Маноло. Едет автобус. Тропический пейзаж. Жарко. Все пассажиры – жители побережья, футболки без рукавов. Среди них мы видим мужчину лет пятидесяти, одетого в черный костюм, с галстуком, шляпой и зонтиком. Ничего общего с другими пассажирами.

Габо. Он из Боготы. Качако. Куда он едет, в Вальедупар или в Венесуэлу?

Маноло. В Вальедупар. Мужчина смотрит в окно, его окутывают воспоминания. Он представляет, как идет за результатами медицинских анализов в Службу социального страхования. Врач говорит, что болезнь неизлечима. Ему осталось шесть месяцев.

Габо. Почему ты не сказал об этом сразу? Потом склеим историю, как захотим.

Маноло. Хорошо. Мужчина, лет пятидесяти, в потертом костюме, приходит в Службу социального страхования в Боготе. Его осматривает врач, который сообщает, что болезнь неизлечима. Он скоро умрет. Мужчина уходит, садится в первый попавшийся автобус – с надписью «Картахена» или «Курумани».

Габо. Почему?

Маноло. Потому что он решил сбежать, оставить свою старую жизнь позади. Двадцать лет проработал в офисе. Двадцать лет подряд перебирал бумажки, так и не сделав карьеру.

Габо. Стало быть, болезнь его спасла.

Маноло. Возвращаемся к автобусу. Герой засыпает. Ему снится красивая девушка. Автобус приезжает в город и останавливается. Мужчина просыпается, смотрит в окно и видит – или думает, что видит, – эту девушку. Он поспешно выходит из автобуса. Девушки нет. Или никогда и не было? Между тем автобус уезжает. Герой спрашивает местных, где можно переночевать. Ему показывают гостиницу доньи Лины. Он приходит, стучит в дверь… Ее открывает девушка из сна. Это племянница доньи Лины, слепой старухи лет шестидесяти, накрашенной и напудренной, как гейша. Не вставая с постели, она подвергает гостя допросу: что в их глуши забыл качако? Герой отвечает первое, что приходит в голову. В конце концов донья Лина разрешает ему остаться. Так начинается роман между ним и девушкой, который будет основан на большой лжи: герой врет, что жил насыщенной жизнью, полной приключений, эмоций и опасностей. Он рассказывает о жизни мечты, а параллельно нам показывают реальную картину: однообразную жизнь офисного клерка… Девушка безумно влюбляется в вымышленный образ и вскоре предлагает вместе бежать из города. Это будет первый раз, когда она уедет оттуда. Всю жизнь она была глазами тетушки, ее поводырем… Им понадобятся деньги, правда, у тетушки их достаточно, и она знает, где они спрятаны. В ту же ночь племянница крадет их.

Габо. А когда она узнает о неизлечимой болезни?

Маноло. Он ей не сказал. Не осмелился.

Габо. Но ты-то должен знать. Важно, чтобы ты нам рассказал. Это один из определяющих моментов как для персонажей, так и для ситуации в целом…

Маноло. Девушка назначает ему свидание в определенное время в определенном месте и, украв деньги, отправляется туда, а его нет. Он не приходит.

Габо. Итак, давай еще раз. Мужчина лет пятидесяти, ведущий однообразную и скучную жизнь, получает известие о том, что скоро умрет. Затем он принимает решение отправиться в путешествие, чтобы изменить свою жизнь, заняться чем-то другим, посмотреть, не произойдет ли с ним что-то удивительное. Он садится в автобус, даже не обращая внимания, куда едет…

Сесилия. По поводу внешности… Герой странно одет.

Габо. Он качако. Они так одеваются. И даже не знают, что в Колумбии есть еще одна страна, где люди носят совсем другую одежду. Стало быть, человек выходит в случайном городе без видимой причины и стучится в дверь дома. Всё наяву. Он просто стучит в дверь, и ее открывает девушка. Затем происходит то, о чем рассказал Маноло. Чего я не понимаю, так это почему мужчина не приходит на свидание. Но в любом случае контуры истории появились. Единственное, чего не хватает, так это концовки.

Роберто. Я подумал, что девушка – это Смерть.

Габо. А-а, свидание в Самарре! Он отправляется на него, сам того не желая. Идея для финала. То есть этот побег только приближает его к смерти. Герой умирает не от болезни, как ожидалось, а от смерти, которую сам и ищет.

Рейнальдо. А он, случаем, не вдовец?

Маноло. Женат, но бездетный. Работает в суде.

Габо. А похоже, будто вдовец. Просто все качако кажутся вдовцами. В смысле, те, что были раньше, потому что нынешние выглядят вполне счастливыми и танцуют даже лучше, чем люди с побережья. Значит, герой работал в суде или в нотариальной конторе. Бумажная работа. Нотариус с очень хорошим почерком, очень дотошный, очень сметливый. Начальство поручало ему важную работу. Иными словами, бюрократ из бюрократов. Если бы он был вдовцом, имел бы дочь, которая живет не с ним, а в соседней квартире. Вероятно, нам не понадобится эта информация в фильме, но ее можно использовать для объяснения его поведения, решений, даже… Почему ты не хочешь, чтобы он стал вдовцом, Маноло?

Маркос. Чтобы он ушел, не попрощавшись с женой.

Маноло. В этом все и дело.

Габо. Уехать, никому не сообщив? Такую новость сообщить надо. Она запускает историю. Помните, как в фильме Куросавы «Жить»?

Маноло. Герой понимает, что у него рак, по симптомам других пациентов, когда сидит в приемной. И потом уходит. Он не решается зайти в кабинет врача.

Габо. Лучше, если ему скажет доктор. Но давайте разберемся: есть у него семья или нет?

Сокорро. Если есть, то он не может уйти от жены, не попрощавшись. Нельзя просто так бросить спутницу жизни, кто стирал ему носки и все такое. Если он вдовец, у него все равно должна быть женщина – хозяйка квартиры или уборщица, – с которой у героя сложные отношения, потому что между ними могла пробежать искра или же случился какой-то разлад…

Габо. И за полчаса мы обязаны ее увидеть хотя бы разок. Например, когда он приходит собрать вещи.

Сесилия. Но ведь он должен сесть в автобус без багажа.

Маркос. Мы с Маноло придумали, что болезнь – цирроз печени. Доктор спрашивает: «Вы много пьете?» Он отвечает, что давно завязал, а врач качает головой: уже ничего не поделаешь. Герой выходит из клиники, звонит жене, но та не дает ему и слова сказать, начинает пересказывать всякие сплетни… Она не знает, что муж ходил на прием.

