Глава 7
Ледник Берд
Благодаря активному развитию Антарктиды, начавшемуся в конце пятидесятых, нам, выжившим, посчастливилось иметь множество вездеходов, внедорожников и санно-гусеничных поездов, обеспечивающих взаимосвязь между станциями. Все эти машины, выражаясь метафорически, — кровь, идущая по венам жизни континента и позволяющая остаткам человечества продолжать сосуществовать друг с другом в тесном сотрудничестве.
Сегодня же в целях обеспечения безопасности перемещений по континенту многие механики и инженеры, активно используя методы кустарной разработки, научились изменять и улучшать транспорт под разные нужды настолько, что от изначальной сборки порой остаётся одно только название.
Из личных записей старшего архивариуса Дерека Терри, 2091 год.
24 января 2093 года
Второй день их путешествия, обманчиво растянутый под ярким светом полярного дня, наступил незаметно. Хорошо, что в кабине водителя находился огромный циферблат, показывающий дату и точное время, без него немудрено было сойти с ума, ощущая каждый пройденный километр пути или прошедшую минуту как нескончаемую вечность.
Йован крепко спал, несмотря на постоянную тряску. Вадим Георгиевич сидел рядом с водителем и, будто зачарованный, наблюдал за пейзажем впереди, по всей видимости, о чём-то размышляя.
Большую часть времени в вездеходе царило молчание, и лишь тихое перешёптывание между Надей и Ариной порой его нарушало. По их общению Матвей не мог сказать, что за столь короткий срок они успели сделаться лучшими подругами. Скорее, обе ужасно изнывали от скуки и, по всей видимости, найдя общие темы для разговора, пытались скоротать время. Правда, о чём именно Арина могла болтать с этой прогрессистской, ему было совершенно непонятно. Лучше бы она держалась от неё подальше…
Впрочем, Матвей не вмешивался. Какая разница? По прибытии в «Мак-Мердо» их пути разойдутся, и обе больше никогда не увидят друг друга.
К концу дня ему вдруг вспомнилась занимательная деталь из самого первого его разговора с Вадимом Георгиевичем.
— А, Матвей? Как вы? — обратился к нему Вадим Георгиевич, когда тот сел позади него.
Но Матвей не стал отвечать, решив с ходу задать интересующий его вопрос:
— На «Востоке» вы упоминали, что ваша дочь отправилась в Москву с научной экспедицией. Я хотел бы узнать подробнее, что научного было в той экспедиции?
Старик обернулся через плечо и уточнил:
— Разве я тогда сказал «научная»?
— Да, так и сказали.
— Хм… если это так, то я приношу свои извинения за недоразумение. Экспедиция, в которую отправилась моя дочь, не научная.
— Тогда какая? — резко спросил его Матвей, не дав тому времени на размышления.
— Вам, и правда, интересно это узнать?
— Иначе этого разговора не было бы.
— Хм, ну, раз вы так желаете… Она отправилась туда, чтобы облегчить жизнь вам и вашим коллегам, установив радар-метеостанцию в самом центре города. Благодаря ему, мы сможем получать синоптические карты с прогнозом за шестьдесят дней до предполагаемого путешествия, что позволит избегать встречи с мерзляками в радиусе трёхсот километров.
Матвей ядовито ухмыльнулся:
— Крайне глупо будет полагаться на данные одних только синоптических карт, особенно с таким долгосрочным прогнозом. Глазом моргнуть не успеете, как все данные, полученные вами, станут прямым билетом в один конец — прямиком в пасть мерзляков.
— Тем не менее, я полагаю, что это лучше, чем ничего, — ответил прогрессист с вежливой, но заметно натянутой улыбкой.
— И каким же образом вы собираетесь получать данные с этого радара-метеостанции? — Матвей не скрывал своего скептицизма касательно слов собеседника.
— Как раз для разрешения этой задачи туда и отправилась моя дочь. Она должна была восстановить связь со спутником, который и будет передавать все необходимые данные прямиком на «Прогресс». Не знаю, в курсе ли вы, но во время Вторжения не все спутники повредило падающими астероидами с мерзляками. Большинство из них до сих пор летают по орбите и словно бы ждут, когда человек снова наладит с ними связь.
— Дайте угадаю, эти карты вы собираетесь раздавать бесплатно всем желающим посетить Москву?
Вадим Георгиевич хмыкнул, тем самым без всяких слов подтвердив догадку Матвея.
— Мы живём в трудные времена, Матвей, — прошептал ему каким-то мистическим, даже немного наигранным тоном прогрессист. — А трудные времена требуют самых смелых и хитрых решений для выживания.
— Да, кому, как не прогрессисту, это известно, — язвительно подметил Матвей. — В принятии «смелых» решений вы перегнали все прочие станции ещё тридцать лет назад.
Вадим Георгиевич поднял руку в явном желании возразить, но затем плюнул и отмахнулся.
«И правильно, — подумал про себя Матвей, — лучше не стоит».
