Глава 5
Через полчаса, как и договаривались, сидел за столиком в ресторане Лопашова. Еле успел к назначенному времени разобраться с делами — в первую очередь нужно было решить вопрос со сбежавшим охранником. Хотя с ним-то что решать, сбежал и сбежал. А вот фирме, в которой он работал, пришлось выкатить претензию.
Оставлять ангар открытым не было никакого желания. Ключ-то этот деятель с собой унёс. Навесили новый замок, выставили другого охранника, только тогда я и освободился. Да и то, чую — ненадолго. После обеда всё равно сюда приду.
А сам обед…
Вошёл, вытер подошвы о щётки, в гардеробной скинул куртку на стойку и получил номерок. Шагнул к широким распашным дверям, их передо мной предупредительно распахнули, вошёл внутрь и остановился. Замер на мгновение, оценивая обстановку. А почему? Да зал настолько непривычно огромный, что я на входе даже несколько растерялся. И это несмотря на весь свой нездешний богатый опыт. Доводилось в своё время покутить, отвести душу в приятных компаниях, есть что вспомнить и с чем сравнить. Рассматривал всё это великолепие, впитывал в себя уютную атмосферу, наслаждаясь вкусными запахами, любуясь отсверком начищенных столовых приборов, накрахмаленными до хруста белоснежными скатертями и лениво скользящими между столиками вышколенными официантами.
И сразу же понял, что ошибся в своей оценке, первое моё впечатление о ленивых официантах было ошибочным. Это издали так казалось. А стоило одному такому продефилировать рядом со мной с заставленным тарелками подносом на руке, как я тут же впечатлился ловкостью и скоростью его передвижения по залу. А ещё впереди бормотал что-то бархатное оркестр, выводила незатейливую спокойную мелодию певичка в длинном платье с открытыми плечами, уложенными в замысловатую причёску волосами и букетиком цветов в руках.
Зима и цветы? Впрочем, чему я удивляюсь, это же Выставка достижений, тут и не такое можно встретить.
В первый момент почувствовал себя, словно на витрине — краем глаза девичьи, да и не только девичьи, взгляды на себе поймал, оценивающие такие, любопытные. Стесняться и отводить глаза в сторону не стал, пусть мне сейчас и не до того было, но не отступать же? Опять же, отличный повод зал рассмотреть, зафиксировать тех, кто заинтересовался моим появлением. Кроме женского пола, само собой. И тут же одёрнул себя, с каких это пор я женский пол исключать из интриг стал? Ту же Катанаеву вспомнить, так сразу настроение портится и из головы дурь пропадает. Вот и сейчас резко взбодрился, в ответ так же постарался смотреть, нагло, с головы до… До стола, дальше не видно было.
Уж кого-кого, а девиц за столиками хватало. И все в составе семьи, вот что плохо. С маменьками, папеньками и братьями-сёстрами. Посетители выставки, понятно.
Но это я так, от нервов больше. Сам над собой смеюсь. Но плечи расправил, спину выпрямил, погонами блеснул, орденами сверкнул, подбородок задрал и с гордым уверенным видом шагнул вперёд.
Мэтр предупредительно-вежливо, но совершенно ненавязчиво поинтересовался моими желаниями и проводил к облюбованному ещё от входа столику в уютном эркере. Высокие окна задрапированы шторами, с улицы ничего не видно, на входе в нишу по углам кадки с пальмами и ещё какими-то пышными растениями, так что место меня вполне устроило.
— Если меня будет спрашивать некий Виктор Иванович, журналист, соизвольте сопроводить его к моему столику, — с этими словами выложил на скатерть пятёрку. Меньше у меня просто не было.
— Не извольте беспокоиться, — мэтр склонил голову и с достоинством и без ложного жеманства подхватил банковский билет со стола и подал знак официантам.
Не конкретно кому-то одному, а этак небрежно покрутил ладонью в воздухе и этим ограничился. Но схема рабочая, потому что тут же у эркера материализовался шустрый молодой человек в белой накрахмаленной рубахе, с чёрной бабочкой на шее. Никакого полотенчика, перекинутого через локоток, не было, а вот серебристого цвета отполированный до блеска поднос был. С него он и переложил на стол меню. Отступил чисто символически на четверть шага и принялся терпеливо ждать, пока я ознакомлюсь с перечнем подаваемых блюд. Ну и отвечал на мои заинтересованные вопросы, само собой. Заказывать абы что в мои планы не входило, пришлось консультироваться. Раз уж я забрёл в это заведение, то использую этот момент по полной. Нервы не железные, некий тремор присутствует, так я его вкусной едой перебью.