Габо. Итак, герой бросил пить, приложив немалые усилия, и оказывается, что это не помогло. Он все равно умрет от цирроза. И когда он слышит новость, первое, что делает, – идет в бар и хорошенько надирается. «Гребаная жизнь! Идиотская работа столько лет, и ради чего?»

Маркос. Герой заходит в первый попавшийся бар и говорит незнакомому бармену: «Посмотри, что со мной стало». И рассказывает свою трагедию.

Габо. Да, бармены – исповедники пьяниц. Забулдыги всегда с ними откровенничают.

Рейнальдо. Это не просто бар, а место, где он каждый день пьет кофе. Он ходит туда сто лет. Войдя, садится на свое привычное место. И тут же, без лишних слов, ему приносят кофе. Но он раздраженным жестом отказывается: «Мне чего-нибудь покрепче». Бармен смотрит на него, пораженный.

Маноло. Сначала звонит жене, потом заходит в бар, потом – на остановку и спрашивает: «Какой автобус следующий?» – «На Курумани». И он тут же покупает билет.

Габо. Остановка должна быть напротив бара. Поэтому ему и приходит в голову уехать. Он видит, как люди снуют туда-сюда, и думает: «Почему бы и нет?»

Маркос. И вот тут начинается действие. Он рассказывает бармену о случившемся, и дальше запускается сюжет.

Габо. Да, не нужно лишний раз напрягать зрителя. Наступает момент, когда пора обо всем рассказать. И здесь герой хватает бармена за грудки и все выкладывает. «Смотри, – говорит, – я торчу в офисе тридцать лет, чтобы заработать на спокойную старость, и вот что со мной творится. К черту! В задницу эту работу! И дом тоже! И хрен тебе, а не деньги за это пойло. Усек?» Он выходит на улицу и садится в первый попавшийся автобус. А что будет дальше, мы уже знаем. Затем происходят странные события, которые приводят его прямо к смерти. И все. Вот и вся история. Остается только тщательно прописать детали, чтобы история была плотной и не длилась больше получаса.

Глория. Я все равно не понимаю, почему он уходит, так и не сказав жене…

Габо. Мы до сих пор не знаем, позвонит он ей или нет. Пока единственное, что нам известно наверняка, – если мое предложение будет принято, – это то, что мы уже озвучили, включая пьяную исповедь бармену, потому что она выглядит вполне естественно… Первое, что приходит на ум парню, попавшему в такую ситуацию, – выговориться. И выместить свою злость на всех подряд: просто потому, что его жизнь рушится. Вам не нравится это предложение? Оставьте сюжет мне, я напишу сценарий. Без шуток.

Роберто. Не согласен. Я против фильмов, где факты проговариваются и ситуации разрешаются устно.

Габо. Ты так думаешь, потому что еще слишком молод. Когда станешь старше, ты поймешь, что люди не всегда понимают сюжеты. Поэтому лучше говорить напрямую. По крайней мере, я ценю такую любезность. Обычно я засыпаю под фильмы. В детстве меня приучили ассоциировать темноту со сном. Когда свет гасили, я ложился спать. Вот и теперь: если я смотрю телевизор с включенным светом и кто-то его гасит, то через некоторое время я уже крепко сплю. То же самое и в кинотеатре: как только начинается сеанс и гаснет свет, я засыпаю. Иногда я внезапно просыпаюсь, вижу актера и говорю: «А это кто?» Я бы понял твои возражения, Роберто, если бы речь шла о каком-то упрощении: например, ты не знаешь, как рассказать историю в образах, и единственное, что приходит на ум, – попросить актера ее рассказать. Но в данной ситуации это даже не повествовательный прием, а естественная реакция. Парню нужно выговориться. Излить душу бармену – настолько натурально, что уже кажется штампом из детективов и ковбойских фильмов. Можно поискать и другого конфидента, но в такой ситуации…

Маркос. Мне нравится идея про незнакомый бар. Он заказывает выпивку и, когда ему приносят стакан, рассказывает историю…

Габо. Бармен думает, что очередной пьяница пришел излить душу…

Рейнальдо. Бармен слушает его без интереса. Вернее, он делает вид, что слушает, но на самом деле ничего не слышит.

Габо. Единственное, что меня беспокоит, это цирроз печени. Потому что придется его лечить.

Сесилия. Я думала, что у него рак или что-то подобное…

Габо. Может быть, ему назначили лечение, а он от него отказался? «Как? Облучение, химия и все такое? Чтобы у меня выпали волосы? И что в итоге? К черту лечение!..» Мне нравится такая реакция. Он издевается над смертью. Смерть подготовила дело вполне нормально, очень официально, а он своей реакцией подшучивает над ней и отправляется на поиски другой погибели.

Рейнальдо. Я отчаянно пытаюсь добраться до двери.

Габо. Конечно, тебе хочется добраться до двери, потому что именно там начинается фильм. Но сначала нужно узнать, что за герой в нее стучится. Потому что он воображает, что найдет там счастье – пусть ненадолго, – а оказывается, что находит смерть. Раннюю смерть, предвосхищающую смерть. Теперь я вижу еще варианты: а что, если девушка, открывающая дверь, его ждала?

Маноло. Тогда это будет другой фильм.

Габо. Правда. Фильм, который начинается с того, что девушка встает с постели и начинает делать работу по дому. Ей надо мыть полы, стирать одежду… Она горничная. Весь дом на ней. И однажды она говорит себе: «Черт, как бы я хотела другой жизни! Если бы я только могла сбежать отсюда! Я бы ушла с первым, кто постучит в эту дверь…» И вдруг: тук-тук-тук. Запишите, из этого выйдет еще одна история.

Маноло. Это уже тянет на полный метр. У меня есть минутная история. Кстати, очень колумбийская. Город в руинах, пустынный, на горизонте столбы дыма, горящие дома, повсюду мертвые солдаты и лошади… Посреди обломков заметно движение. Это тяжелораненый мальчик, который ползает и что-то ищет. Находит один труп, другой и вдруг слышит стон. Это умирающий офицер. На форме, покрытой пылью и камнями, все еще можно разглядеть знаки отличия. Мальчик наклоняется над ним, жестом приветствует его и говорит: «Сеньор, мы победили».

Габо. У меня есть другая. Начало я придумал давно, но никак не мог придумать развития. Итак: огромный зал, в нем двадцать или тридцать красивых, полностью обнаженных девушек занимаются художественной гимнастикой. Вдруг раздается звонок, и голос произносит: «Хорошо, девочки, урок окончен». Они бегут в раздевалку. Зал пустеет. Девочки возвращаются – в монашеском облачении. Идея бы понравилась Бунюэлю. Но мы отвлеклись, вернемся к нашей тридцатиминутке.

Роберто. Мне не дает покоя вопрос: не лучше ли герою ехать поездом, а не на автобусе?

