Ночью случилась гроза. Обычная. Сквозь сон Лоцман слышал громовые раскаты, но власть Морфея была сильнее – бесконечная круговерть видений, воспоминаний, грез. Снился Шторм. Снились призраки и фантомы. Снилась Припять. Бездонная чернота в глазах Сидора и кукловод. Монстр незримо присутствовал повсюду и выжидал. Гроза вынудила мутанта спрятаться, не давала высунуться. А когда молнии устроили настоящее светопреставление, Лоцману приснились Вертел с Моргуном. Холуи Хищника хотели переложить его на носилки и унести в подвал. Он их обматерил, и они ретировались. Оставили в покое.

Сон давал силы, разгул стихии прояснял сознание.

Или мужики приходили на самом деле?

Лоцман решил, что вопрос подождет до утра.

Впервые за долгое время он ощущал некое подобие уюта и хотел прочувствовать комфорт по максимуму. Шум проливного дождя, холод и грязь на улице – а он в теплой сухой кровати, сытый и расслабленный. Маленькое счастье. Даже с пулей в боку и болью.

Вновь проваливаясь в сон, Лоцман подумал, что после грозы всегда появляется солнце. Так и в его жизни придет время светлой полосы.

Позднее утро встретило его дробью дождя по оконным стеклам. Лоцман приоткрыл глаз, увидел на чурбаке у кровати фляжку и шумно напился из нее. Вода холодила горло, алюминиевое горлышко лязгало о зубы.

«Я слышу! Чувствую! – со стуком кладя фляжку обратно, осознал Лоцман. – Дурман от гжелки прошел!»

Он приподнялся на локтях и осмотрелся. Всё те же рисунки и плакатики на стенах, грифельная доска. Всё те же пять коек. В бывшем школьном кабинете, ныне сталкерской ночлежке, кроме него никого не было. Тусклого от непогоды света едва хватало, чтобы рассеять сумрак в унылом обшарпанном помещении.

Вновь укрывшись одеялом, Лоцман сунул руку под подушку и нащупал КПК. После включения машинка приветственно пиликнула, на экране появились дата и время: 02.08.18 11:27.

«Второе августа… День Ильи-пророка. Недаром гроза бушевала, – подумал сталкер. – Илья-пророк портки прожег. М-да…»

Дата напомнила еще об одном празднике, но уже армейском, а после о компаньоне в бессменной тельняшке. Зубр, бывший десантник, охранник, отличный сталкер. Не дожил до второго августа всего ничего. Утоп в болоте.

Утоп. В болоте.

Воспоминания о недавних событиях хлынули неуправляемой лавиной, разгоняя остатки сладостной дремы. Лоцман не сопротивлялся…

Каждый эпизод на грани выживания, и напарник три раза спас от смерти!

А он Зубра спасать не стал. Не смог, не захотел – уже без разницы. Исход один.

Зубра он не спас.

Именно так.

Именно так, и еще кое-что.

Переговоры с Хищником. Грабительские и унизительные. С трудом удалось сторговаться на первую помощь и ночлег. После – на выход из безопасной гавани без права на возвращение.

Лоцман провел пальцем по кнопкам КПК. С барыгой-немчурой он договорился встретиться еще раз после ночевки, но конкретное время не обговаривалось. Поэтому решил лежать до последнего, пока Хищник кого-нибудь не пришлет. Чем дольше отдых, тем больше сил для похода до Дока.

Все по плану – добраться до Хищника, добраться до Дока, убраться из Зоны.

Легкий щелчок, и на экране высветились последние сообщения. С хмурым видом Лоцман принялся перечитывать-перелистывать строчки, вспоминая стоящие за каждой события.

Товарищ и подельник по темным делам кесаревцев. Отдал медальон-артефакт, а после умер из-за Конфеты, юродивого сталкера.

Брат Юсуфа, матерый сталкер. Попал под внезапный Шторм и подвергнул риску других, пытаясь проникнуть в бар.

Странное сообщение во время того же Шторма. Кто написал и что оно значит – неизвестно. Но ему он обязан спасением от Зубра.

Чертова Легенда Зоны. Умирает и воскресает, умирает и воскресает. Обрел у Камня псевдобессмертие.

Бывший наемник. Только рука и ботинок остались. Влетел в нее не один – на пару с Дайвером, кровохлебом и гномом. «Мясорубка» разорвала всех до единого.

Его смерть, как и трех других «догматиков», Лоцман видел своими глазами. Кадавры, стая кенгуров и аномальное поле оказались смертоноснее четырех автоматов.

Шесть человек. Все шестеро столкнулись с кукловодом на территории завода. Лоцман не сомневался в этом. Жуткая тварь всегда пряталась где-то неподалеку.

