. Те, что по ночам светятся.

– Лапы отрастили и пришли?

– Раз не оставляют следов, нет у них лап. Может, прилетели. Как призраки. Вжух – и прилетели. Вжух – и улетели.

– Если это глаза, чем же они волов и людей жрут?

– Ну… глаза-то должны быть к чему-нибудь приделаны, – смутился Цзао-гэ. – Кто их, демонов, разберет?

Ли Цзэ поднял руку, всадники остановились. Ему показалось, что в темноте лесной чащи что-то есть: он различил движение, но не понял, что это. Цзао-гэ тоже это заметил и, без лишних разговоров, метнул в темноту чащи копье. Раздался клацающий звук, точно копье ударилось в камень, а может, было перехвачено чьей-то пастью или когтями. Темнота заколыхалась, приобретая очертания чего-то чудовищно огромного, ее пронизал узкий луч красного света.

– Назад! – крикнул Ли Цзэ. – Все назад!

Он сразу понял, что это было – прячущаяся в темноте гигантская одноглазая змея.