[542] «Царская наложница едет!»
Янь Гун рассчитал верно, сделав заложницами других женщин Весеннего дома. Красавица Мэйжун была строптива, но он сразу разглядел в ней честную женщину, потому знал, что она не сбежит, если на кону будет жизнь других людей. Так и вышло. Мэйжун скоро спустилась обратно, неся приличных размеров узел, который швырнула на стол евнуху. Янь Гун сделал знак слугам развязать его.
– Не гнушаешься рыться в женских тряпках? – насмешливо спросила Мэйжун.
– Я отвечаю за безопасность царя, – спокойно ответил Янь Гун, рукоятью плети проверяя, что за вещи в узле. – А если ты спрятала оружие, чтобы убить его?
– Тогда стоило вообще спасать? – фыркнула Мэйжун пренебрежительно. – Можно было просто дождаться, когда яд распространится до сердца и остановит его.
– Какая осведомленность… Говоришь так, будто знаешь о ядах все, – заметил Янь Гун, сосредоточенно разглядывая содержимое узла.
– Я много чего знаю.
– Нисколько не сомневаюсь.
Среди вещей красавицы Янь Гун не нашел ничего подозрительного, но вещи эти нисколько не походили на пожитки женщины из Весеннего дома. Здесь было несколько одеяний, немного украшений, большая часть которых, вероятно, была подарена соискателями, поскольку Янь Гун заметил и ту драгоценную ветвь, которую принес в качестве отгадки Бай Чи, но все остальное – бамбуковые свитки с легендами, книги древней поэзии, письменные принадлежности, – скорее походило на скарб какого-нибудь ученого.
– Это все твое? – скептически спросил Янь Гун.
– Я это не украла, – резко отозвалась Мэйжун.
– Я и не говорил, что украла. Ты настолько умна, чтобы читать книги?
– Скажу тебе больше, я настолько умна, чтобы их писать, – парировала Мэйжун.
– Нисколько не сомневаюсь. Так интереснее. Ты наверняка понравишься царю.
– Мне все равно, понравлюсь я царю или нет, – еще резче сказала Мэйжун, – но наложницей его я никогда не стану!
Янь Гун велел слуге завязать узел и отнести его к повозке, потом с исключительной вежливостью поклонился и сказал:
– Прошу Юйфэй следовать за мной во дворец.
Глаза Мэйжун гневно вспыхнули.
– Не называй меня так!
– Я не знаю твоего имени, – возразил Янь Гун, – и сильно сомневаюсь, что ты мне его назовешь, но царской наложнице не пристало называться прозвищем из Весеннего дома. Мэйжун останется на этом постоялом дворе, а через порог дворца переступит Юйфэй.
Кажется, Мэйжун заскрежетала зубами на эти слова, но совладала с собой, сложила руки на животе, как полагается женщинам, и пошла к дверям. Янь Гун посадил ее в повозку, сам сел напротив и велел слугам трогаться.
– Царская наложница едет! – выкрикивали слуги, когда повозка проезжала по улицам столицы.
Мэйжун метнула на Янь Гуна едва ли не свирепый взгляд.
Янь Гун засмеялся и заметил:
– Я должен был подстраховаться, чтобы ты снова не улизнула. Теперь, когда ты считаешься царской наложницей, бежать тебе некуда. Не найдется ни одного уголка в царстве Ли, где бы ты смогла укрыться. Я, может, и евнух, но далеко не дурак.
– Я вижу, – процедила Мэйжун сквозь зубы.
Янь Гун ее враждебности нисколько не смутился. Он рукоятью плети приподнял занавесь на окне повозки и, хмуря брови, смотрел на разрушенные улицы, которыми они проезжали.
– Проклятые демоны! – прошипел он, и его глаза сузились.
– Яньжэнь? – отозвался ехавший рядом с повозкой слуга, ошибочно решивший, что Янь Гун позвал его.
– Не нужно нас сопровождать, забирай солдат и отправляйся к Цзао-гэ и остальным, – распорядился Янь Гун, – людям нужна помощь, а до дворца мы доберемся сами.
Он, даже не спрыгнув с повозки, легко перебрался на место возницы, держась всего лишь за протянутые ему поводья – повозка была запряжена лошадьми.
– А если все же сбегу? – спросила Мэйжун, приподняв занавесь.
– Понадеюсь на твою совесть, – отозвался Янь Гун.
– Совесть? У женщины из Весеннего дома? – хохотнула Мэйжун и выставила ногу, словно собиралась спрыгнуть с повозки.
Янь Гун равнодушно взглянул на ее белое колено, несильно стукнул по нему рукоятью плети.
– Чего только на свете не бывает, – сказал он. – Не высовывайся: в воздухе гарь от пожарищ, испачкаешься или глаза запорошишь.
– А что, чумазая наложница во дворце не нужна? – спросила Мэйжун с явным воодушевлением в голосе.
– Запачкаешься – отмоют, сбежишь – поймают, – скороговоркой сказал Янь Гун. – А если свалишься с повозки и расшибешься?
– Тогда тебе плетей всыплют, что не довез, – сказал Мэйжун моментально.
– Язык у тебя хорошо подвешен, – не без одобрения заметил Янь Гун, тут же ухмыльнулся и заорал во все горло: – Царская наложница едет!
Ему показалось, что Мэйжун выругалась и весьма крепко, но он подумал, что ослышался. Красавицы, он думал, не выражаются такими словами.
Плохо же он знал красавиц!