Лоцман вздохнул. Глянул на серые окна. Попасть под колпак кукловода – то же самое, что оказаться узником в собственном теле – он испытал это на себе.

Пальцы вновь задвигались по экрану. Новости, объявления, еще два некролога:

Сухарь. Куркуль. Мастера. Напарники. Несли артефакты Хищнику и не дошли. Что-то стряслось у захоронения отходов, и Куркуль в одиночку добрался до Вектора… где его застрелил Конфета. Лоцман лично похоронил Куркуля, а Зубр убил Конфету.

Еще несколько смещений бегунка скроллинга. Еще одна загадка:

Сообщения с КПК Сухаря после его смерти. Кто-то завладел машинкой мертвого сталкера и просил спасти от его имени…

Скрипнула дверь. Лоцман поднял глаза и увидел Мавра. Тяжело ступая по деревянным половицам, подручный-должник Хищника приблизился к койке и уселся на свободный чурбак. Гость пытливо глянул на «пациента», оценивая состояние.

– Добрэ рано, Гашек, – сказал Лоцман, выключая наладонник. – Все? Время вышло?

– Добри дэн, Онисим, – поздоровался Мавр, чернокудрый чех. – Зигмунд ждал, что ты сам придешь, а тебя все нет и нет. Послал проверить.

– Ну раз пора, пошли. – Лоцман сел на кровати, охнул и потянулся за одеждой. – Уговор есть уговор.

Хотя на деле никакого воодушевления перед предстоящим «общением» он не испытывал и в гробу видал такие «уговоры».

После того как расскажет об ученых, курьерах, после того как отдаст файлы экспедиции и наладонник сталкера-мертвеца – его выбросят вон, как шелудивого пса.

К удивлению Лоцмана, одежда оказалась постиранной и сухой. Болотная грязь, кровь, застарелый пот – все исчезло в прачечной «Острова Сокровищ». Кого следовало благодарить за бонус, Хищника или Мавра, Лоцман терялся в догадках.

Прежде чем одеться, он проверил повязку. Примотанный к пулевому отверстию на пояснице артефакт-медальон благотворно воздействовал на рану, притуплял болевые ощущения. Медальон сослужил хорошую службу во время злополучного перехода. Как детектор аномальных энергий, как целительный артефакт. Не без побочных эффектов, однако без него дойти бы не удалось.

Мавр вновь с любопытством уставился на артефакт. Видел его по приходе, но боссу сообщать не стал. Лоцман перехватил взгляд и приложил палец к губам, призывая к молчанию.

Надолго ли хватит Мавра?

– Спасибо, Гашек, за одежду, – сказал Лоцман, чтобы сменить тему. – Спасибо за все. Буду должен.

– Ага, обещал покидать карты в Мавра, – улыбнулся чех. – Зигмунд и так с тебя три кожи содрал.

– Он может, – буркнул Лоцман, одеваясь. – Даром, что ли, Хищником прозвали. Своего не упустит.

– Твоя поклажа у него, – добавил Гашек. – Сказал, что опять убежать можешь.

– Убежишь тут… – Лоцман скрипнул зубами. Он лелеял надежду, что это задание послужит индульгенцией за провал в Припяти и вычеркнет его из черного списка торговцев, но все пошло прахом. – Поесть-то я успею, прежде чем меня попросят на выход?

– Да, зайдем на кухню.

Облачившись в родные сталкерские кепку-таблетку, куртку и штаны, Лоцман последовал за Мавром по коридорам старой школы до кабинета Хищника. Железная дверь встретила уже знакомыми табличками Willkommen и «Не курить», но внутрь не пропустила. Даже после вежливого стука Мавра. Сталкеры переглянулись. Лоцман пожал плечами и отошел к окну. Со второго этажа открывался неплохой вид на заросшие подлеском дворы и дома Буряковки, белое пятнышко железнодорожной станции и зелено-желтоватый лес. Отсюда Зона не выглядела опасной, и пейзаж скорее умиротворял, нежели вгонял в тоску.

Мавр очутился рядом, постукивая пальцем по экрану КПК.

– Зигмунд велел подождать, – объявил наконец он. – Занят. Сообщит позже.

Лоцман нисколько не огорчился. Для перехода до Дока требовались силы, напарник, оружие. Автомат потерялся, как и напарник, – а на базе есть шанс найти и то и другое. Ну и лишний отдых после недельного странствия только на пользу.

– Справедливо, – ответил он. – Раз Зигмунд ждал меня, теперь моя очередь ждать. Пошли перекусим.