С минуту они молчали. Матвей переваривал новую информацию об экспедиции и сразу же уловил одну маленькую неувязку:
— Размещать такую метеостанцию в Москве — бессмысленная затея.
— Почему же? Просветите меня.
— Потому что большинство собирателей редко оставляют прибрежные города, предпочитая обчищать их, чем соваться в более отдалённые пункты. Рисковать, растягивая путь отступления в случае резкого потепления, могут только психи или самоубийцы.
— Да, вы, определённо, правы, Матвей, именно поэтому мы и выбрали город подальше. Питер уже обчищают тридцать лет, нужно двигаться дальше…
А вот это уже прозвучало крайне неубедительно, особенно учитывая, сколько добра содержится в Санкт-Петербурге, даже спустя столько времени. Матвей это знал, как никто другой, поскольку и сам бывал там много раз, и постоянно находил что-нибудь полезное.
Впрочем, стоило отдать прогрессисту должное: собиратель почти поверил его наспех скроенной лжи.
— Хватит заливать, — намеренно громко произнёс Матвей, обращая на себя внимание всех присутствующих. — Ответьте честно, для чего туда отправилась ваша дочь?
— Я ответил вам на этот вопрос, разве нет?
— Сказкой про радар-метеостанцию? Оставьте её для кого-нибудь другого.
— Послушайте, я рассказал вам всё, что знаю. Мне больше нечего вам сказать! — рявкнул мужчина.
Домкрат боковым зрением заметил суету и стал сбавлять газ.
— Всё нормально, начальник? — в разговор вмешалась Надя. Её левая рука потянулась к поясу с кобурой.
— Не знаю. Может, спросишь у нашего собирателя? — затем внимание Вадима Георгиевича переключилось на водителя. — Не сбавляй скорость, продолжай движение, — велел он ему, махнув несколько раз рукой.
Надя бросила предупреждающий взгляд на Матвея.
— Вернись-ка лучше к себе, — сказала она, что прозвучало совершенно не как просьба, а, скорее, как приказ.
— Надя, не нужно, — заверил её «начальник» и посмотрел на Матвея. — Мы закончили этот разговор, верно?
Собиратель встал с кресла и направился к Йовану, уже задравшему рукава свитера.
— Верно? — не унимался Вадим Георгиевич.
— Мы ещё вернёмся к этому разговору, — предупредил его Матвей, нарочито повернувшись к нему спиной.
С наступлением утра взорам пассажиров «Титана» предстал возвышающийся на горизонте величественный хребет трансантарктических гор, напоминавший огромную стену, разделяющую западные и восточные части континента. Крутые вершины и изящные гребни были тщательно укрыты покровом снега, который, словно живое существо, обвил своими белоснежными щупальцами тёмные склоны от подножия и до самых вершин.
За этим, без всякого сомнения, грандиозным зрелищем наблюдали открывшие от удивления рты Йован и Арина. Оба они, и Матвей это знал наверняка, впервые видели горы воочию, а не на картинке, как прежде.
— Правильно ли я понимаю, что мы едем прямиком к этому хребту? — спросила Арина, указывая на дорогу впереди.
— Да, это так, — ответил Вадим Георгиевич, сидевший на переднем сиденье.
— Но как? Мы что, поедем по этим горам?
— Не совсем, — сообщил стоявший сзади Матвей.
Он подошёл к кабине, встал рядом с Ариной и положил руку на спинку водительского сиденья. Краем глаза взглянул на Вадима Георгиевича, припоминая вчерашнюю перепалку.
— Единственный путь через этот хребет пролегает через ледник Берд.
— Что ещё за ледник Берд? — поинтересовался Йован.
Тут к разъяснениям подключился Вадим Георгиевич и поднял руку к болтающемуся на металлической нити кольцу размером с монету. Он потянул его вниз, развернув эластичный дисплей, который заслонил собой весь видимый обзор для сидящего на переднем месте пассажира. Прогрессист приложил палец к правому углу дисплея (видимо, тот считывал его отпечаток), и мгновение спустя перед собравшимися в кабине отобразилась максимально подробная карта Антарктиды с изображением высот, станций и прочих объектов.
— О, у меня в баре парочка таких же штуковин висит, — сказал Йован. — Только не со скучными картами… хе-хе, — он подмигнул сам себе.
— Приморозь меня заживо… — прошептала Арина, пряча лицо в ладонях от стыда.
— А что такого? — искренне недоумевал здоровяк.
— Просто никто не спрашивал, есть ли у тебя такие же экраны, и уж тем более не интересовался, что на них изображено, — строго произнесла Надя, а затем, словно нарочно, добавила ко всему вышесказанному: — Пухленький.
— Так, хватит называть меня…
— Вы закончили? — в голосе Вадима Георгиевича послышались нотки раздражения.
Йован нахмурился, но возражать не стал. Надя так и вовсе сделала вид, что ничего не произошло.