Габо. Я уже представил себе череду пейзажей, автобус, спускающийся по склону, въезжающий через расщелину в пустыню… Один из тех колумбийских автобусов, которые в Мексике называют «гуахалотеро». Он мог бы ехать через кофейные плантации, поля сахарного тростника…

Сокорро. Я представила еще один персонаж. Который бы сидел рядом, когда автобус поедет через пустыню.

Габо. Если мы знаем, что человек скоро умрет, все, что происходит рядом, становится особенно значимо. Там могут быть даже ловушки.

Роберто. Я думал о таких поездах, как в Бразилии, в Перу… Еще я помню один боливийский, который называют «Поездом Смерти». Я собирался поехать на нем и пришел на вокзал заранее, так как полагал, что все места будут заняты, но людей, наоборот, было очень мало… Я сел, поезд тронулся, меня сморило, а рано утром я проснулся и увидел страшную толпу. Никогда не думал, что в вагон может уместиться столько народу. И вдруг одна женщина, индианка, положила мне на колени сверток. «Подержи, – говорит, – я скоро вернусь». И ушла. Не знаю, что в нем лежало. Кажется, мясо.

Габо. Можно и на поезде. Герой выпивает. Бармен, который хорошо его знает, спрашивает: «Ты куда?» А тот отвечает: «Не знаю! К черту все!» Склейка – и мы видим поезд: чу-чух, чу-чух!

Роберто. Да, так интереснее. Как пространство и как образ. А что касается девушки, то нам придется слегка выйти за рамки клише; она должна быть взрослой женщиной, а не девчушкой. Красивая, но зрелая женщина, у которой за плечами целая жизнь.

Габо. Посмотрим. Ясно одно: это будет женщина. А не трансвестит. Хотя если задуматься, это тоже неплохая идея; разве герою не хотелось новых впечатлений? Вот и пусть развлекается!

Рейнальдо. Автобус уютнее поезда.

Глория. Но в поезде может происходить больше событий.

Рейнальдо. А какое нам дело до того, что происходит в поезде? Разве мы не решили, что фильм начинается с двери?

Габо. Сокорро, с каким персонажем садится герой?

Сокорро. Рядом с чернокожей женщиной, которая залезает в автобус с мраморной плитой наперевес. Это надгробие. Только что эксгумировали останки ее мужа, умершего четыре года назад. Она перенесла их в склеп и теперь везет надгробие домой. Когда она садится, то начинает полировать его тряпочкой.

Габо. Надгробие рядом с парнем, который скоро умрет? Слишком явная аллегория. Прибережем этот персонаж для другой истории. Давайте создадим папку с нашими набросками.

Сокорро. Подождите. Мужчине, как и Роберто, оставили сверток с мясом, и он выходит из автобуса, потому что жутко устал.

Роберто. Или еще лучше: эта женщина внезапно выходит из поезда, а он, сам того не осознавая, идет за ней: «Сеньора, ваш сверток…»

Габо. Не думаю, что мы везде должны подчеркивать причинно-следственные связи. Сейчас главное – порывы героя. Он выходит, где ему вздумалось, и стучится, куда ему вздумалось. Если увязывать все действия между собой, можно потерять свежесть. Хитрость в том, что его действия кажутся случайными, но эти мнимые случайности неумолимо ведут к гибели.

Маноло. Автобус останавливается, чтобы пассажиры могли перекусить. Все спешат, кроме героя; и когда все садятся обратно, он спокойно продолжает трапезу. Ему не хочется торопиться, вот и все. И все равно, где оставаться.

Роберто. Но мы должны позаботиться, чтобы была ясна причина решений. Если он просто плывет по течению, то в нем ничего не изменилось. Так всегда и было. Но теперь он хочет обмануть смерть и жить яркой жизнью. Должно произойти что-то очень значительное, чтобы он остался в этом месте просто потому, что ему так захотелось.

Габо. Если так не сделать, зритель может подумать, что мы от него что-то утаиваем. Герой должен поднять бучу в автобусе, требуя остановиться. «Здесь нет остановки, сеньор», – говорят ему. «А я хочу здесь, черт побери!»

Роберто. Или поезд останавливается из-за преграды на путях, и все выходят поглядеть, что там. Огромный валун. Все пытаются столкнуть его, расчистить рельсы. Но не герой: он смотрит по сторонам и чувствует странное воодушевление. Поднимается на холм, видит городишко неподалеку и направляется туда. Тем временем машинист дает гудок, поезд возобновляет путь, но ему уже все равно.

Виктория. Становится интереснее, появляется что-то харизматичное…

Сокорро. Возможно, он ощутил новые, неведомые эмоции…

Маркос. Я представляю скорее пустынный пейзаж. Никаких гор. Все бедно и тускло. Что-то вроде перуанского побережья.

Габо. В Колумбии есть похожие места, в Гуахире.

Сесилия. Нужно подчеркнуть его новое отношение к жизни. Он думает: я болен, потому что вечно следовал правилам, работал чиновником, жил по графику, согласно строгому распорядку. А теперь я хочу путешествовать, делать что душе угодно.

Габо. В Боготе он говорит бармену: «Я никогда отсюда не выбирался. Разве что ездил по воскресеньям в Сипакиру есть соленую картошку, да и все. А теперь я отправляюсь в путь. Это мечта всей жизни». Зритель подумает, что герой мечтает о Венеции или чем-то в этом роде. Нет: ему без разницы. Нужно подчеркнуть это, чтобы исключить подозрения, будто он выходит в месте, где уже бывал. А он нигде не был. Вам не кажется, что персонаж становится более цельным?

Сесилия. О том же говорил Маноло: «Автобус уезжает? Пускай, я еще не доел». Или: «Сеньор, остановите, мне нужно по-маленькому». – «Нет, здесь нельзя». – «Либо ты остановишься, либо я здесь все обоссу». Герой бунтует впервые в жизни.

Рейнальдо. Мы не можем сообщить человеку чувства, которых у него нет. Его боль в том, что он собирается сделать определенные вещи, но слишком поздно. Эти эмоции от видов или детская истерика… Он не может переживать их, потому что в нем их нет.

Сокорро. Почему нет? Теперь он видит то, чего раньше не видел, и находит в душе то, что было скрыто.

Виктория. Пейзаж не обязательно должен быть грандиозным. Может быть и плоским. Одна из деревушек, затерянных на равнине. Он ведь ищет не то, что туристы.

Габо. Он выходит в одной из этих деревушек, потому что замечает ярмарку. И музыку. Там веселятся, катаются на каруселях. Чего он не делал с детства. Пусть выглянет в окно автобуса или поезда и это увидит. В Латинской Америке можно заметить самое разное, стоит только выглянуть в окно.