Сталкеры спустились в школьную столовую. Вертел суетился за раздачей, за столами сидели двое наемников и трое вольных сталкеров. Все покосились на вошедших, но разговоров никто заводить не стал. Лоцман плотно пообедал, как выразился Мавр, «за счет заведения». Хищник держал слово. В «память об общих друзьях» опальный ходок пользовался благами «Острова Сокровищ», пока в сделке с торговцем не будет поставлена финальная точка.

Сталкеры расположились во дворе на скамейке. После ночной грозы в воздухе ощущались сырость и запах прелой травы. Зеленые спутниковые тарелки, смотрящие на юг, в сторону бункера ученых, поблескивали капельками влаги.

– Не знаешь, чего Моргун с Вертелом меня ночью вытурить пытались? – поинтересовался Лоцман. – Я тогда от гжелки не отошел еще, не слышал, что они там бухтели.

– Ученые с опытами своими. Выдали лихое пси-излучение, отражение тарелок не справилось. А ведь до их лагеря три кэмэ! Голова чуть не лопнула, еда наружу. А ты даже не заметил.

– Все неймется. Одни вон тоже когда-то наворотили, сидим теперь в Зоне, – хмыкнул Лоцман. – Может, мне еще полежать? Пока Зигмунд не созреет?

Мавр скривился. Почесал в затылке.

– Давай в видеозале. Там на лавке приляжешь. – Он развел руками. – Назад ходу нет. Извини.

– Зал так зал. – Лоцман не видел смысла спорить и качать права. – Что хоть показываете?

– Пойдем.

В школьном актовом зале, где стояли ноутбук с проектором и крутились фильмы, никого не было. В нос Лоцману ударил запах кислятины, на плохо помытом полу он заметил разводы от чьей-то «еды». Как и говорил Мавр, от ночных опытов научников кому-то поплохело. Так как стекла были давно разбиты, окна зала были где-то заложены кирпичами, где-то заколочены досками. Сквозь редкие щели в помещение проникал рассеянный свет, теряясь среди обветшалых стульев и самодельных лавок. Краска на стенах местами почернела и облупилась. Пока глаза Лоцмана привыкали к полутьме, Мавр успел дойти до ноутбука и запустить фильм. Белая простыня над рассохшейся сценой осветилась лучами проектора, из двух колонок на стенах раздалась музыка.

– Располагайся, – кивнул Мавр на стулья. – Позову, когда Зигмунд освободится.

– Давай. – Лоцман принялся сдвигать стулья, чтобы лечь. – Фильмы, смотрю, в тему крутите. «Сталкер». Будто вокруг вам мало Зоны.

– Там не так, – возразил чех. – Хороший фильм. Автор бывал в Новосибирской Зоне, вернулся и кино снял.

– Ну и как, добрался он до Машины Желаний? – Лоцману стало любопытно. В каждой из шести Зон Посещения имелось нечто, исполняющее желания смельчаков. Даже в ЧЗО был свой Камень. – Ладно, не рассказывай, сам гляну.

Мавр сложил пальцы в жесте «о’кей» и, пока Лоцман устраивался на импровизированной лежанке, прошел на выход из зала.

Подложив куртку под голову, Лоцман в полуприщуре следил за фильмом, размышляя о будущем, о медальоне в виде скрюченного человечка. При всей своей полезности артефакт был опасен. Фантомы, призраки, мороки только начали появляться, но чем дальше – тем их будет больше, о чем недвусмысленно предупреждали видения-воспоминания бывших владельцев «Спящего сталкера». Это пси-воздействие грозит помутнением рассудка, вплоть до суицида или ошибки в рейде. Выход из положения представлялся один – продать все и покинуть аномальную зону.

Сейчас, лежа на жестких стульях, Лоцман прокручивал в голове варианты. Физически избавиться от медальона нельзя, он всегда возвращается. Просто уйти за Периметр тоже нельзя. Седой с Графом пробовали, но «Спящий сталкер» не дал. Даже в наручниках с сопровождением. Тут тебе и психоз, и ломка, и агония.

На экране Сталкер, Профессор и Писатель, наоборот, всеми силами старались проникнуть в Зону. Гоняли на «уазике», прятались от патрульного на мотоцикле, бежали за поездом через блокпост. Стремились туда по своим глубоко личным причинам.

В момент автоматных очередей киношных караульных дверь в зал распахнулась, и внутрь вошли три «анархиста». Один насвистывал «Если б было море пива»; второй, башкир или казах с круглым лицом, что-то жевал; а третий, с серьгой в ухе, был цыган. Лоцман мельком глянул на них, узнал вчерашних «собутыльников». Дельфин тогда еще врезал ему за выпитый стакан. Троица расселась кто-где, развалившись на стульях, закинув ноги на соседние. Делая вид, что увлечен фильмом, Лоцман напряг слух, чтобы подслушать разговор клановцев. Те перекинулись парой реплик о том, что после перехода к госпиталю стоит заскочить на сухогруз в Беневке, но потом замолчали, увлеченные фильмом: там герои изучали кладбище военной техники и толкали философские речи.