— Слава Богу! — выдохнул прогрессист. Он коснулся указательным и большим пальцами одной из областей карты и увеличил её. — Нет, не то… — мужчина продолжил передвигать карту движением пальцев, бормоча себе под нос, иногда отдаляя её или приближая.
Так длилось почти минуту, пока в тщетные попытки прогрессиста не вмешался Матвей, отыскав нужный участок в считанные секунды.
— Благодарю, — прошептал прогрессист с ноткой обиды в голосе.
На экране появилось подробное изображение ледника, с высоты выглядевшего как широкая тропа, пролегающая сквозь горный массив и выходящая к шельфовому леднику Росса.
— Глядите, а вон и «Мак-Мердо»! — Арина указала на название станции, расположенной чуть ниже по карте. — Получается, мы почти добрались?
— Верно, когда мы пройдём через Берд и выйдем к Россу, до «Мак-Мердо» останется всего ничего, — объяснил Вадим Георгиевич.
— Если мы пройдём через Берд, — поправил его Матвей, сразу же завладев вниманием всех присутствующих. — Ответьте-ка мне на один вопрос, — обратился он к прогрессисту, — вы прежде проходили по этому леднику?
— К сожалению, мне этого…
— А что насчёт водителя? — прервал его Матвей, хоть и знал заранее ответ на свой вопрос. — Он пересекал ледник?
Домкрат, словно почувствовав, что говорят о нём, на мгновение отвлёкся от дороги и посмотрел на собравшуюся в кабине команду.
— Откровенно говоря, Домкрат не пересекал ещё ни одного ледника.
— Боже…
— Вы не говорили, что нам нужно будет проходить по леднику, — тихо возмутилась Надя. — Я слышала, что это чертовски опасно.
Вадим Георгиевич почувствовал нарастающее волнение в салоне и, встав с места, обратился ко всем:
— Послушайте, нам не о чем волноваться. «Титан» оснащён радиолокатором, который передаёт всю информацию о строении льда в радиусе ста пятидесяти метров. С ним мы можем не бояться никаких расщелин…
— Десятки вездеходов, которые сейчас лежат на дне этих расщелин, тоже были оснащены подобными радиолокаторами, — пояснил Матвей. — Нельзя уповать только на технику! Нам нужен водитель, опытный в этом деле, умеющий читать лёд, предугадывать его поведение, чувствовать его!
— Я и хотел бы взять водителя с опытом пересечения ледников, но выбор у меня был невелик, понятно? — терпение прогрессиста было на пределе, это чувствовалось по его участившемуся дыханию. — И да, Надя, прости, что мне пришлось соврать тебе. Я поставил в известность насчёт ледника только Домкрата. Тебе не сказал из опасения, что это может отпугнуть тебя…
— Отпугнуть⁈ — она сделала резкий шаг к нему и со стороны напомнила Матвею пикирующего на жертву орла. — При всём уважении, начальник, но отпугнуть меня от нашего общего с вами дела способна только ваша ложь.
— Я понимаю, — склонив голову, виновато прошептал старик. — И обещаю тебе, что больше такого не повторится. — Затем произнёс для всех: — Обещаю всем вам.
Всё-таки умеет этот прогрессист чесать языком, подумал про себя Матвей.
— Надеюсь на это, — строго сказала Надя и встала ко всем.
— Разве мы не можем как-то объехать по этому хребту? — поинтересовалась Арина.
Матвей покачал головой:
— Это невозможно. С такими склонами даже эта махина сладить не в силах. К тому же там постоянно происходят снежные обвалы, которые в два счёта превратят этот салон в нашу общую могилу.
— Нам всем нужно довериться Домкрату, — Вадим Георгиевич положил руку на плечо водителя, который повернул к нему голову, а затем ко всем остальным. — Пускай у него и нет опыта по прохождению ледников, но он самый лучший водитель, которого я знаю.
Домкрат остановил вездеход и встал с водительского места. Видимо, только сейчас он понял, о чём шла речь, и начал резво размахивать руками, обращаясь ко всем на языке жестов. А когда закончил, его лицо горело от злости и негодования.
— Что он сказал? — насторожившись, спросила Арина, переведя взгляд на Надю.
Та хитро ухмыльнулась уголком рта и спросила Вадима Георгиевича:
— Передать всё слово в слово?
— Пожалуй, самые грубые слова можно опустить, — велел прогрессист, осторожно поглядывая на внезапно оживившегося спутника.
— Ему надоело, что наши обсуждения проходят без его участия. Он, как-никак, тоже член команды.
Дождавшись, когда Надя закончит, Домкрат поднял правую руку, согнул её в локте и повторил ещё несколько резких движений, хлопая ладонями и грозно топая ногой. Закончив, он смачно плюнул, плюхнулся в кресло и завёл двигатель.
— А это как понимать? — спросил Вадим Георгиевич.
Надя фыркнула и перевела:
— Утрите сопли, проведу я вас через этот хренов ледник.
