Покинув окрестности Геннисаретского озера, Иисус направляется в сирийские Тир и Сидон. Расположенный на скале город Тир – финикийский порт, финансовый центр и перекресток караванных путей. Влияние этого города распространяется на весь Ближний Восток, он доминирует в экономике внутренних районов Ливана. Это «рынок народов», как однажды сказал пророк Исайя. Несмотря на то что ко временам Иисуса пора его расцвета уже завершилась, Тир по-прежнему благоденствует. Город Сидон, прозванный Великим, расположен в 35 км к северу и менее населен. Но это и оживленный порт, живущий в экономической орбите Тира. Здесь, в стране язычников, деньги текут рекой. Здесь правит грозная царица Иезавель, дочь царя Тира и Сидона, вышедшая замуж за Ахава, царя Северного Царства. Это Иезавель ввела в Израиле культ своих богов Ваала и Ашеры. В Тире был храм и другого бога – Мелькарта (отождествлявшегося с греческим Гераклом), в честь которого раз в пять лет проводились игры.

И снова Иисус меняет тактику. Он перестает проповедовать перед толпами и разрешать споры. Он встречается с общинами близкой Ему диаспоры. Ведь про Него знают и в Тире, и в Сидоне. Евреи из этих городов стекались в Капернаум, чтобы Его послушать. Но на этот раз Иисус действует осмотрительно.

Он не чувствует себя наделенным вселенской миссией. Конечно, Он открыт для «народов», полон любви и сострадания и к людям, которые не исповедуют религию Моисея. Разве не говорил Он, что должно возлюбить даже своих врагов? Но, выбирая своих двенадцать апостолов, Он показал, что приоритетом для Него остается символическое восстановление Израиля.

Показателен описанный евангелистами Матфеем и Марком эпизод с хананеянкой. Иисус не хочет, чтобы Его здесь узнали. Но одна женщина обязательно хочет поговорить с Ним. Она гречанка, то ли из Сирии, то ли из Финикии, а значит, язычница. Женщина умоляет изгнать беса, вселившегося в ее дочь. Иисус не отвечает на ее мольбы. Но женщина настаивает: «Господи, помоги мне!» Он отказывается: «Я послан только к погибшим овцам дома Израилева. <…> Нехорошо взять хлеб у детей и бросить псам». Она умоляюще говорит: «Господи! но и псы едят крохи, которые падают со стола господ их». Тогда Иисус сказал ей в ответ: «О, женщина! велика́ вера твоя; да будет тебе по желанию твоему. И исцелилась дочь ее в тот час» (Мф. 15:24, 26-28).

Эта история иногда шокирует христиан. Она напоминает им, что «спасение идет от Иудеев», как Иисус уже говорил одной самарянке. И подтверждает, что Иисус пришел только к погибшим овцам дома Израилева. Нет, Он не философ-доктринер, излагающий urbi et orbi, то есть «всем и каждому» всеобщую истину. Он не Платон и не Аристотель. Он хочет остаться верным своему призванию. Хананеянка признает, что ей нет места за столом сынов Страны обетованной. Но задается вопросом: разве крохи, падающие с него, отнимут что-либо у детей Израиля?

Иисус потрясен мольбой женщины. Он больше не отказывает ей. Язычники тоже обретут право на спасение. Такова мораль этой истории, такой ее запомнят первые христиане-неевреи.