Кстати, в моём времени доказали, что лётчики именно от этого и набирают лишний вес. Работа сидячая, нервов много уходит, а чем в длительном перелёте компенсировать адреналин? Только едой.
Молодой человек принял у меня заказ, правда, перед этим по моей просьбе порекомендовал те блюда, которые недолго ждать, и которые могли бы прийтись мне по вкусу. После чего так же мгновенно исчез. Только листья на пальмах всколыхнулись и прошуршали ему вслед.
Заказ и впрямь не заставил себя ждать, поэтому к трапезе приступил сразу. Да и не было у меня никакого желания обедать в компании Виктора Ивановича. Поэтому до его прихода вполне хватило времени расправиться с первым и вторым блюдом. Обошёлся без закусок, без десертов и горячительных напитков. А от чашечки кофе не отказался. С эклером.
Кстати, эклер оказался свежайшим, буквально таял во рту. И крем как раз такой, как я люблю — в меру сладкий и лёгкий. В той жизни любил при случае посещать питерские кондитерские «Север», специально за пирожными заходил. И вкусно, и по карману. Душа радуется. А про желудок вообще промолчу.
Приятные воспоминания о былом оборвало появление журналиста. Материализовался, словно чёртик из табакерки. Хорошо хоть приличиями злоупотреблять не стал, поклонился чисто символически, испросил вежливо разрешения присоединиться, составить мне компанию за обеденным столом. При этом быстрым взглядом успел заметить и опустевшие тарелки, которые как раз в эту минуту убирал официант, и отсутствие при мне его фотокамеры. О ней первым делом и спросил, когда уселся на мягкую бархатную подушку венского стула с гнутой спинкой и заправил за отворот сюртука накрахмаленную салфетку:
— А камера моя где же?
— А камеру вашу я решил себе оставить, — сделал маленький глоточек из чашки. Остыл кофе, нужно ещё чашечку заказать. — В качестве компенсации за беспокойство.
Ну не буду же я ему рассказывать, что не стал разбираться с плёнкой по причине нехватки времени, а просто закинул фотоаппарат в кабину и закрыл дверку на ключ. Если всё-таки и буду отдавать камеру в руки Изотову, то в неразобранном виде. Лучше будет. Что же касается возможной реакции Виктора Ивановича на эту мою экспроприацию… Уверен, проглотит сей факт, и скандал затевать не станет, побоится огласки.
— Ну, оставили, так оставили, — к моему удивлению, абсолютно не огорчился гость. Сделал заказ терпеливо дожидающемуся у столика официанту, проводил его взглядом, подхватил со стола салфетку, встряхнул её, расправляя, и улыбнулся спокойной раскованной улыбкой. — Признаться, удивили вы меня Николай Дмитриевич.
— Чем же? — откинулся на спинку стула. И ещё раз осмотрел зал. Ничего и никого, что вызывало бы моё беспокойство, не заметил и в этот раз.
— Начнём с того, что восприняли моё появление спокойно, не обратились в полицию, сюда явились…
— Почему я должен был нарушить своё слово и не прийти в ресторан? Вы настолько плохо обо мне думаете? — поморщился больше для вида. Разговор поддерживал.
— Ну что вы, — разулыбался Виктор Иванович, отодвигаясь от стола и позволяя тем самым подошедшему с подносом официанту переставить на скатерть полные тарелки. — Думал бы по-другому, так не было бы меня тут.
Дождался ухода официанта, придвинулся к столу и слегка подался вперёд, навис над тарелкой с солянкой:
— И всё же, почему вы не обратились в полицию? — произнёс тихим голосом.
— Вас только это волнует? — обозначил краешком губ усмешку.
— Не только, — Виктор Иванович своим взглядом словно бы старается мне в душу проникнуть. — И всё, же, почему?
— И что бы я им сказал? — подался навстречу журналисту, точно так же наклонился вперёд и так же тихо проговорил. — Состава преступления нет.
— А камера? — любопытство и интерес в голосе журналиста было столько, что его можно было ложкой на хлеб намазывать.
А ведь ему и впрямь интересно, почему я поступил вразрез с общепринятыми здесь законами.
