Сантьяго Постегильо
Я, Юлия

* * *

Посвящается Лисе и Эльсе – за все

She speaks always in her own voice
Even to strangers; but those other women
Exercise their borrowed, or false, voices
Even on sons and daughters.

She can walk invisibly at noon
Along the high road; but those other women
Gleam phosphorescent – broad hips and gross fingers —
Down every lampless alley.

She is wild and innocent, pledged to love
Through all disaster; but those other women
Decry her for a witch or a common drab
And glare back when she greets them.

Here is her portrait, gazing sidelong at me,
The hair in disarray, the young eyes pleading:
‘And you, love? As unlike those other men
As I those other women?’

Robert Graves. The Portrait

Она всегда говорит своим голосом,
Даже с незнакомцами, а другие женщины —
Чужим или измененным,
Даже когда беседуют со своими детьми.

Никем не замеченная, она проходит в полдень
По главной улице, а другие женщины,
Широкобедрые, с грубыми пальцами,
Сразу заметны в темном переулке.

Дикая и невинная, она пронесет свою любовь
Сквозь любые бедствия, а другие женщины
Зовут ее то ведьмой, то потаскухой
и откликаются на ее приветствие бешеным взглядом.

Вот ее портрет, она смотрит на меня искоса,
Волосы взъерошены, юные глаза вопрошают:
«А ты, любимый, ты не похож на других мужчин
Так же, как я – на других женщин?»

Роберт Грейвс. Портрет

Отправить