У собирателей и водителей вездеходов восточной части Антарктиды, вынужденных пересекать Берд на пути к «Мак-Мердо», уже давным-давно родилась простая присказка, ёмко отражающая всю суть этого ледника: «Кто Берда боится, тот долго живёт».
Матвей помнил, как сжималось его сердце каждый раз, когда он на борту очередного вездехода оказывался на толстом льду. Все пассажиры замолкали, даже шмыгнуть боялись. Ведь их жизнь в тот момент принадлежала водителю, его зоркому глазу, быстрой реакции и умению сладить с неповоротливой махиной в трудную минуту.
Погибнуть, упав в одну из трещин, никто не горел желанием. Лучше уж быть разорванным мерзляком, встретить смерть во время вылазки, как подобает настоящему собирателю, но только не быть похороненным на глубине в несколько сотен метров. Там, где твоё замёрзшее тело никогда не найдут.
Несколько километров отделяло «Титан» от ледника Берд. Впереди уже виднелась его широкая и белоснежная поверхность с горными возвышенностями по краям. Отсюда ледник всегда виделся Матвею гигантской тропой.
— Так посмотришь и не скажешь, что проезжать по нему опасно, — прошептала Арина. — С виду он очень крепкий и даже красивый…
— Древние мореплаватели думали также, глядя на сирен, — загадочно произнёс Матвей, вглядываясь в далёкий белоснежный горизонт.
Домкрат остановил вездеход и дёрнул один из рычагов, находящийся рядом с коробкой передач. Пол и стены завибрировали, а снаружи послышался механический звук.
— Что это? — забеспокоилась Арина.
Матвея осенила догадка. Он подошёл к иллюминатору, выглянул наружу и заметил, как переднее колесо медленно скрылось под брюхом вездехода, а на его месте, откуда-то из-под днища, выдвинулись железные гусеницы.
— Гусеничная система? — спросил Матвей.
— Она самая, — с той же гордостью в голосе, что и в начале их пути, сообщил прогрессист. — Если не ошибаюсь, это гибридная подвеска, способная при необходимости менять колёса на гусеницы и обратно, за счёт гидравлической системы с электронасосом. С ними будет лучше и безопаснее пересекать поверхность ледника.
— Уж больно много вы знаете про начинку этой махины, — заметил Матвей.
— Поверьте, я знаю лишь малую часть того, что знает Домкрат. Вот он осведомлён о каждом винтике, каждом проводе «Титана», поскольку лично занимался его улучшением.
— Да уж, — завистливо вздохнула Арина, — это тебе не в ваттбраслетах ковыряться.
Через минуту все колеса сменились гусеницами, из-за чего вездеход опустился ниже к земле, немного сократив обзор в лобовом стекле.
Напряжение среди пассажиров в салоне заметно возросло. «Титан» ещё не достиг ледника, а они уже крепко держались за поручни или ручки сидений, с опаской всматриваясь в пространство впереди.
Домкрат повернул левее, ближе к горным основаниям, и на подходе к леднику начал постепенно снижать скорость. Затем его правая рука потянулась к бортовому компьютеру, пальцы коснулись сенсорных кнопок, после чего на лобовом стекле отразился экран радара. В центре его нижней части пульсировала жирная голубая точка, изображающая вездеход.
Видимо, это и есть тот самый радиолокатор, подумал Матвей.
Таких он прежде не видел. На всех других вездеходах радиолокаторы выглядели более примитивно и были встроены прямиком в приборную панель или бортовой компьютер.
Домкрат сделал ещё пару движений указательным пальцем, и от точки на экране отскочила дугообразная линия. В течение нескольких секунд она медленно сканировала пространство впереди, а затем исчезла за пределами экрана.
— Всё в норме? Эта штука работает? — спросила Надя.
— Минуту, — ответил Вадим Георгиевич, наблюдая за следующей линией. Как только и та достигла верхней границы экрана, он более уверенно заявил: — Да, вроде, всё работает.
— Вроде? — сомневаясь, переспросила Надя.
— Я не могу ничего сказать точно, пока нам не встретится одна из трещин, — выдал Вадим Георгиевич. — Ну, с Богом.
Он махнул рукой и велел Домкрату ехать вперёд.
Вблизи ледник походил на гигантское море, чьи поднявшиеся волны замёрзли, так и не коснувшись воды. То были снежные барханы, образовавшиеся под натиском ветра. Их контуры, отбрасывающие длинные тени, превращали белоснежное плато в рябую картину, от которой захватывало дух.
Матвей заметил, как Домкрат сбросил скорость до пятнадцати километров в час. Сойдёт.
— Переправа будет долгой, — сообщил Матвей, обращаясь ко всем. — Длина Берда около ста тридцати километров. Двигаться по нему надо медленно, и, если всё закончится хорошо, к вечеру мы его пересечём. До тех пор мы по очереди, каждые два часа, будем сидеть рядом с Домкратом, помогать ему следить за дорогой и локатором.
— Хорошая идея, — поддержал его Вадим Георгиевич, — два глаза хорошо, а две пары — ещё лучше. Если никто не возражает, я начну первым.