Речи на самом деле неглупые. О заветных чаяниях, о Комнате Желаний, о вере.

«Зона – это очень сложная система смертельных ловушек. Здесь не возвращаются тем же путем, которым шли. Здесь каждую минуту все меняется. В Зоне не работают теоретические построения, полагаться следует только на интуицию. Зона принимает лишь потерявших надежду», – произнес киношный Сталкер, и насчет последнего Лоцман был согласен. В свое время он пришел в Зону, когда надежд на нормальную жизнь, на будущее не осталось. Здесь, после всех испытаний, он обрел новую цель – пусть банальную, но искреннюю.

Вновь начать жить.

Надежду подарила ему история, которую он однажды услышал у костра. Про человека, который постоянно искал себя и хотел сделать жизнь людей лучше. Путь был непростым. Школу бросил ради фермерства, затем ушел в армию отдавать гражданский долг в горячей точке, после пытался поднять уже колхозное хозяйство, не вышло – открыл продуктовый магазин, занимался извозом и кучей других начинаний, пока в сорок лет не открыл для себя, как можно помогать людям по-настоящему. Ради новой цели он поступил в медучилище. В сорок пять выучился и устроился фельдшером. Стал лечить людей. Нашел свое призвание.

История запала в душу. Человек в его возрасте шагнул за рамки стереотипов и выстроил едва ли не с нуля иную жизнь! Без всякой Зоны! В Зоне же, в этом чистилище, заблудшие души и подавно могут начать все сызнова. И рассказчик, Макар Маркер, доказал то на деле – подкопил деньжат и рванул навстречу новой судьбе. Ушел из Зоны.

…Писатель вернулся к спутникам. Пройти напрямую к Комнате Желаний не смог. Путь к сокровенному желанию обещал быть долгим и опасным.

Проецируя на себя происходящее в фильме, Лоцман подумал о том, каков будет его путь на Большую землю. Если самоходом за Периметр не уйти, значит, нужны альтернативные варианты. Которые стоило поискать в базе данных с наладонника Зубра. У напарника хватало знакомых во всех частях ЧЗО, плюс он собирал байки, легенды, слухи – любые сведения обо всяких любопытных вещах на просторах запретной территории. У самого Лоцмана с этим всегда было грустно. Его любопытство заканчивалось на свойствах артефактов и возможных опасностях.

Сказано – сделано. Лоцман открыл в КПК папку Зубра и углубился в изучение заголовков, заметок, фотографий. Сначала пробежался по информации о шести Зонах Посещения, которые образовались задолго до ЧЗО. Аравийская, Фолклендская, Гренландская, Угандийская, зоны в Канаде и России. Артефакты, аномалии, открытость для внешнего мира. Уникальные явления – Золотой Шар в Хармонтской Зоне, Машина Желаний в Новосибирской, Медный Додекаэдр в Угандийской. Сведения про Чернобыльскую Зону Лоцман изучал уже тщательнее. В папке ЧЗО имелся дополнительный раздел – «Легенды Зоны». О сталкерах, которые добрались до Камня Желаний. И то был не пустой треп. По крайней мере, Док точно существовал и точно лечил всех подряд. Что касается остальных, то помимо Семецкого Лоцман слышал лишь про троих.

Его заинтересовали две байки с пометкой «армейские». Первая была вариацией истории сталкера Меченого, который сумел добраться до Камня Желаний. Однако ее концовка отличалась от сталкерской версии. У военных Меченый обнаружил, что исполнение желаний есть фикция и что Камень – это защитная система секретов атомной станции!

Лоцман хмыкнул. Подобная концовка показалась ему сомнительной. Существование Дока опровергало ее на корню.

Вторая легенда повествовала о неком Гуго Саммлере, военном из Международного контингента, помешанном на артефактах. Он тоже добрался до Камня Желаний, и тот наградил его юдолью бесконечного поиска новых экземпляров в коллекцию. Впрочем, мог и отдать артефакт в обмен на безделушку. И, как понял Лоцман, в эту легенду Зубр со своими «пятнашками» верил безоговорочно.

А вот легенду про Золотой Шар и «мясорубку» бывший напарник когда-то рассказывал лично. Лоцману тогда она показалась небезынтересной. Особенно совпадение прозвищ легенды Хармонта Рэдрика Шухарта и легенды ЧЗО Димы Шухова, Черного сталкера…

Думать об этом сейчас большого смысла не имело.