Роберто. Если он выйдет поесть, то может заметить, как та самая девушка разговаривает с хозяином кафе. Она его чем-то цепляет. Потом он будет искать ночлег и, когда откроется дверь, снова с нею встретится.

Дениз. Вряд ли ему на пороге смерти захочется что-то делать; скорее, он продолжит плыть по течению. Надо выяснить, чего он хочет, поместить в определенную ситуацию и посмотреть, как он отдается на волю обстоятельств. Потому что человек стоит на пороге смерти – и поди разбери, что для него важно, а что нет.

Роберто. Видимо, его можно охарактеризовать двумя способами: либо он бунтует и посылает все к черту, либо пугается и еще сильнее отдается обстоятельствам. Мы должны выбрать…

Глория. Этот персонаж не похож на того, кто способен на бунт.

Сокорро. Я думала, мы уже договорились, что он бунтует. Из плоского персонажа, клерка, он превращается в человека посложнее, меняется. А если нет, то в чем история? Он ведь не обязательно должен крушить все на своем пути.

Глория. Его бунт уже проявился в Боготе, когда он сел в случайный автобус.

Роберто. Надо прояснить: герой бунтует против своей жизни, против прошлого или против смерти?

Маркос. Против жизни.

Виктория. И так находит женщину.

Габо. Извините, мне нужно выйти. Когда я вернусь, история должна быть готова.

Роберто. Я настаиваю, что мы должны обозначить мотивы. В Боготе герою не обязательно садиться на случайный автобус. Он подходит к станции и видит разные открытки. Его внимание привлекает одна, черно-белая. И сойдет он в месте, которое похоже на эту картинку. У него появляется замысел. Он скоро умрет, но есть кое-что – это нелегко объяснить, – что ему нужно сделать.

Сокорро. Ты хочешь создать метафору, провести параллель?..

Роберто. Почему нет? Это место могло бы стать символом освобождения.

Маноло. В Боготе рассказывали историю про жителя Анд, оказавшегося на побережье: «А где тут море?» Это история человека, который никогда не покидал гор.

Маркос. Да, и он решает отправиться в путешествие, потому что видит, что компания называется «Viajes Marazul».

Роберто. Море может подойти, да. Оно связано с эмоциями, с чувствами.

Маркос. Вот бы еще соединить морскую тему с открыткой.

Сокорро. Проще простого. На станции он видит картинку, на которой изображено море. Он вглядывается в нее, изучает… а потом мы видим, как он едет в автобусе.

Маркос. Да, он смотрит на открытку, хватает ее, переворачивает, а потом – склейка и мы видим его в поезде. Потому что я за поезд.

Маноло. А мне больше нравится автобус. Всего будет три мизансцены: салон автобуса, с горным пейзажем за окном; дорога по склону к пустыне и, наконец, берег, волны бьются о скалы. Герой выходит в небольшом прибрежном городке.

Сокорро. На нем пиджак, галстук, шляпа… и вдруг он снимает туфли и подходит к самому берегу… Но куда подевалась девушка? Когда ее выход?

Роберто. Вот и мне интересно: когда мы доберемся до двери?

Глория. Герой идет обедать в ресторан, в пансионат, и там встречает девушку – та работает официанткой. Она ссорится с начальником, бьет посуду и уходит. Герой теряет дар речи от увиденного.

Роберто. Нужно решить две вещи: во-первых, как засунуть его в деревню, и во-вторых, как увязать девушку с морем.

Рейнальдо. Открытка должна работать на контрасте. Он выходит на побережье, глядит на море… и разочаровывается. На открытке море совсем другое. «И вот я здесь, – думает он, – а что теперь?» Он выбрасывает открытку, и тогда появляется женщина.

Роберто. Он может любоваться морем, но как долго? Рано или поздно ему придется задаться вопросом: а что теперь? Он отправляется в путь и тогда начинает кое-что понимать…

Сокорро. Действия совсем мало. А ведь мы собираемся снимать коммерческий фильм.

Роберто. Есть внутренние действия. Во-первых, героя мотивирует открытка; мы узнаем, что его цель – море. Во-вторых, он сравнивает придуманный образ и реальность; это тоже действие. И в-третьих, он чувствует разочарование, выбрасывает картинку и отправляется в путь. Это можно показать так: герой приходит, впечатляется, снимает обувь, мочит ноги, достает открытку. Любуется закатом, стоя в воде. Снова смотрит на картинку, бросает ее в море и уходит.

Маркос. Он голоден. Ему нужно поесть.

Сокорро. И тогда он встречает женщину.

Роберто. Которая тонет в воде.

Маркос. Может, русалку?

Сокорро. Он не умеет плавать.

Роберто. Море не может быть просто фоном. Надо его задействовать. Поэтому женщина должна быть связана с морем.

Виктория. Пусть они встретятся на берегу.

Глория. Он идет в пляжное кафе, а она работает официанткой.

Маркос. Или это дочь рыбака.

Сокорро. А конфликт? Должно же быть напряжение.

Глория. Может быть, в кафе будет ссора? В запале героиня разобьет посуду.

Маноло. К берегу причаливает маленькая лодка с женщиной. У нее зонтик и платье в цветочек. Красивая дама с побережья.

Роберто. Дама? Разве мы не договорились, что она еще молода?

Глория. Да, и ее не устраивает собственная жизнь.

Виктория. Он может сначала увидеть ее в море, а затем снова заметить в кафе. Когда они встретятся, между ними уже будет зрительный контакт.

Глория. А почему он ее запомнил?

Роберто. Ты же сама сказала: она яркая, красивая, чувственная…

Маркос. Похожа на Сонию Брагу.

Виктория. Не будем забывать, что она – смерть. И кто кого замечает: он ее или она его?

Роберто. Она. Герой идет по пляжу в странной одежде, а она, рыбачка, идет навстречу… и, увидев его, не может сдержать усмешки: «Что вы забыли на пляже в таком костюме?»

Глория. Завязывается разговор, и она спрашивает, где он остановился.

Роберто. Если задуматься, ей не обязательно нападать на него. Она может прийти с подругой, с другим человеком, чтобы не создавать двусмысленную ситуацию.

Дениз. Ему придется сделать что-то, чтобы привлечь ее внимание.

Роберто. Об этом позаботится море. Он пришел к морю, а оно в ответ дарует ему встречу с женщиной.

Сокорро. Значит, мы опять сидим на символах!

Маркос. Это будет только подразумеваться, как некое ощущение.

Сесилия. Ее действие в момент встречи должно намекать на то, что в итоге она сделает с героем. Если героиня воплощенная смерть, то у зрителя должно возникнуть ощущение, что встреча неслучайна, что она всегда его ждала.