Матвей согласно кивнул.
— Я после, — вызвалась Надя.
Через минуту они договорились дежурить в следующем порядке: Вадим Георгиевич, Надя, Матвей, Арина и Йован.
— Два часа каждый, отлично, — подтвердил Матвей.
— От себя посоветую всем поспать, — сказал Вадим Георгиевич. — К концу этого дня мы можем оказаться на «Мак-Мердо». Задерживаться там надолго я не собираюсь, мы отчалим из порта сразу, как только будет возможность. Времени на сон не останется.
— Прямо как спать на бочке с порохом… — с усмешкой подметила Надя.
— Скорее, как в гамаке, закреплённом на хлипких нитях, только упадешь не на пол, а чёрт знает куда, — вставила своё сравнение Арина.
— Верняк, — подмигнула ей Надя в ответ.
За минувшие полтора часа с момента начала дежурства Матвея им повстречалось с дюжину расщелин, которые отражались неровными линиями в верхней части экрана радара.
Мысленно он разделил их на два типа, назвав царапинами и шрамами. Первые были совсем неприметными, и при необходимости их можно было даже пройти, особенно на гусеничном ходу. Зато вторые, глубокие и широкие, приходилось объезжать в поисках безопасного пути.
К счастью для всех пассажиров «Титана», пока что им встречались царапины, но даже и те Домкрат предпочитал обходить, что, по мнению Матвея, было верным решением. Ледник, как известно, не прощает риска.
Всё это время, что он находился рядом с Домкратом, Матвей чувствовал себя ненужным, словно пятое колесо в телеге. Глухонемой водитель, к его удивлению, справлялся вполне неплохо, вовремя замечая сигналы с радара. Удивительно, как он умудрялся сидеть за рулём последние шесть часов и не терять бдительности, не говоря уже о почти минувших трёх сутках в дороге.
— Эй, как ты?
Сзади подошла Арина. Матвею до сих пор было непривычно слышать её голос в салоне вездехода.
— Нормально, — ответил он тихо, не желая разбудить остальных, а затем равнодушно добавил: — Ты рановато, твоя смена только через двадцать минут.
— Да что-то не спится, — пожаловалась она. — Могу я?
— Конечно.
Матвей подвинулся, уступив ей половину кресла. Домкрат окинул девушку взглядом, и она приветливо ему улыбнулась, но тот уже переключил всё внимание на дорогу.
Арина как можно ближе прижалась к Матвею и положила ему голову на плечо.
— Матвей?
— Да?
— Прости меня. За то, что не послушалась.
Матвей раздосадованно вздохнул:
— Дурёха ты.
Он приобнял её. Почувствовал, как приятно пахнут её каштановые волосы.
— Я знаю, — улыбнулась девушка. — Так ты простишь меня?
— Да не за что мне тебя прощать. Просто не делай так больше, хорошо?
— Угу.
— Не хочу, чтобы с тобой что-нибудь случилось.
Она чуть крепче прижалась к нему.
— Когда ты объявил на «Востоке» о своём решении уйти с ними, у меня сердце чуть не остановилось, — её голос был едва слышен. — Казалось, что вижу тебя в последний раз. Мне стало так страшно.
— Признаюсь тебе честно, — ответил он почти минуту спустя, — мне тоже страшно. Страшно, как никогда в жизни.
— Правда?
— Да. Я не думал, что когда-нибудь снова покину «Восток». Я поклялся себе больше никогда не делать вылазки и посвятить себя нашим братьям и сёстрам. Но теперь…
— Теперь одно зависит от другого.
— Да, увы…
Матвей не договаривал. Ему было не просто страшно, он был напуган до смерти, и лишь многолетняя закалка характера помогала ему не сойти с ума, по крайней мере, сейчас.
Каждую ночь ему снились мертвецы. Те молодые ребята, погибшие у него на глазах. Их разорванные на части тела… Они вопят от боли, умоляют помочь им, но он ничего не может сделать, ничего.
Но чаще всего ему снился сын Валерии Анатольевны: белокурый, краснощёкий, рослый парень по имени Максим. Своей улыбкой он заражал всех окружающих, поднимая им настроение. А до чего же был болтлив! Он подавал большие надежды: быстро схватывал на лету устройство метеодатчиков и чтение синоптических карт, запоминал все виды мерзляков и чем каждый из них наиболее опасен. Максим был всеобщим любимцем на «Востоке».
— Что это? — отвлекла его от воспоминаний Арина.
— О чём ты? — Матвея словно вырвали из сна.
— Этот звук. Слышишь?
И правда, снаружи слышалось жуткое завывание, напоминающее человеческий стон.
— Ах, это… — припомнил Матвей. — Разве ты не знаешь?
Арина покачала головой.
— Мне ещё отец рассказывал, когда я впервые проезжал здесь, по этому леднику. Помнишь, утром я говорил, что в здешние расщелины за прошедшие годы угодило множество вездеходов?