Беглое знакомство с «энциклопедией» закончилось. Лоцман бросил взгляд на кино. Профессор, Писатель, Сталкер отдыхали – но почему-то лежа в лужах. Наблюдая за ними, Онисим криво ухмыльнулся. Полежал в луже, потом за кадром пошел в кунг пить чай. Ну разве не красота? Впрочем, темы персонажи поднимали интересные.

«Мене-мене, текел, уфарсин… – язвит Писатель. – Нобелевскую ему!»

Прислушиваясь к репликам героев, Лоцман вернулся к просмотру папок. Дошла очередь до фотографий различных мест. Коллекция у Зубра подобралась внушительная, рассортированная по населенным пунктам и прочим топонимам. Последние фото были сделаны во время совместного перехода от «005 кюри» до Вектора… до смерти Зубра.

Лоцман пощелкал по ним. Заболоченное Черное озеро с разбитым вертолетом вдали. «Коридор аттракционов» на Векторе. Вход в Фабричный схрон. Жгучая роща в Когодском Гае. Оранжевый труп под огромной сосной. Безопасная поляна Карандаша. Логово кровохлеба с паутиной. «Веселое поле» у промзоны «ЭкоХима»…

Одна деталь на фото заинтересовала Лоцмана. Несколькими кликами он увеличил участок у края снимка. В высокой траве что-то было. Среди поля рыжих стеблей виднелся крохотный серо-белый островок, а рядом – искаженное пространство. Круглое, будто росинка попала на объектив камеры. Но Лоцман понимал, что вода тут ни при чем. С учетом расстояния, слишком мелкий объект для капли. Нет. Зубр поймал в кадр не росинку, не соринку, а телепортационную сферу.

«Тут… Тут нельзя с оружием! – переживал киношный Сталкер, когда заставил Писателя идти первым по грязной трубе а-ля “мясорубка”. – Вы же погибнете так и нас погубите! Вспомните танки! Бросьте, я вас очень прошу!.. В кого… Ну в кого вы там будете стрелять?»

Киношная Зона была пустой. Без оружия, без людей, без мутантов. Лоцман скептически хмыкнул. Закончив с фотографиями, он решил заодно проверить файлы с КПК Матвеева.

«А вдруг там действительно пустынно и все по-другому? – мелькнула мысль. – Ведь кино снято по воспоминаниям».

Лоцман хмыкнул еще раз. Мавр упоминал Кластера, который вернулся в ЧЗО после путешествия по другим Зонам. Быть может, удастся встретиться с ним? Вдруг он побывал в Новосибирской Зоне?

Пальцы между тем щелкали по файлам эколога. Текстовые файлы, табличные файлы, графики, статьи, выкладки. Короткие ролики с видеокамер у «симбиоза» в Рыжем лесу. Камеры хорошие, с беспроводной связью, с аналитикой и аннотациями. На нескольких роликах в кадр попали люди. Четверо солдат и два научника. Всплывающий текст сыпал столбиками параметров и прочей информацией. На последнем ролике камеру захлестнула огненная волна Шторма.

«Эта труба – страшное место! Самое страшное… в Зоне! У нас его называют “мясорубкой”, но это хуже любой мясорубки! Сколько людей здесь погибло! И Дикобраз брата тут… подложил».

Лоцман поднял глаза на фильм. Киношный Сталкер смотрел в окно и декламировал стихотворение. В файлах Зубра остались только запароленные архивы. Даже имена были набором букв и цифр, пусть и с определенной маской.

Писатель, Сталкер и Профессор наконец добрались до Комнаты Желаний.

«Я еще в начале пути». – Лоцман уловил легкое движение воздуха, почуял запах продымленной одежды, пота, резко обернулся и вздрогнул.

Цыган! Цыган в зеленом «Смерче» «анархистов», с белозубой ухмылкой на чернявом лице стоял в изголовье «лежанки» и беззастенчиво пялился в экран КПК!

Как долго смотрел? Что увидел?

Лоцман едва сдержался, чтобы не вскочить и не покрыть матом ушлого «анархиста».

– Любопытной Варваре на базаре нос оторвали, – невозмутимо произнес он, хотя сердце в груди ходило ходуном от тревоги.

– Грешен, грешен, – осклабился цыган. – Смотрю – что-то интересное на экране. Ну как тут пройти мимо?

– А ты проходи, не задерживайся! Целее будешь! – стрельнув взглядом по другим «анархистам», процедил Лоцман.

– О, Дэвла! Онисим! Лоц! Ты не узнал меня? О господи! Мигель! Макаенок! Отелло!