Роберто. И она соблазняет его.

Сокорро. Не в сексуальном плане. Она манит его и уводит.

Роберто. Он чувствует притяжение, потому что сейчас смерть выглядит как жизнь.

Рейнальдо. Герой спрашивает девушку: «Где здесь можно переночевать?»

Сокорро. Нужно выжать больше из его одежды; он же так причудливо выглядит.

Виктория. Он заходит в кафе, чтобы поесть. К нему подходит официантка. И, не в силах оторвать взгляд, спрашивает: «Где вы откопали такой наряд?»

Маркос. Или она смотрит на него в окошко, пока он еще на улице. С чего бы? Из любопытства? Непонятно. Мы всё узнаем в конце.

Роберто. Почему мы зациклились на ресторане или баре? Пускай он встретит ее на пляже. Нет необходимости создавать еще одну локацию.

Сокорро. Вам не кажется, что пора резюмировать идеи? Первая – у Глории: они встречаются в ресторане, девушка закатывает сцену, и между ними завязываются отношения. Вторая – у Роберто: герои встречаются на пляже, и все начинается с ее насмешки. И третья – у Маркоса: она работает официанткой и замечает героя издалека…

Маркос. Он заходит внутрь, садится, а она говорит сухо: «Есть только рыба». Чтобы подчеркнуть дистанцию, прибавить их встрече агрессивную нотку. Можно усугубить ситуацию, если она прольет соус на его костюм. «Ай, извините! Пойдемте, я почищу», – говорит она, указывая на заднюю комнату.

Рейнальдо. Бар должен быть пустым. А лучше – пусть будет занят только один стол: какие-то шумные ребята, пьют пиво и играют в карты или домино. Поэтому она может без проблем уйти.

Глория. Мы тем временем потеряли взрыв чувств героя при виде жизненной силы героини.

Роберто. Когда они идут в заднюю комнату и героиня начинает чистить лацкан, она игриво говорит: «И что вы тут забыли в таком костюме?» Потом он остается в деревушке, и женщина мало-помалу меняет его, соблазняя. Однажды ночью она приглашает его на пляж. Они собираются заняться любовью на песке. Но этому не бывать. Он умирает раньше. Не знаю как, но умирает.

Маркос. Бедняга! Впервые в жизни с красивой женщиной и – бац! – умирает.

Сокорро. Итак, мы вышли на финишную прямую, – но где в итоге они встречаются?

Виктория. Пускай на пляже. Он впечатлен ее грацией, легкостью…

Сокорро. Она привлекает столько внимания, потому что она женщина с побережья, настоящая красавица, сильно отличающаяся от дам, которых он видел раньше.

Виктория. А потом склейка, и мы видим, как он уже сидит и ест.

Маркос. Перед этим она пошла на пляж за рыбой. Потом вернулась в кафе через заднюю дверь и в окно наблюдала, как он заходит внутрь.

Маноло. Есть три цепочки событий. Парень гуляет по пляжу. Женщина проходит мимо с корзиной, полной рыбы. Это красиво. Он приходит в ресторан и садится. Она жарит рыбу. Берет заказ. Случайно пачкает его костюм. Чистит его тут же, на глазах у всех. И шутит: «Сними эту одежду… Жарко же!..» Его впечатляет ее непринужденность. Он платит и уходит. Гуляет по городу в поисках места для ночлега. Стучит в дверь… и ее открывает эта женщина.

Маркос. А вот и Габо. Как раз вовремя.

Габо. Уже закончили? Выкладывайте.

Маноло. Мы кое-что изменили. Герой садится на поезд и уезжает из Боготы, потому что хочет увидеть море.

Роберто. Стимул – почтовая открытка.

Маноло. Есть два варианта: либо он видит картинку в своей конторе, либо на остановке. Он решает отправиться туда или в похожее место. И правда, он хочет увидеть море. Мы до сих пор не знаем, что будет происходить по дороге и на чем он поедет. Но совершенно точно, что он встречает женщину там, на побережье.

Габо. А дверь? Он больше не стучится?

Маноло. Нет.

Габо. Ну что же, получается совсем другой фильм!

Маноло. Да, с тех пор как мы добавили море, фильм изменился. Добравшись до побережья, герой идет по пляжу, а героиня движется навстречу с тазом или корзиной, полной рыбы. Первая встреча. Затем он идет поесть, и там они впервые заговаривают, потому что она официантка и случайно пачкает его одежду…

Габо. Судя по всему, он все еще одет как качако, среди всех этих шортиков и бикини…

Маркос. Нет-нет, никаких бикини. Это глухая рыбацкая деревня, пустынный пляж.

Маноло. Она чистит пиджак, а затем – вполне возможно – появляется ее муж, и начинается драка. Наш герой, которого я для ясности решил назвать Наталио, пропускает удар и теряет сознание. Проснувшись, он обнаруживает, что женщина за ним ухаживает. Как он умирает? Я вижу два варианта: первый – его убивает муж; второй – она находит открытку и говорит, что знает это место и, если он хочет, отведет его туда. И здесь он умирает, но я еще не решил как. Правда в том, что эта история уже не та, что я задумал. Пока герой не уезжает из Боготы к морю, все в порядке, но потом…

Габо. Все еще очень расплывчато, не хватает фактуры. Но это подождет. Теперь наша проблема – структура.

Роберто. Фактуру придадут отношения героев.

Габо. Пока все выглядит нечетким. Раньше, когда он стучал в дверь, событие казалось совершенно необычным: стучишь в дверь – и находишь там жизнь, которая на самом деле является смертью. В этом была особая сила, сила абсурда.

Маноло. К слову о том, что вы сказали: я думал, что автобус может остановиться на въезде в деревушку, где идет ярмарка. Вдали звучит музыка. Герой дремлет, открывает глаза и за окном видит девушку. Совсем близко. Почему? Потому что она едет с подругой на тележке с большим крутящимся колесом, которая вдруг останавливается напротив окна. Они начинают смеяться, слегка подшучивая над героем. Тогда он поднимается и выбегает из автобуса.

Габо. Мы не должны забывать, что она – смерть. Колесо снова напоминает «Жить» Куросавы. В жутком месте разбили детскую площадку, и есть сцена, когда персонаж садится на качели и напевает, камера при этом фокусируется на нем. Конечно, это песня на японском языке, но она врезается в память, потому что это песня смерти. Тот, кто смотрел фильм, не забудет ни эту песню, ни этот ужасный парк. Нам нужно четко дать понять, что девушка – смерть. Возможно, позже нам этот факт не понадобится и мы обойдемся без него, но сейчас, если мы в него верим, персонаж вырисовывается.

