В конечном счете единственно правильное решение – это позволить Слову Божьему преобразить тебя изнутри. Оставьте позади, учит Иисус, повседневные, отягощающие вас заботы «и не говорите: что нам есть? или что пить?» (Мф. 6:31). Человек должен зависеть от Бога, как ребенок от своей матери. Иисус настаивает на этом образе детства как воплощении полного доверия. И в то время как ученики задавались вопросом: «Кто больше в Царстве Небесном?», Иисус, призвав дитя, поставил его посреди них и сказал: «Истинно говорю вам, если не обратитесь и не будете как дети, не войдете в Царство Небесное; итак, кто умалится, как это дитя, тот и больше в Царстве Небесном» (Мф. 18:1-4).

Иисус выступает проповедником любви «в духе и истине». Он показывает добросердечность и близость Бога, беспредельность предлагаемого людям спасения. Он говорит: «Входите тесными вратами, потому что широки́ врата и пространен путь, ведущие в погибель, и многие идут ими» (Мф. 7:13). И что спасение не будет даровано без усилий и подлинного обращения. В том числе и тем, кто лишь пассивно слушает. «Но, как ты тепл, а не горяч и не холоден, то извергну тебя из уст Моих» (Откр. 3:16). То есть каждый получит по своей вере и своим поступкам.

Нет, не все нужно воспринимать буквально: всегда подставлять левую щеку, отдавать свою одежду всякому, кто попросит… Что необходимо, так это глубокое внутреннее предрасположение, то есть готовность противопоставить мягкость насилию, бескорыстие – жадности или, проще, побеждать добром зло. Нелегкая задача, ведь провозглашаемый идеал – самый высокий из всех существующих. Отталкиваясь от иудейского окружения и наследия, опрокидывая ценности греко-римского мира, который превозносил сильных и презирал слабых, Иисус выдвигает всеобщие цели. Его непременное требование: необходимо превзойти самого себя ради Царства Божия. Христианская мораль в ее наивысшем понимании сравнима с дорогой, по которой надо двигаться вперед, не отступая ни шагу назад…

Иисус был, несомненно, подлинным евреем. Однако Его земной путь и Его послание показывают, что Он был евреем нетипичным, не желающим замыкаться в рамках какой-либо из существовавших в то время групп. Он не отождествлял себя ни с одной из них. Закон Моисея переставал быть непоколебимым. Слово Иисуса сделало его относительным. Начинается новая эпоха. На смену порядку, основанному на ограничениях, идет освобождение. И как же это должно было потрясти Его современников, цеплявшихся за доставшуюся им от предков веру!

Иисус явился не для того, чтобы отменить Декалог (Десять заповедей Моисея), ниспровергнуть Закон и пророков, а для того, чтобы их дополнить, довести до совершенства. Но при всем том Иисус – не политический реформатор. Похоже, Он равнодушен к необходимости проведения социальных реформ. В Его учении нет ни слова протеста против рабства, римской оккупации или экономической эксплуатации беднейших слоев населения. Кажется, что Он вообще не интересуется социальным устройством.