— А что камера? Начнём с того, что вот это всё вокруг нас, — я взглядом обвёл видимую мне часть зала. — Выставка. И все строения на этой территории предназначены для одного — показать гостям передовые достижения современной промышленности и предпринимательства. Не так ли?
— Так, — согласился Виктор Иванович. — И что?
— А то, что вход на эту выставку платный. И вы, прежде чем попасть сюда, наверняка в кассе приобрели билет. Не так ли?
— Так, — снова согласился со мной журналист.
— Вот и получается, что вместе с купленным билетом вы приобрели и право посетить любые павильоны или ангары на этой Выставке. И никакая полиция, скорее всего, вас бы ни в чём не обвинила, — сделал ещё один глоточек.
Нет, совсем кофе остыл. Удовольствия того уже нет. Заказал ведь ещё одну чашечку. И где же наш расторопный официант? Не перехвалил ли я местный сервис?
И насчёт билетов я не просто так сказал. Самому пришлось покупать в кассе, чтобы через ворота пройти. Охрана с контролёрами ни в какую пропускать не хотели, и всё равно им было, стоит у меня здесь в ангаре самолёт или нет. Аккредитации нет, пропуска участника Выставки нет? Вот и ступайте в кассу и не задерживайте, пожалуйста, честной народ, ваше благородие. Как-то так мне заявили на входе. А со Второвым почему-то подобных вопросов ни у кого не возникало.
— Браво! — Виктор Иванович даже вид сделал, что в ладоши похлопал. — Отдаю должное вашему уму и самообладанию. Не в обиду будет сказано, но мало от кого сейчас можно услышать столь рассудительные речи.
Тут как раз и официант объявился, принёс мой долгожданный кофе.
— А охрана? — продолжил выспрашивать меня журналист. — Что вы на это скажете?
— А что охрана? — с наслаждением приложился к чашечке. Вдохнул густой аромат свежеприготовленного напитка, сделал малюсенький глоточек. Распробовал вкус, покатал его на языке, а глотать уже нечего было, он уже куда-то растворился, этот глоточек. Впитался, наверное. Поставил чашечку на ладонь, поднял глаза на собеседника поверх чашки. — Здесь у каждого павильона подобная охрана. И что? Кому-то она мешает? И, предупреждая ваш следующий вопрос, сразу скажу, что фотографировать здесь тоже никто никому не запрещает. Так что не с чем мне обращаться в полицию, не с чем. Мои договорённости с охраной, это только мои личные договорённости. И в случае чего разбираться я буду не с вами, а с ними. Если только к жандармам? По поводу вашего предложения?
Сказал и смотрю внимательно — как отреагирует? А никак! Сидит спокойно, начищенную до блеска ложку в пальцах держит и никакой дрожи не заметно. Поэтому после коротенькой паузы, или, скорее, заминки, так же спокойно подытожил:
— Но и тут пустышка.
Знал ли я всё это ранее? Конечно. И то, что охрана тут чисто номинальная, тоже предполагал. Но пусть уж лучше она будет, чем бросить самолёт просто в ангаре, пусть и закрытым на замок. От подобного Виктора Ивановича охрана с замком не убережёт, а от хулиганья и любопытной пацанвы поможет. Вот и всё, что от неё требуется. Опять же ангар, как правильно говорил не так давно Николай Александрович, всяко лучше открытой стоянки на какой-нибудь площади.
— Что? Как вы сказали? Пустышка? Что-то новенькое, — улыбнулся довольной улыбкой Виктор Иванович.
Кстати, пока я свои мысли высказывал, он уже успел расправиться с солянкой и сейчас приступил ко второму блюду. В отличие от меня заказал котлету на косточке с гарниром из молодого обжаренного картофеля с горошком и зеленью.
А ведь он не играет, он и впрямь спокоен. Ест быстро, но аккуратно.
— Всё новенькое, это плохо забытое старенькое, — отмахнулся от дальнейших расспросов.
Сколько можно попусту языком чесать? Пора бы и к делу переходить. Я ведь и в самом деле именно поэтому и не стал обращаться к официальным властям, к полиции, потому что смысла в этом не видел. Нечего ему инкриминировать. Всё именно так и было, как я тут описал. Если билет на руках, то он имеет полное право зайти в любой павильон. И каждый крупный участник Выставки на самом деле свою охрану имеет, что за порядком присматривает. А замо́к… Ну и что что замо́к. Он же его не сам открыл…
А слова журналиста это только слова, пока они не подкреплены конкретными делами. От всего сказанного он может запросто отказаться, и ничего я не докажу. Диктофонов-то тут нет.