Роберто. В глубине души нам не нравилась мысль, что герой стучится в дверь.

Габо. Понимаю. Снимать дверь – значит снимать о том, кто живет в доме, а не о госте. А у нас история человека, с которым ничего не происходит и который чувствует, что судьба внезапно постучалась в его дверь. Судьба или смерть, как знать…

Роберто. Идея про открытку и море неплохая. Герой смотрит на картинку, видит море, у него рождается мысль. Он высаживается в рыбацкой деревушке, бредет по пустынному пляжу, не переодеваясь, и впервые видит море. Затем появляется девушка, его впечатляет ее чувственность. Это смерть под маской жизни. И тут она начинает его соблазнять.

Габо. Инициатива всегда исходит от девушки?

Роберто. Да. Маноло предложил, чтобы она отвела героя в то место, которое он ищет, которое указано на карте. И это путешествие приведет его прямо к смерти. Больше всего мне понравилась идея, чтобы он пошел к побережью, а оттуда, именно с моря, пришла женщина. Всю свою жизнь человек подавлял эмоции, чувства; и теперь, когда он находит возможность выпустить их на волю, жить полноценно, оказывается, что он находит смерть. Итак, в конце концов он умирает так же, как и жил: разочарованным.

Сесилия. Есть серьезная проблема с характером девушки: ей не хватает энергии. Мы не смогли ничего придумать.

Габо. Она постоянно в движении. Не станет ли проблемой то, что ей все время приходится двигаться?

Сесилия. Она движется, но ничего не делает. Если она смерть, ей следует заниматься чем-то необычным. И мы не учли этого ни при ее описании, ни при их первой встрече.

Габо. Встреча должна быть похожа на столкновение. Практически лоб в лоб. Что-то в этом роде – рру-у-уммм – вроде тех событий, которые старое кино сопровождало музыкальными битами – тратататаммм. Можно сделать по такой схеме: он находится в ситуации, которая как будто определяет ход всего действия; и вдруг приходит она – и все меняется.

Элид. Он приходит на берег моря в костюме качако, снимает обувь, носки и заходит в воду. Она наблюдает за ним издалека, у нее создается впечатление, что он хочет покончить жизнь самоубийством. Он идет вперед, немного колеблется и возвращается на пляж. Засыпает на песке. Проснувшись, он видит склонившуюся над ним невероятную женщину. И это дает ему толчок…

Габо. Хорошо, что Смерть спасает его от смерти, поскольку время еще не пришло. Она должна предстать перед героем как нечто необычное, магическое, мгновенное и определенное. Чего я не вижу, так это локации. Все пляжи одинаковы.

Роберто. Это рыбацкая деревня.

Габо. Женщина должна быть черной. Крупная чернокожая женщина с мифическим ореолом, к тому же любит петь. Хотя и не поет в фильме.

Маркос. Это можно. Кто-то вроде Марии Бетании.

Габо. Персонаж постепенно вырисовывается. Я почти вижу эту черную женщину, хотя сейчас у нас нет времени разбираться с ней, мы не знаем, откуда она и куда идет.

Сокорро. Я хотела бы подвести итог тому, что мы сделали: в сущности, единой позиции нет. Были общие предложения, но у всех сложились разные мнения относительно истории.

Габо. Так всегда и бывает. Вот почему существует семинар. В противном случае он не имел бы смысла. И не рождались бы безумные идеи, которые приходят мне в голову, а именно, что эта женщина едет с ним в одном автобусе. Они еще не встретились и даже не увиделись, а она уже к нему пришла.

Сокорро. А если бы мы предвосхитили ее появление иначе? Мы слышим голос, ее пение, как только герой приближается к пляжу. Она оказалась бы своего рода Крысоловом. Он чувствует магическое звучание голоса, идет на звук и находит за скалой женщину, чистящую рыбу.

Габо. Да, что-то очень повседневное, ничего идеализированного или фантастического.

Рейнальдо. Почему бы нам не вернуться к идее сравнения моря на открытке и в реальности? «Ну и что теперь?» – спрашивает герой. И тут он видит, как женщина отрезает рыбьи головы.

Габо. Или детские.

Рейнальдо. В смысле?

Габо. В этой истории нет безумия, вот что я хочу сказать. Вы слишком серьезные.

Роберто. Но, Габо, твое предложение посадить ее в автобус противоречит тому, что она приходит из моря, что он должен отправиться к морю, чтобы найти ее…

Габо. Ты греческий романтик. Средиземноморского разлива. Все бразильцы родом из Средиземноморья.

Маноло. Давайте придерживаться идеи открытки. Черно-белая открытка.

Габо. Это хорошее визуальное средство. Есть открытки с изображением моря, джунглей, гор… Он видит кучу картинок и выбирает ту, где нарисовано море. Признаюсь, это меня расстроило, потому что я оставил парня без точного пункта назначения, немного плывущим по течению, а теперь вижу, что он полон решимости куда-то добраться. Но так и есть, он направляется к морю. Сам того не зная, он уже выбрал место своей смерти. А в прежней версии он просто отправлялся на поиски приключений – посмотреть, что произойдет. Как в рыцарских романах.

Роберто. Мне кажется, пляж – не локация с открытки. Когда он выбирает открытку, он делает это не потому, что хочет найти конкретное место, а потому, что хочет увидеть море.

Элид. Я согласен по поводу безумных вещей. А то получается, что персонаж ищет приключений, но особо ничего не делает, только ездит на автобусе.

Габо. Терпение. Помните о разных слоях краски: сначала нужно нанести один слой, подождать, пока он высохнет, затем еще один слой и так далее… Странности могут начаться уже в автобусе или в поезде, здесь ничего сложного, чисто технический вопрос.

Элид. Я имею в виду конец пути. Герой просто остается у моря, и все. Ну или гуляет по пляжу.

Габо. Вот мы и пытаемся выяснить, что он делает дальше.

Элид. Он должен заняться чем-то непривычным. Кто-то сказал, что в баре или ресторане, где работает женщина, какие-то парни играют в домино. Ну, пусть он подойдет к ним и спросит: «Где мне взять бутылку рома?» Или: «Где здесь бордель?» Может быть, он найдет в борделе танцовщицу и…

Габо. Еще одного борделя кинематограф не вынесет.

Сокорро. Этот образ, как она чистит рыбу, отрезает рыбьи головы…

Габо. Да, в окровавленной рубахе. Хороший образ. Пока персонаж не оформился, надо искать образ.

