[448] Лисий гон
В жизни каждого лиса, независимо от его происхождения или лисьего статуса, наступает момент взросления.
Лисье взросление, как понятно из названия, подразумевает, что лис становится взрослым, и нередко сопровождается недомоганием или сильным жаром, как было в случае Ху Сюань.
У каждого лиса оно проходит по-своему и длится по-разному, но итог взросления всегда один: лисы перестают меняться, расти или стареть и остаются такими, какими они были в момент лисьего взросления, до самой своей смерти.
Они могут менять личины: становиться старше или моложе, притворяться мужчиной или женщиной, если захотят. Но суть останется неизменной.
Ху Баоцинь свой истинный облик тщательно скрывал: он повзрослел очень рано и выглядел лисом-подростком, а не дело Верховному лисьему знахарю так выглядеть, поэтому он выбрал для себя личину молодого, но состоявшегося во всех отношениях лиса и поддерживал эту видимость уже многие тысячи лет.
Ху Сюань вступила в стадию взросления, уже когда физически развилась. Хоть она и уверилась в своей неудачливости, момент лисьего взросления у нее наступил в самый подходящий для лиса момент. Юность была пиком жизни любого лиса.
– Это не простуда, – сказал Ху Баоцинь с облегчением, – это лисье взросление. Сюаньшэн, ты знаешь, что это такое?
Разумеется, Ху Сюань знала, что такое лисье взросление.
«Лис перестает меняться», – так было написано в «Лисьем лечебнике».
– То есть я так и останусь кудрявой? – с трудом выговорила Ху Сюань, дышать и говорить было тяжело. – И не смогу прятать хвост и уши?
Ху Баоцинь фыркнул:
– Кудрявой ты была и останешься. Лисья масть при взрослении не меняется. Когда силы восстановятся, сможешь спрятать хвост и уши. Главное, не сгореть.
Он нахмурился и потрогал лоб Ху Сюань. Слишком горячий даже для процесса взросления.
«Неужели одновременно настали?» – неуверенно подумал Ху Баоцинь.
После лисьего взросления наступало лисозревание, другими словами – лисий гон. Лисы начинали заглядывать другим под хвосты, интересоваться лисьими лежбищами и лисоблудить. Но Ху Баоцинь не мог припомнить, чтобы и то, и другое приходило одновременно хоть к кому-то.
«Нужно проверить, так ли это».
Изменение пульса еще ни о чем не говорило, но он припомнил, как Ху Сюань на него огрызнулась. Лисья сварливость нередко была предвестником лисьего гона. И проверить это можно было лишь одним способом.
Ху Баоцинь протянул руку, потрепал Ху Сюань по волосам и аккуратно почесал ее за ухом.
Вообще-то подобное поведение причислялось к лисоблуду: трогать других лис за уши и уж тем более почесывать за ними могли только лисы, состоящие с ними в близкой или интимной связи. Не родственники по крови или не связанные лисьими узами лисы на то не имели права. Посягательство на уши считалось оскорблением и был чревато последствиями. Недаром и наказания за лисопреступления тоже зачастую касались ушей. Но именно по реакции ушей можно было точно определить, наступило лисозревание или нет, поэтому Ху Баоцинь презрел Лисье Дао.
Ху Сюань и без того полыхала жаром, а когда Ху Баоцинь потрогал ее за уши, то совсем разомлела и часто задышала. Шерсть у нее на хвосте распушилась и пошла волнами. Ху Баоцинь опять нахмурился. Да, это лисий гон, все симптомы налицо. Он невольно скользнул взглядом по телу Ху Сюань. Сложно было отвлечься и не замечать призывного фиалкового благоухания, исходящего от ее кожи.
Сексуальная энергетика лис во время гона сшибала с ног тех, на кого была нацелена. Ху Сюань вряд ли понимала, что и почему с ней происходит, но инстинктивно отреагировала на почесывание ушей.
Ху Баоцинь снова протянул руку и вплел пальцы в кудрявые волосы. Дыхание Ху Сюань опять участилось, по глазам пошла поволока, тело задрожало.
Ху Баоцинь почувствовал, что в горле стало сухо и колюче, как от жажды. Словно это был его первый лисий гон, а не Ху Сюань. Он еще раз попытался – и безуспешно – отвести взгляд от тела Ху Сюань, крылья носа его задергались.
Лисы пьянеют от запаха других лис во время гона, опьянел и Ху Баоцинь. Он взобрался на Ху Сюань, распуская одеяние и оправдываясь тем, что только так можно остановить лисий гон.
Вряд ли Ху Сюань понимала, что происходит, да и рука Ху Баоциня все еще почесывала у нее за ухом, и прежде чем она успела испугаться, все случилось, а когда все случилось, то горящее лисьим гоном тело подчинило остатки рассудка, и тогда уже было не до того, чтобы что-то понимать или пугаться. Голова ее металась по подушке, запрокидывалась. Ху Баоцинь ловил ускользающие от него губы и никак не мог поцеловать их. А поцеловать было нужно… нужно?.. Он ведь так давно хотел это сделать.
– Сюаньшэн… Сюань, – позвал он, крепко вжимая ладонь в щеку Ху Сюань.
Взгляд той на мгновение стал осмысленным, не затуманенным лисьим гоном. На склонившегося над ним Ху Баоциня она взглянула едва ли не с ужасом и дернулась всем телом, выбрасывая вперед локоть, чтобы защититься, но они были одним целым сейчас, крепко сцепленные, не говоря уже о разнице в силе, поэтому ей не удалось ни освободиться, ни спихнуть с себя серебристого лиса.
– Это единственный способ снять жар лисьего гона, – объяснил Ху Баоцинь. – Тебе больно? Потерпи.
Больно Ху Сюань не было. Она вообще ничего не чувствовала, кроме изнуряющего жара и где-то глубоко внутри засевшего страха. И боялась она не Ху Баоциня, а того, что сознание опять помутится и она лишится контроля над собственным телом.
– Почему… так? – выговорила Ху Сюань. – Всегда теперь будет… так?
– Первый гон пройдет, – успокоил ее Ху Баоцинь, – когда мы… закончим. Завтра утром ты снова станешь прежней. Выспишься и пройдет. Сюаньшэн?
Голова Ху Сюань опять запрокинулась. Ху Баоцинь продолжил, искреннее веря, что лисьи забавы – лучшее лекарство от лисовзросления. Так оно и было, всего-то и нужно было унять первую лисью похоть…
Но к утру жар Ху Сюань только усилился.
«Еще не хватило?» – растерялся Ху Баоцинь, поднимая с Ху Сюань одеяло и глядя на ее тело.
Оно казалось еще соблазнительнее, чем накануне. Потеря девственности должна была унять первый гон, но Ху Сюань в полузабытьи буквально фонтанировала лисьими феромонами.
«У кого из нас гон?» – слабо подумал Ху Баоцинь, чувствуя, что не может противиться их дурманящему зову.
У лис была легенда, что раз в лисий тай-суй рождались на свет лисы, способные подчинять себе других лис одним мановением хвоста. Ху Баоцинь всегда полагал, что речь шла о Владыке лис – так лисы звали Владыку демонов – или о мифическом Лисьем боге, но сейчас, где-то на задворках мыслей, подумал, что могла иметься в виду власть лисьих феромонов. Если бы Ху Сюань чего-то потребовала от него сейчас, Ху Баоцинь сделал бы это, не задумываясь.
– Лисодержимость… – пробормотал Ху Баоцинь.
И ни один «Лисий лечебник» не помог бы с нею справиться.
