В 1955 г., через несколько лет после того, как были найдены свитки Мертвого моря, историк Жан Стейнманн высказал мнение о «возможном» влиянии секты ессеев на обучение Иоанна. Показательно, что место уединения ессеев находилось всего в пяти часах ходьбы от места, где крестил Иоанн. Подобно этим облаченным в белые одежды сектантам-отшельникам, Иоанн отвергал обычный иудейский образ жизни. Как и ессеи, он верил, что Израиль сбился с пути, и только немногие очистившиеся обретут спасение. Как и они, он проповедовал скорое наступление мессианского Царства, разделяя с ними духовность затворнической жизни в пустыне. Разве крещение Иоанна не напоминает ритуальные омовения этих сектантов? Даже присущие Иоанну привычки к определенной еде кажутся похожими. Иоанн не пил вина. Не пили его и ессеи, довольствовавшиеся тирошем – сладким виноградным соком…

Жан Стейнманн видел в Иоанне Крестителе не ортодоксального последователя, а своего рода «диссидента от ессеизма», который, возможно, был «посвящен в методы толкования священных текстов, принятые в их общине, но затем отгородился от части учений ессеистов». Историки отказались от этой точки зрения, принятой на фоне эйфории после обнаружения рукописей Мертвого моря. На самом деле различий здесь больше, чем сходства. Иоанн не совершал омовений по нескольку раз в день. К тому же он обращался ко всем и был готов говорить с каждым. Поэтому любая попытка установить связь между ним и сектантами Мертвого моря лишена оснований.

Куда интереснее обратить внимание на потрясающий успех идей Иоанна Крестителя. Отчасти все можно объяснить особым в те времена положением в стране. Идейное брожение подогревалось ожиданием обновления, очертания которого были еще трудноразличимы. И, как ни странно, именно этот поборник справедливости с его мрачными и суровыми речами был выразителем столь восхитительных надежд.