Роберто. Можно вернуться к идее шутки, построить на ней отношения героев. Увидев одежду качако, женщина…

Габо. Его убивают ради шутки! Смотрите, парень приезжает в рыбацкую деревню в своем костюме. Над ним насмехаются, но беззлобно; и из-за одной такой шутки его случайно убивают. Никто не хотел ничего плохого, но что вышло, то вышло. Помните, как в фильме «Обгон»? Картина запоминается, потому что гибель приходит неожиданно.

Маркос. Есть история о том, как гринго приезжает в пампу, все идет своим чередом – его учат пить мате, ездить на лошади, – и в конце концов подсовывают раскаленную ложечку для мате.

Габо. Смеха ради. «Давайте его подразним», – говорит один из рыбаков, заметив приближающегося качако.

Сокорро. Над ним смеются даже местные детишки.

Габо. Они тискают его, толкают, подбрасывают…

Сокорро. И в конце концов бросают в воду.

Габо. Фильм стал заметно живее.

Роберто. Девушка и рыбаки предлагают отвезти его в то место с картинки, которое он ищет. Дорога становится все более извилистой. А в итоге – шиш. Скалы, море, небо… Путешествие начинается как простая шутка, но оборачивается кошмаром. Когда они приезжают, парень умирает. Рыбаки изумляются: что случилось? И только девушка знает истину: это она привела его к смерти.

Дениз. С чего бы ей это делать?

Маркос. По злобности натуры.

Маноло. На атлантическом побережье Колумбии есть рыбацкий городок Таганга. Там очень узкая бухта, окруженная горами, где рыбаки раскидывают сети.

Габо. Почему бы тебе просто не сказать, что она самая красивая в мире? Или не рискнешь?

Маноло. Вода настолько спокойная и прозрачная, что рыбачить можно прямо с берега. Есть несколько мужчин, дозорных, которые наблюдают за морем со скал и, когда видят приближающийся косяк, дают сигнал рыбакам сомкнуть сети. Дозорных называют соколами. Итак, Наталио можно было бы отвезти в одно из этих соколиных гнезд, почти недоступных, и оставить там. Шутки ради.

Габо. Коллективная шутка, которая оборачивается коллективным преступлением.

Маноло. Они оставляют его на скале, чтобы посмотреть, что он будет делать, как справится с такой ситуацией. А на следующий день один из дозорных видит среди рыб мертвого качако.

Габо. Труп приплывает в бухту в своем костюмчике.

Маноло. И с закрытым зонтиком на груди.

Габо. Или с открытым. Хороший образ: он плывет в прозрачной воде, весь разодетый. Что же, финал мы придумали. Теперь нужно заполнить пространство до него. У меня давно была похожая идея для сценария – образ тонущего в пруду вице-короля, – но это не важно, я от него отказываюсь.

Сокорро. Дети, несмотря на свою невинность, могут быть очень жестокими. Более того, они живут на консервном заводе, а этот мужчина – правительственный посланник, который должен выступать в качестве посредника. Растроганный гостеприимством местных жителей, он принимает решение в их пользу и, соответственно, в ущерб заводу. Рыбаки возвращают себе то, что у них отобрали, или завладевают чем-то, что считали своим. А когда выясняется, что он не посредник, рыбаки отказываются возвращать имущество и руководство консервного завода мстит непосредственно герою.

Габо. Это уже для полного метра.

Рейнальдо. Они принимают его за благодетеля. Когда это происходит, люди говорят: «Наконец-то! Мы знали, что это произойдет». Они никогда не выяснят правду. Он тонет, и ему устраивают пышные похороны. Но с кем его путают? Может быть, с сенатором?

Габо. Ах, его убивают из любви…

Рейнальдо. Он обманщик, но умирает как святой.

Глория. Его смерть – часть фарса.

Габо. Фарса, в котором он не хотел принимать участия. Фарса, который ему навязали.

Маноло. Рыбаки вменяют ему в вину то, чего он не совершал. Они мстят за то, что с ними сделали другие.

Габо. Если мы найдем механизм, который приводит героя к гибели, фильм состоится. Больше нам ничего не нужно.

Роберто. На пике славы он должен сделать что-то, что утвердит его как бога. Он уже чувствует себя богом. Хочет сделать что-то великое, что возвысит его над смертью. Ведь он знает, что она неизбежна.

Габо. Великая смерть, сильно отличающаяся от той, что ждала его в больнице после химиотерапии…

Роберто. Ему этого не добиться.

Габо. Почему нет? Черт возьми, не будь жестоким! Подари ему хотя бы эту последнюю радость! Мы не позволим ему умереть из-за жертвы, которую они от него требуют.

Роберто. Какой жертвы?

Габо. Не знаю.

Элид. Жители в целом рады гостю, но есть определенные персонажи, которые не хотят решения проблем… Они-то его и убивают.

Габо. Нет, мы уже находимся в сфере мифа. Мы погружены в него и теперь не можем выйти в повседневную реальность. Не может быть никаких консервных заводов, конкурирующих сторон… Его убивает миф, фатум.

Маркос. Они хоронят парня заживо.

Габо. Нет. Он позволяет себя распять. Герой хочет, чтобы люди были счастливы, думая, что он тот, кого они так долго ждали… и, чтобы доказать это, он без колебаний жертвует собой. Умирает, но достигает цели.

Маркос. На кресте?

Габо. На кресте, – а почему бы и нет? В конце концов, существует только тридцать шесть драматических ситуаций и эта одна из них.

Роберто. В каком смысле он позволяет себя распять? Он жертвует собой ради достижения цели.

Габо. Ты помнишь «Генерала Делла Ровере», фильм Росселлини с Витторио Де Сика в главной роли? Я только что понял, что мы пытаемся рассказать похожую историю… и я очень рад, потому что фильм мне нравится. Как-то раз я сказал, что три лучших фильма, которые я когда-либо видел в своей жизни, – это «Броненосец Потемкин», «Гражданин Кейн» и «Генерал Делла Ровере». Речь идет о воре, который заключен в итальянскую тюрьму для политических заключенных. Другие заключенные принимают его за генерала Делла Ровере, лидера партизан. Почему-то они вбивают это себе в голову. Настоящий генерал тоже сидит в тюрьме, но из соображений безопасности скрывает личность, а тут внезапно появляется этот парень. В конечном итоге заключенные убедили вора, что он настоящий генерал, а он, в свою очередь, решил, что не может их подвести и должен помочь. И так он становится генералом Делла Ровере.

Роберто. В «Кагемуся» Куросавы есть аналогичный случай.

Габо. У итальянцев вышло убедительнее. В любом случае история уже есть; теперь мы можем делать что угодно, хоть греческую драму на острове Крит. Герой обнаруживает, что нужен людям, а люди находят в нем, что им нужно.

Сокорро. Они верят, что он врач-целитель, как Хосе Грегорио Эрнандес.