— Ага.
— Так вот, это воют те самые мертвецы. Эхо их воплей отражается от стен расщелин и доходит до самого верха. Но среди криков, бывает, доносятся и голоса тех, кто умудрился уцелеть при падении и молит о помощи. Чтобы выжить, они греются остаточным теплом аккумуляторов и пожирают тела несчастных, угодивших в эту бездну вместе с ними.
— Матвей.
— Да?
— Сколько тебе было лет, когда отец рассказывал это? Пятнадцать?
— Да.
— Прошло двадцать лет, а ты так до сих пор и не вырос, — съехидничала девушка.
Он стал щипать её за бок, заставив извиваться и смеяться.
— Да, хватит, хватит! — она с трудом сдерживала смех, пытаясь никого не разбудить.
Собиратель заметил осуждающий взгляд Домкрата. Тот жестами, не требующими никакого перевода, велел им перестать.
Арина в отместку ущипнула Матвея за живот и снова положила голову ему на плечо.
— Наверное, у твоего отца эта история звучала убедительнее и более пугающе.
— Ещё как, — согласился он.
— Но ты можешь рассказать её Йовану, когда он проснётся. Уверена, что даже с твоим навыком рассказчика эта сказка напугает его до усрачки.
Он легонько погладил её по плечу и прижал к себе, неожиданно для себя придя к мысли, что присутствие Арины в эти трудные часы приносит в его омрачённое горем сердце чувство умиротворения.
— Это ветер, — всё же решил объяснить Матвей. — Он проходит сквозь узкие проходы, те же трещины, например, и получается такой звук.
— Ветер? — переспросила Арина. — Не очень-то хочется его здесь слышать, учитывая наше местоположение…
— Согласен, — ответил он, всматриваясь в дорогу впереди, где россыпи снега кружили над ледяным полем.
Усилившееся с полчаса назад завывание ветра уже давно привлекло его внимание, наводя на не самые приятные предположения.
Из дрёмы Матвея вывели громкие голоса. Йован о чём-то спорил с Вадимом Георгиевичем:
— Да это и пингвину понятно! Нужно останавливаться! — возмущался Йован.
— Нет, я не собираюсь терять время на остановку. Мы уже и так существенно отстаём, — твёрдо возразил Вадим Георгиевич, а затем, видимо, обратился к Домкрату: — Продолжай рулить.
Матвей быстро встал и взглянул на обоих.
— Что происходит? — потребовал он.
Но в ответе не было надобности. Через лобовое стекло Матвей увидел вихри снега, точнее мелких кристалликов льда, которые стучали по стеклу, будто миллионы маленьких мошек, ринувшихся в атаку.
— Глянь, чего там творится, Матюш! Останавливаться надо! А этот упертый хмырь ни в какую…
— Йован прав, нужно остановить вездеход, — велел Матвей. — Это уже не ветер, а самая настоящая буря. Вели водителю заглушить двигатель.
— Чушь! — возразил прогрессист. — Мы в безопасности, идём строго по маршруту, радар работает…
Домкрат значительно сбавил скорость, до двух километров в час, и вопросительно взглянул на прогрессиста, ожидая приказа.
— Продолжай, Домкрат, в том же духе! — медленно, чтобы тот успел прочесть по губам, произнёс Вадим Георгиевич. — Осторожно и не торопясь, как прежде.
Однако было видно, что и тому подобный приказ не по душе. Он даже поднял было руку для возражения, но прежняя храбрость, вырвавшаяся наружу утром, куда-то улетучилась.
— Начальник, может, и правда, стоит остановиться? — на этот раз вмешалась Надя.
— Да вы чего, сговорились? Всё работает! Это всего лишь небольшое препятствие! Мы на «Титане», очнитесь!
— Вы себя вообще слышите⁈ — вышла вперёд Арина со сложенными на груди руками.
— Я не собираюсь больше терять время, пока моя дочь там, ясно⁈ — крикнул прогрессист так, что Арина вздрогнула. — Больше не потратим ни одной лишней минуты, которая может стоить ей жизни.
Матвей чувствовал, что ему необходимо вмешаться, используя не просто слова.
Он сделал к мужчине шаг и сжал кулак.
— Вот что, если ты сейчас же не прикажешь…
Вдруг Матвей почувствовал, как невидимая сила толкнула его вперёд. Ноги заплелись, он неуклюже побежал к кабине, но успел схватиться за поручень и удержать равновесие.
Бешеная круговерть бури за лобовым стеклом стала постепенно сменяться на тёмно-синее пространство, в середине которого покоилась непроглядная тьма.
— Трещина! — закричал он как можно громче.
Краем глаза уловил лежащее на полу тело. Арина! Она не шевелилась, наверное, была без сознания, и по лбу у неё текла кровь.
Матвей почувствовал, как внутри у него всё взвыло от ужаса и ненависти одновременно. Он бросился к сестре, но его сбил с ног странный толчок, за которым последовала уже знакомая вибрация по всему вездеходу.