– Кто? – Лоцман вспомнил. Вспомнил, но виду не подал. – Не знаю таких.

Напарники Отелло с недовольными минами шикнули на них.

– Норм, норм, мужики, – отмахнулся от них цыган. – Лоца три года не видел, в одной упряжке с ним в Зону примчались! Ну, вспоминай давай! Отелло, а?

Лоцман не обманывался насчет напускного дружелюбия цыгана, и в свое время их пути разошлись отнюдь не на дружеской ноте. Отелло был хитрым, эксцентричным и опасным, поэтому дела с ним могли выйти боком.

– Слушай, давай потом поговорим, – попытался он свернуть разговор. – Мы с мужиками хотим фильм досмотреть.

– Аи-аи! Только вот глаз не отрывал от КПК – и вдруг кино решил смотреть!

– Да ты лучше тоже глянь. Финал мощный. Вон смотри, Профессор собрался Зону взорвать.

– Тихо там! – рявкнул Дельфин. – Угребывайте на хрен, если побазарить охота!

Отелло цыкнул, зажестикулировал в немой пантомиме на смертоубийство, сел. Уставился на экран.

«Отстал. – Лоцман не знал, как долго цыган стоял над душой и что увидел, но из названий папок он наверняка понял, что те с наладонника Зубра… – Стуканет Хищнику или не стуканет? Продаст. Без вариантов. Да и хрен с ним, – с толикой безразличия подумал он, устраиваясь удобнее на стульях. – Иду до Дока, выбираюсь на Большую землю. Все».

«Ведь ничего не осталось у людей на земле больше! – всхлипывая, крикнул Сталкер. – Это ведь единственное… единственное место, куда можно прийти, если надеяться больше не на что. Ведь вы же пришли! Зачем вы уничтожаете веру?!»

Лоцман представил себя на месте каждого из них. Как он собирает бомбу в саркофаге станции; как бьет Сталкера, который довел до Камня Желаний горе-путешественников; как Сталкером шел с ними к Камню, прорываясь через заслоны «каменщиков», аномальные поля и своры мутантов… А после – путь обратно, к нормальной жизни.

Пять вариантов. Пять путей покинуть Зону, раз обычный из-за медальона невозможен. Первый путь – коллекционер, которого искали Граф и Седой. Второй – через Кластера. Если он проникал в другие Зоны, то еще разок сможет. Третий – отдать медальон Легендам Зоны, кто возьмет. Четвертый – уйти через Лиман. Раз город-призрак исчезает из ЧЗО, значит, где-то появляется. Пятый путь… в Новосибирскую Зону, к Машине Желаний.

Как-то так.

Но в первую очередь извлечение пули и деньги. Поиск артефактов, продажа кейса, проверка наводки на могилу у логова прыгунов, а потом…

«Уеду на Дальний Восток, к океану, – смежив веки, подумал Лоцман. – Однокурсник давно звал. Высшее образование есть, устроюсь в школу ОБЖ преподавать. Или трудовиком. Буду полезен людям…»

Сквозь грезы услышал далекий голос Писателя:

«Да здесь то сбудется, что натуре своей соответствует, сути!.. Дикобраза не алчность одолела. Да он по этой луже на коленях ползал, брата вымаливал. А получил кучу денег, и ничего иного получить не мог. Потому что Дикобразу – дикобразово! А совесть, душевные муки – это все придумано, от головы…»

– …Эй, Лоц! Эй! Не спи! Замерзнешь!

Громкий шепот и легкое потрясывание выдернули Онисима из полудремы. Он повернул голову и глянул на источник беспокойства. Отелло дергал за спинки стульев, чтобы привлечь внимание.

– Что такое? Отдыхаю я.

– Фильм кончился. Поговорить надо. – Цыганская натура не унималась. – Слышал, ты напарника потерял.

– Бывает. А я слышал, что ты жену задушил.

– Шутник, шутник! – ухмыльнулся Отелло. – А может, и задушил! Но я к тебе не с исповедью!

– Да ты и без исповеди все растрезвонил. Еще когда сюда добирались.

– Ого! Лоц, память у тебя как у ромала! Цепкая-цепкая, крепкая-крепкая! И прозвище твое цепкое, так и прилипло ко мне!

– А нечего было жену душить. Сидел бы сейчас с ней дома.

– Виу, опять уел! Точно ромалов в предках не было?

– Говори, что хотел? Хорош паясничать.

– Дело есть одно. Щекотное. Делюсь по доброму-старому знакомству.

«Вот же жулик. – Скрипнув зубами от досады, Лоцман крутанулся, спустил ноги со стульев, сел. – Углядел-таки папки Зубра».