Габо. Провидение. Святой. Его изображение мы видим на алтарях всех домов, с зажженными свечами. Они поклонялись святому, и вдруг появляется парень, похожий на святого. Чудо.

Рейнальдо. И парень приходит к убеждению, что он святой.

Габо. В каждом доме почитают святого, который, к нашему изумлению, оказывается таким же, как он. Какая же красота!..

Сесилия. Тот, кто похож на святого, и есть он, а не наоборот.

Маркос. И он прибывает в город именно в праздник этого святого.

Рейнальдо. Святой, совершивший много добра, в том числе и чудо.

Габо. Для этого нужно снимать полный метр.

Маноло. Святой – покровитель рыбаков.

Габо. Ему больше не придется умирать. Фильм может закончиться первым чудом. Я не думаю, что понадобится больше получаса, чтобы до него добраться.

Рейнальдо. И зрителю захочется узнать, чем все закончится.

Габо. Вот здесь фильм уже превращается в полный метр. Давайте сначала уложимся в наши рамки, а затем подумаем о фильме про святого.

Сокорро. Он приезжает в деревню, но никто не видит момент приезда.

Габо. Никто не знает, как он туда попал и откуда. Это очень хороший фильм. Лучше, чем мы могли представить.

Роберто. А герой в финале умирает?

Габо. Нет. Раньше мы хотели его убить, потому что не знали, что с ним делать.

Роберто. Мне все еще кажется, что он должен умереть.

Габо. Если ты испоганишь нам фильм, мы вышвырнем тебя отсюда… Нам потребовалось много труда, чтобы добраться до этой точки. Ты с нами или против нас?

Роберто. Хорошо. Пусть он совершит два-три простеньких чуда, и все.

Габо. Люди их выдумывают и приписывают герою.

Роберто. И он сам начинает в это верить, думает, что стал чудотворцем.

Габо. Он возвращает парализованной женщине способность ходить.

Роберто. Она входит в воду, и он следует за ней. На самом деле он заходит в море, как будто собираясь пройтись по поверхности воды… очень библейский образ, правда? И вдруг исчезает.

Рейнальдо. Поскольку я никогда не видел улыбающегося святого, то воображаю следующую концовку: герой смотрит в камеру, улыбается… и совершает чудо. На этом фильм заканчивается.

Габо. Давайте еще раз разберем сцену за сценой, чтобы увидеть, к чему мы пришли. Финал больше не имеет значения. Герой может умереть или остаться в живых. Важно, что уже есть история. Итак, что мы имеем: клерк из Боготы, неизлечимо больной, решает радикально изменить жизнь и начинает с осуществления давней мечты: увидеть море. Он приезжает в небольшую рыбацкую деревню, где его принимают за святого, вроде Хосе Грегорио Эрнандеса – врача-чудотворца. Когда он видит алтари, видит, что его почитают во всех домах – поскольку сходство полное, – он сам начинает верить в свою святость. Вот такая история. Подробности будут позже. Теперь нужно сделать так, чтобы история уместилась в полчаса; если затянется, то все пойдет прахом. И меня беспокоит еще одно: изображение на алтарях не должно совсем уж походить на Хосе Грегорио, потому что народ его уже канонизировал. Ватикан пока тормозит: официального решения еще нет, но сейчас ничего не поделаешь, с волей народа церкви не совладать. А истово верующим вряд ли понравятся шутки с их святым.

Рейнальдо. Герой в плену обстоятельств. Кто-то просит его исцелить страдающего человека, положить руку на больное место, и парень сначала колеблется, но в конце концов соглашается… и происходит чудо.

Габо. Этим можно закончить. Герой отнекивается, но их сходство и настойчивость жителей настолько велики, что в конце концов он кладет руку на больного или на умирающего ребенка и… происходит чудо. Последним кадром может стать растерянное лицо героя: он не знает, что произошло, сам не может объяснить случившееся. Потому что фильм не о том, исцелится ли ребенок. Речь о герое и его внезапной святости. К тому моменту, когда он решает возложить руки на больного, его уже – как я говорю на латиноамериканском эсперанто – забрало по самое не хочу.

Роберто. Кажется, мы совсем забыли про другую историю: о парне, обреченном на смерть.

Габо. Там смерть – простой предлог, чтобы отправить героя в путешествие. Было бы интересно посмотреть, как парень, у которого была такая серая жизнь, начинает жить жизнью святого.

Роберто. Это разные вещи. Мы должны проработать все как можно подробнее.

Габо. Сразу о циррозе можно и не говорить. Разговор начинается с того, что герой спрашивает врача: «Как вы думаете, сколько мне осталось?» А врач отвечает: «Может быть, три месяца, а может, и три года». Большего не требуется.

Сесилия. А женщина, которая ждала его в деревне? У моря.

Рейнальдо. Ах, я уже забыл про море!

Сесилия. Черная женщина, помнишь? Когда он приходит, она говорит ему: «Мы тебя ждали». Нрав женщины впечатляет нас, хотя мы еще не знаем, что она – смерть.

Габо. Женщина будет мелькать на заднем плане, потому что в новой версии она играет второстепенную роль. Сейчас важна его неуверенность: «Сколько мне осталось жить? Много ли я буду страдать?»

Роберто. Проблема теперь не в той жизни, которая у него была прежде, а в той, которая началась.

Габо. Нет. Его решение объясняется прошлой жизнью. Он хочет освободиться. Поэтому не идет в больницу и не запирается дома, чтобы его утешали, а посылает все к чертям.

Сокорро. Это лучшее, что могло с ним случиться.

Габо. И даже лучше, чем сам он мог представить. У него будет все: сила и слава.

Роберто. Это происходит случайно. Он реализуется как личность, не прилагая усилий. Вот и вся история.

Габо. Фильм строится на совпадениях. Кажется, мы выбиваемся из хронометража, но нам придется уложиться, да так, чтобы зритель ничего не проморгал. Потому что если он что-то проморгает, то начнется знакомая песня: «Эй! А как это?..», «А почему это?..».

Маноло. Думаю, с этой историей покончено.

Габо. Тогда ты сам, располагая всеми сведениями, будешь писать сценарий. И когда закончишь первую версию, покажешь ее здесь.

Маркос. У меня есть другая история.

Габо. Хорошо. История про качако – мертвый лев. Так говорил Хемингуэй о законченной книге. Что же, послушаем историю Маркоса. Или хотите передохнуть? Всякий раз, когда у меня выходит книга, журналисты спрашивают: «А над чем вы работаете теперь?» – «Черт возьми, – отвечаю, – дайте мне немного отдохнуть!» И, судя по вашим лицам, возможно, это неплохая идея. Четверти часа хватит?