Домкрат быстро поворачивал рычаг, отвечающий за гусеничную систему. Позади него пытался встать на ноги Вадим Георгиевич, схватившийся за правую руку — видимо, весь удар пришёлся на неё.
Каким-то образом Домкрату удалось предотвратить неминуемое падение в расщелину, однако, о спасении можно было даже и не мечтать. Вездеход скрипел так, что казалось, он вот-вот переломится на две части, как сухая ветвь. Да и заглядывающая в лобовое стекло бездонная пропасть наводила на очень неприятные мысли.
Матвей, не решаясь встать на ноги, быстро пополз к так и не очнувшейся Арине. Добравшись до неё, он прижал девушку к себе, взял за голову и под прядью волос у правого виска заметил глубокое рассечение, откуда ручейком текла кровь.
— Вездеход падает! — голос Нади прозвучал словно бы откуда-то издалека.
И, действительно, Матвей заметил, как махина понемногу начала наклоняться, вопреки всем попыткам Домкрата это остановить.
— Вадим Георгиевич, уходите оттуда, живо! — крикнула Надя.
— Матвей! — Йован стал осторожно подходить к нему, не спуская глаз с Арины. — Я сейчас!
Стоило Йовану сделать к нему шаг, как вездеход заскрипел и медленно склонился к обрыву.
— Куда ты, громила! Назад! — Надя махнула ему рукой. — У тебя глаза на жопе? Ты нас всех угробишь!
Йован тихо выругался, сжал зубы и осторожно попятился назад, к стенке.
Тем временем Домкрат покинул водительское место и быстрым, но осторожным шагом двинулся в середину салона, где, прижавшись к стене, лежал Матвей. Чудное дело, но вездеход будто и не чувствовал водителя, он совершенно не реагировал на его движения, в отличие от шагов Йована. Видимо, всему виной была разная весовая категория этих двоих. Домкрат был довольно коренаст и весил, наверняка, не больше шестидесяти килограммов.
Собиратель было подумал, что прогрессист торопится ему помочь, но вместо этого, встав рядом с ним, Домкрат слегка подпрыгнул, ухватился за болтающуюся под потолком кожаную ручку и выдвинул складывающуюся лестницу, ведущую к люку. Затем он поднялся по лестнице и открыл люк, впустив в салон не только потоки ледяного воздуха, но и оглушительный свист бури.
— Эй, ты куда⁈ — заорал Йован, сопровождая покидающего вездеход прогрессиста ненавистным взглядом. — Ссыкло поганое, тоже мне водитель! Выведет он нас, как же!
Тем временем, держась за покалеченную руку, на ноги попытался встать Вадим Георгиевич, отчего вездеход вновь слегка завалился вперёд, громко при этом скрипнув.
— Не шевелитесь, начальник… — предупредила его Надя. — Теперь это не вездеход, а качели — одно неправильное движение — и мы все покойники.
— Проклятье! — прогрессист замер на месте, вытянув здоровую руку в сторону.
— Матвей, — обратилась девушка к нему. — Можешь вместе с Ариной сдвинуться в нашу сторону? Попробуем перенаправить вес.
Матвей кивнул и, придерживая Арину, стал осторожно перемещаться в заднюю часть салона.
Вездеход вновь подался вперёд. Все охнули. Снаружи послышалось, как куски льда ударяются о стены пропасти.
— Нет, мы так вечность провозимся, — спешно произнёс Матвей. Лицо Арины уже наполовину испачкалось в крови.
Вдруг над их головой раздалось несколько глухих ударов.
— Это что, Домкрат? — предположила Надя.
— Наверное, ему нужна помощь, — шипя от боли, добавил Вадим Георгиевич.
Словно в подтверждение его слов, сверху прозвучали очередные три нетерпеливых удара.
— Матвей, ты ближе всех к лестнице, — сказала ему Надя. — Попробуй залезть, а я подберусь к Арине.
Матвей с недоверием посмотрел на прогрессистку, которая, в свою очередь, уловив его сомнения, твёрдо проговорила:
— Доверься мне.
Выбора не было. Собиратель предупредительно взглянул на Йована, как бы молча наказывая ему, чтобы он проследил за Надей, и аккуратно положил голову Арины на пол. Струйка крови уже потекла к подбородку и медленно сползала к шее.
Матвей натянул на лицо воротник, осторожно шагнул к лестнице и схватился за поручень. Вездеход отозвался лишь тихим покачиванием.
— Матвей! — Йован бросил ему свои защитные очки, всё это время болтающиеся у него на шее, как ожерелье. Собиратель с лёгкостью их поймал. — Осторожнее там, дружище.
Матвей кивнул ему, надел очки и стал взбираться по ступеням, чувствуя, как постепенно окунается в ледяной океан, застилающий собой свет полярного солнца.
Едва он оказался на крыше, как буря сбила его с ног. Падая, Матвей в последний миг успел схватиться за крепёжный ремень, намертво удерживающий один из грузов. Тело ударилось о борт «Титана», и собиратель почувствовал неприятную боль в коленях.