– Щекотливое, не щекотное. Что такое? – спросил он вслух.

– Вот какое, Лоц. – Отелло в два движения оказался на сцене и присел на корточки. – Наша тройка вернулась от старого гошпиталя, знаешь, не знаешь такой? Ну вот, рядом с ним динамо-машина вскрыла двадцать девятый могильник! Откуда Хищ узнал про то, в душе не чаю! Но из-за кутерьмы с курьерами он нанял нас найти потерянный хабар! Вот те крест, от всей души хочу помочь братьям-сталкерам! Но архианомалия, сырье и двойной Шторм дают в сумме клондайк артефактов! – Черные глаза цыгана заблестели от жадности. – Лоц, ты же мне дорог как брат, одной ниточкой повязаны, пошли! Дельфин с Шайбой пойдут искать курьеров, а мы с тобой туда! Без напарника, сам знаешь, не крутануться! Ты ведь как раз своего потерял, а?

Самонадеянность цыгана поражала. Лоцман покачал головой.

– Так и скажи: «отмычка» нужна, – ответил он. – Ну-ну.

– Упаси бог! Какая-такая «отмычка»? Все по-братски!

– Само собой. В последний раз, когда я был «отмычкой», кое-кто плохо кончил, имей в виду.

– Напарник, что ли, твой? Извини-извини! Пошутил! Файлики увидел у тебя, вот и подумал…

– Правильно подумал! – Лоцмана разбирала злость. – Помнишь Мордатого? Косса, его приятеля помнишь? Он в «анархисты» к вам подался.

– Косса помню, как не помнить! Недавно вот пропал.

– Обоих я приложил.

– Брешешь!

– Вот те крест. – Лоцман неуклюже перекрестился, чувствуя в душе неприятный осадок.

– Говорю тебе, никаких «отмычек», все по-братски! Мои направо, мы налево!

– Врешь ведь. Вы же вот болтали, что втроем к госпиталю пойдете.

– О, ты слышал, да? – Отелло поднял глаза к потолку, прищуривая то один, то другой. – Острый слух у тебя, пшал, диву даюсь! Все так! Но как раз сейчас герр Хищ мозгует наш гонорар! Вот и разойдемся!

Верить цыгану было опасно, но, с другой стороны, если все правда, вопрос с деньгами решится за одну ходку. Почву определенно прощупать стоило.

– Отелло, давай начистоту. Ты видел у меня файлы Зубра. Интересные файлы. Может, ты на них глаз положил? Зовешь с собой, чтобы инфу с меня снять, а потом Хищнику загнать?

– Да брось, Лоц, мы же друзья!

– Ну-ну, друзья. Знаю я вашу цыганскую натуру…

– Огорчаешь, брат, недоверием! Память у тебя – ого, а забыл, как жизнь мне спас!

– Когда ты пьяный Якубовича чуть не порезал?

– Да! Да! – Отелло закивал. – Только добрались до Андреевки, и тут такой залет!

– Было дело. Пришлось угомонить, а то устроили бы тебе суд Линча.

– Точно! Момент, и в море! Не забыл я должок, не думай!

Лоцман изучающе посмотрел на цыгана. После того случая Отелло сбежал к «анархистам», и за три года они не пересекались. Возможно, жизнь в Зоне его кое-чему научила… может, действительно хочет рассчитаться за долг.

– Положим, я соглашусь, – медленно произнес он. – Но сначала мне до Дока надо. Пойдешь?

– До Дока? – Отелло соскочил со сцены и, размышляя, принялся ходить туда-сюда. – О, бэнг! Лоц, ты же понимаешь: что знают двое, знает и свинья. Понимаешь? Кто первый, того и прибыток! Понимаешь?

– Понимаю. – Лоцмана не удивил такой поворот. – Дружба дружбой, а денежки врозь. Понимаю.

Жестикулируя и восклицая по-цыгански, Отелло снова забрался на сцену, потом спрыгнул, сел на лавку, вскочил, зашагал по залу, раздумывая, как поступить. Лоцман сидел все это время молча, изучая пятна на потолке, щели в заколоченных окнах. Ждал.

– Давай так! – Цыган что-то придумал. – Я иду к могильнику и жду тебя. Караулю гостей. Ты быстро-быстро утрясаешь дела с Доком и галопом ко мне!

– Обещать не могу, что быстро управлюсь. – Лоцман скривился в гримасе. – У вас автомата лишнего нету? Автомат нужен. Поможешь?

Отелло остановился, почесал лохматую макушку, что-то прикинул в уме.

