В Харькове во второй половине 1902 года в продолжение 3–4 месяцев в местности, называемой Уралом, было найдено разновременно 5 трупов крестьян, личности которых не были обнаружены. Причина смерти их также не выяснена. Врачи, вскрывавшие трупы, дали заключения, что смерть последовала у некоторых от паралича сердца или от болезни легких. Наружных признаков насилия на теле не было обнаружено.

Такое частое нахождение трупов одного класса общества – крестьян – и в одной местности возбудило во мне подозрение, и я пришел к заключению, что крестьяне, трупы коих найдены на Урале, умерли не естественной, а насильственной смертью. Предположение мое вскоре оправдалось, и благодаря этому обстоятельству мне удалось задержать целую шайку отравителей.

В Александровскую городскую больницу в бессознательном состоянии был доставлен неизвестного звания человек, по виду крестьянин, с признаками отравления.

Больному было сделано промывание желудка и вообще оказана медицинская помощь – настолько, что он пришел в себя и смог сообщить о себе некоторые сведения.

Получив сообщение из больницы, я, не поручая своему околоточному надзирателю, сам отправился туда с целью выяснить причину отравления. Больной, назвавшись крестьянином Харьковской губернии, рассказал следующее:

– Сегодня ночью я приехал в Харьков на своей повозке, запряженной парой волов. Привез в город воз капусты для продажи и поместился на конном базаре, где съезжаются крестьяне с овощью.

Покупателей подходило очень много, но предлагали такую цену, которая была для меня убыточной. Наконец, к возу моему подходит какая-то женщина с мальчишкой лет 18–19. Осмотрев капусту, она спросила о цене. Я ей сказал ту самую, какую говорил прочим покупателям. Женщина предложила мне цену на 70 копеек дешевле на целый воз капусты, а затем прибавила еще 30 копеек. Цена оказалась для меня подходящей, и я согласился везти капусту к ней на квартиру. Покупательница заявила, что живет в конце Москалевской улицы.

По дороге к нам присоединился еще какой-то мужчина лет 40 от роду. Мужчина этот и женщина сели на мой воз, мальчик шел рядом с нами.

На Москалевской улице старший мужчина предложил выпить по сотке водки – мы проезжали возле казенной лавки, где и остановились. Мужчина, купив две сотки, предложил мне выпить. Я согласился и осушил одну сотку, мужчина выпил другую. Затем сели все на воз мой и поехали дальше. Спустя несколько минут я почувствовал тошноту, боль в желудке и головокружение, стало клонить меня ко сну, и я тотчас заснул. Каким образом я очутился в больнице и где мои волы, воз и капуста, я не знаю. Что было со мною, положительно не помню.

Как мужчину, так женщину и мальчика я хорошо заметил, – заявил мне больной крестьянин, описав приметы подозреваемых.

Придя в участок и собрав всех агентов, я им рассказал о случае отравления водкой крестьянина и приказал в эту же ночь задержать всех конокрадов и даже их жен, указав агентам, кого именно арестовать. Я был убежден, что это дело только рук конокрадов. В то же время предъявил пострадавшему крестьянину фотографические карточки конокрадов, но он никого не опознал.

На другой день утром, придя в участок, я узнал, что ночью арестовано агентами 12 душ, из коих было четыре женщины.

Всех женщин я отправил в больницу, где лично предъявил их потерпевшему крестьянину, предложив ему осмотреть их.

Не успел я окончить свое предложение крестьянину, как он, будучи возбужден, возвышенным голосом указал на одну из задержанных женщин, говоря, что она купила у него капусту.

Освободив остальных женщин, я с признанной потерпевшим женщиной пошел в участок, где произвел допрос ее.

Она оказалась сожительницей известного конокрада Шамарина, который также был задержан ночью и содержался под стражей у меня в участке.

Представив ей все доводы, уличающие ее в участии отравления крестьянина и сказав, что сожитель ее уже сознался в преступлении, предложил ей рассказать всю правду.

Долго она находилась в нерешительности и наконец, собравшись с силами и желая выгородить своего сожителя, сказала:

– Шамарин угостил крестьянина отравленной водкой, но ее приготовил товарищ мальчика Егора Дракина, некий Бочаров, последний отравил уже трех крестьян. Две недели тому назад в Богодухове Бочаров продал за 40 рублей пару лошадей, ограбленных у отравленного им человека, привезшего для продажи картофеля. Дракин торговал со мной капусту.

Фотографическая карточка Шамарина у меня была, я ее в числе других показывал больному крестьянину, который по карточке не опознал его.

Перед допросом Шамарина я предъявил его потерпевшему, который признал в нем того старшего мужчину, который угостил его соткой водки.

Шамарин, сознавшись в отравлении крестьянина, заявил, что волы и телегу продал за 50 рублей в деревне Ошмяны Харьковской губернии и что отраву приготовлял Бочаров. Отрава состояла из хлоралгидрата, покупаемого Бочаровым в аптекарской лавке на Москалевлевской улице, на сотку водки всыпал он на 50 к[опеек] этого порошка.

Приказав задержать Дракина и Бочарова и освободив задержанных конокрадов, я с агентом выехал в деревню Ошмяны, где Шамарин продал мужику волов и телегу. Разыскав того мужика, волов я уже не нашел, ибо он успел уже их перепродать – оказалась у него лишь только одна телега и то в разобранном виде, спрятанная под стогом сена.

Задержанным оказался только один Дракин, Бочаров отсутствовал в Харькове.

Дракин подробно рассказал, как производилась травля людей:

– Хлоралгидрат покупала сожительница Шамарина. Последний в сотку водки всыпал на 50 копеек гидрата. Имея сотку отравленной водки, Шамарин покупал только одну сотку, которую сам выпивал, а отравленной угощал мужика. На прошлой неделе Шамарин и Бочаров также отравили крестьянина, взяв у него повозку и пару лошадей, которые продали в Богодухове покупщику краденого Волкову. Я знал, что они отравляют крестьян, за это мне платили – за последнюю пару волов я получил 15 рублей, а за лошадей 10 рублей.

За квартирой Бочарова я установил наблюдение, и Бочаров был задержан в тот момент, когда только приехал в Харьков – он еще не успел зайти в свою квартиру. О приезде и задержании его не знала жена.

Бочаров долго не сознавался, несмотря на то что Шамарин и Дракин при очной ставке подтверждали факт отравления крестьянина. Поздно вечером лишь он сознался как в ограблении волов, так и пары лошадей.

В Богодухов я командировал своего надзирателя, который арестовал Волкова и две лошади, доставив их в Харьков. Вскоре лошади были опознаны братом неизвестно куда пропавшего крестьянина. Благодаря указаниям Волкова были задержаны еще два травителя, сознавшиеся в двух случаях отравления. Таким образом, было задержано шесть травителей и два укрывателя.

С задержанием их во всей Харьковской губернии и в городе прекратились случаи нахождения трупов крестьян.

Владелец аптекарской лавки на Москалевке был моим помощником Гореевым пойман в продаже хлоралгидрата сожительнице Шамарина и административно наказан штрафом в 100 рублей, причем лишен права производства торговли. Обвиняемые присуждены на срок от 6 до 10 лет к каторжным работам.