Пытаясь собраться с силами, чтобы подтянуться, он разглядел сквозь снежную завесу край трещины, над которой висела большая часть вездехода. Матвею это показалось странным, ведь при таком раскладе они уже должны были упасть. Всё встало на свои места, когда он посмотрел через левое плечо и на месте гусениц в задней части «Титана» увидел очертания колёс. Видимо, Домкрат в последний миг воспользовался гибридной подвеской для перенаправления веса. Но, как оказалось, этого было недостаточно. Ему лишь удалось выиграть им немного времени.
Матвей сжал зубы, вытянул вторую руку вперёд и стал взбираться обратно на крышу. Порывы ветра нещадно раскачивали его тело, подобно маятнику, острые льдинки кололи щеки. Снова оказавшись на крыше, он позволил себе лишь пару секунд, чтобы перевести дыхание, после чего, на этот раз держась за крепёжные ремни грузов, двинулся к задней части «Титана».
Парню вспомнились страницы одной книги из детства, где на чёрно-белых фотографиях был изображён канатоходец. Он уверенно шагал по тонкому канату между двумя небоскрёбами, удерживая в руках длинный шест для баланса. И хоть Матвей понятия не имел, что чувствовал этот человек, совершая такой безумный поступок, но отдалённо смог уловить то сковывающее чувство, когда каждый твой шаг может оказаться последним.
Руки занемели, а тело с каждой секундой будто прибавляло по лишнему килограмму.
Вдруг Матвей почувствовал, как его схватили за руку и резко потянули вперёд. Подняв голову, он увидел взволнованное лицо Домкрата. Тот указывал на подъёмник с лебёдкой, который они использовали для погрузки всего добра на крышу вездехода.
Домкрат схватился за ручку возле основания подъёмника и резко дернул её — она не поддалась. Затем он умоляющими глазами взглянул на Матвея и ударил по механизму, тем самым дав окончательно понять, в чём заключалась проблема.
Собиратель приблизился к Домкрату, и они оба схватились за ручку, пытаясь изо всех сил тянуть её на себя.
Вездеход начал медленно падать. Прежде сохранявшийся хрупкий баланс стал рушиться.
Они налегли на ручку с новой силой, дёргали, расшатывали. У Домкрата вырвалось мучительное мычание, а у Матвея — поток всех тех ругательств, что он успел нахвататься за двадцать лет в собирательстве.
Их тела всё больше отклоняло назад. Очертания оставленных позади скал медленно заполняла крыша вездехода.
Ручка поддалась, и Домкрат резво завертел её по часовой стрелке, высвобождая объёмный стальной трос, прежде скрытый в корпусе «Титана». Прогрессист жестом велел Матвею заменить его, а сам, тем временем, ринулся к подъёмнику, схватился за механизм, отдалённо напоминающий гарпунную пушку, и прицелился в близлежащую скалу.
Неожиданно вездеход наклонился настолько сильно, что Матвей заскользил назад. «Титан» начал медленно падать в пропасть, как вдруг…
Бурю пронзил свист металла. Из механизма, который удерживал Домкрат, вырвалось самое настоящее копьё с якорным крюком на конце и полетело прямиком в сторону горы, исчезнув в снежном тумане. Клубок стального троса, что они успели высвободить, разматывался с бешеной скоростью.
«Только бы хватило, только бы хватило», — взмолился Матвей.
Наконец, стальная змея успокоилась. Вытянутого количества троса хватило. Но достигло ли цели копьё? Оставалось только гадать, поскольку из-за бури увидеть это не представлялось возможным.
Домкрат нажал на кнопку отката, в то время как две трети вездехода уже провалились в пропасть.
Прежде облокотившийся на контейнер с грузом Матвей теперь лежал на его боковой части.
Они падали, всё было кончено.
Тут среди шума бури послышался металлический звон натянутого троса. Вездеход резко дёрнулся, подбросив Матвея на пару сантиметров. Домкрат, удерживающий ручки гарпуна, ударился плечом о перекладину подъёмника.
Следующие несколько секунд длились целую вечность. Перед глазами проплыли все самые яркие воспоминания, как плохие, так и хорошие, пока сквозь звуки бури не прорвался тягучий механический гул подъёмника, подтягивающего более пяти тонн.
Всё происходило медленно, натужно. Каждый скрежет троса казался последним — вот сейчас он порвётся, и всей этой безумной затее придёт конец.
Но этого не случилось. Причудливый гарпун, установленный в подъёмнике, медленно вызволял «Титан» из плена трещины, пока, меньше чем через минуту, он снова не оказался на вершине ледника.
Домкрат откинул назад голову и, наплевав на бурю и бьющий в его лицо снег, облегчённо выдохнул.
Ну, а Матвей, глядя на глухонемого прогрессиста, тотчас напрочь избавился от всякого скептицизма на его счёт.
На такого водителя он мог с лёгкостью положиться.