– Лоц, – уже барыжьим тоном произнес он, – автомат мы найдем! Вопрос в цене! Будь мой, я бы так задарил, как старому другу, но други мои не поймут, не согласятся! Прости-прости!

Ответ был предсказуем. Иного от цыгана Лоцман не ждал.

– Давай авансом, – предложил он. – После ходки в могильник рассчитаюсь.

– Не-е, брат, так не пойдет! – Отелло изобразил на лице неподдельную печаль. – Други мои в долг не ссуживают. Прости. В Зоне ты сегодня есть, а через миг тебя нет! Как твой напарник Зубр, вот! И с кого спрашивать?

– А с кем тогда в могильник пойдешь? Не доберусь один без автомата.

– Да я бы рад! Всей душой! – воскликнул цыган. – Но кто мне без денег его даст! Сам видишь, в латаном «Смерче» хожу, не в новенькой «Свободе»! – Отелло подошел к окну и, глядя в щелку, добавил: – Как думаешь, Хищ обрадуется, если узнает, что у тебя есть тайны Зубра? На его поиски он тоже отправил людей. Даже наемников подключил.

Услышав это, Лоцман помрачнел.

– Не в курсе, – глухо ответил он. – Я с ним еще не общался.

Поиск напарника усложнялся. Отелло отказывался, а другим в «Острове» не довериться. За скидки, бонусы, за некую мзду Хищник мог поручить всем приглядывать за «свидетелем».

– И про кейс еще говорил. Сильно нужен, говорит!

– Автомат он мне железно не даст, даже спрашивать не буду. – У Лоцмана мелькнула мысль отдать цыгану в качестве задатка медальон, но он отверг эту идею. Смерть Отелло за автомат – уже перебор.

– А если продать ему инфу про тебя? Поди, хватит на автомат, а? – Цыган испытующе уставился на Онисима. – Как быть? Идти надо! Без оружия никак!

«Вот же непробиваемый! За копейку мать продаст! Или…»

Лоцман понял. Цыганская натура везде искала и видела выгоду.

– Не купит у тебя ничего Хищ. Я все продал уже, – сказал он. – Как насчет долга за Якубовича? Всем потом расскажешь, что Отелло добрый сталкер, всегда долги возвращает. А иначе мне придется говорить, что Отелло слова не держит. Идет?

– Лоц… – Цыган выглядел так, будто проглотил что-то кислое. – Лоц, брат, ну это прямо… царское предложение!

– Так я тебя за язык не тянул. – Лоцман развел руками. – Жизнь за автомат. Заметь, прибавки сверху не прошу. Тут сам смотри.

Отелло был уже готов разразиться словесной тирадой, но вовремя спохватился.

– Отличная сделка! Ей-богу! – тряхнул он кудрями. – Правда, продешевил ты! Если я спасу твою шкуру, так просто не отделаешься, да?

– Автомат будет мне жизнь спасать. По мне, расчет справедливый.

– Автомат… Ей-ей! Пойду искать! Я свое слово держу! – Отелло протянул Лоцману руку. – И на тебя рассчитываю! Давай не подкачай, старый!

Неугомонный цыган ушел, в актовом зале повисла тишина. Лоцман вновь лег на скрипучие стулья и включил КПК.

Как же быть с напарником? Даже Хищник с его разговором так не тревожил. Беглый просмотр и запрос в сталкерских чатах ничего не дал. Все поголовно были в рейдах, искали артефакты, выполняли задания, и на болота к Доку никто не собирался. Кроме одного…

Человек, выдающий себя за Сухаря, мог уже умереть или быть не один. Его могли уже спасти.

Но других вариантов не имелось.

– Что ж, – вслух сказал Лоцман, – даст бог или Зона, убью двух зайцев.

Часть маршрута, от Буряковки до лесной торговой площадки, уже хожена. Нужно его повторить, а после взять прямой курс до Вектора, без всяких петляний.

Осталось дождаться аудиенции у Хищника и уповать на то, что Отелло не обманет с автоматом.

Утвердившись в решении, Лоцман закрыл глаза и расслабился. Сумрак и тишина «кинозала» умиротворяли. Шелест работающего ноутбука напомнил о фильме. Сцены из «Сталкера» проплывали перед внутренним взором одна за другой, пока наконец не пришло время финала: «Не может Зона исполнить желание Дикобраза – брата вернуть, потому что он в душе Дикобраз».

Лоцман принял эту мысль. Как и то, что никто из героев не стал заходить в Комнату Желаний. Каждый нашел причину сдать назад. Зато потом кино сняли.

«Не, братцы, такая концовка меня не устраивает, – подумал он, надвигая кепку на глаза. – Если дойду до Машины Желаний, шанса не упущу. Рискну, без всякой философии».