Да и стоит ли обращаться к тому же Изотову, хотя после наших с ним Памирских приключений он мне обязательно поверит, но дальше-то что? Ничего…
Сколько всего со мной всякого неприятного было, и хоть что-то они сделали? Хоть что-то расследовали? Выяснили? Нет. Идти же к местным жандармам вообще смысла не вижу, тут запросто можно в главных подозреваемых оказаться. И не помогут мне ни моё княжеское звание, ни погоны с наградами. Как бы из-за них, наоборот, хуже не стало. И Второв со всеми своими связями в таком деле вряд ли поможет. Пока разберутся, времени пройти может ого-го сколько. До столицы-то далеко, интернета с мобильниками нет, как и быстрого железнодорожного или автомобильного сообщения. Про авиацию вообще молчу.
Нет, пожалуй,тут нужно самому разбираться. И по результатам принимать решение, докладывать или нет обо всём произошедшем. Почему? Так мало ли придётся не только решение принимать, но и жёстко реагировать. В последнем случае лучше всё втайне держать. Чем меньше будет посвящённых, тем лучше. Но и тут всё будет зависеть от масштабов того, с чем или с кем мне предстоит столкнуться. Поэтому и пошёл на этот разговор с целью посмотреть, кто за этим стоит. Мало ли, это звенья одной цепи — недавние покушения на меня, поломка самолёта, попытка его сжечь, и вот это предложение?
Выходил я из ресторана не сказать, чтобы озадаченный, скорее довольный. Не все мои предположения подтвердились, но в основном я оказался прав. Всё оказалось несколько прозаичнее. И представлял Виктор Иванович не какую-то зарубежную разведку, а местных промышленников. А именно господ Сименса и Гальске, основателей огромной компании, имеющей свои филиалы в многочисленных странах, правление которой располагается как раз в Петербурге.
Поэтому всё я сделал правильно, когда согласился на эту встречу и не стал обращаться в полицию.
Сам я про эту фирму ничего не знал, но из короткого рассказа Виктора Ивановича понял, что компания эта довольно-таки большая, раскинувшая сеть своих представительств по всей нашей Империи. И, что самое интересное, не только по Империи, но и по всему миру.
И вот здесь я поторопился, поспешил высказать предложение, поступил опрометчиво.
— Виктор Иванович, а зачем мой самолёт им за границей нужен? Выкупили бы один экземпляр на заводе в столице и перевезли бы его сами тихо и спокойно куда угодно.
— Погодите, — растерялся собеседник. — Зачем им выкупать ваш самолёт? И куда-то перевозить?
— Ну как же, — теперь уже я озадачился. И, укоряя самого себя за несдержанность, уже осторожно подбирая слова, проговорил. — Вы же от имени важных людей предлагали мне перелететь за границу со своим самолётом. Было такое?
— Так я и не спорю, — так же осторожно подбирает слова Виктор Иванович. — Они предлагают вам выполнить перелёт за границу. Куда конкретно, я точно не знаю, это вам с ними нужно разговаривать. Подобно вашему перелёту из столицы сюда, в Москву. Для этого и назначили встречу здесь, в своём павильоне. Я вам чуть позже сообщу точное время. И сам с вами пройду, а то ещё заплутаете.
— Ничего не понимаю, — откинулся на спинку стула. Да что же это такое! Ох уж эти мне журналисты! — К чему было такую таинственность разводить? Почему прямо не сказали? Я уж чёрт знает что подумал. Да вы ещё со своими вопросами про полицию…
— Прошу прощения, но я должен был лично проверить, что вы за человек, Николай Дмитриевич, прежде чем передавать вам приглашение о встрече, — Виктор Иванович наклонил голову, обозначил поклон. — Видите ли, мои наниматели слишком серьёзные люди, они первым делом за репутацию беспокоятся, ну и хотят быть полностью уверенными, что их вложения в вас не пропадут, не сгорят. Признаюсь вам откровенно, ваше поведение там, в ангаре, произвело на меня незабываемое впечатление. Вы с пистолетом в руках выглядели настолько убедительно, что мне прямо-таки стало страшно за свою жизнь. Расскажу кому, не поверят. Эх, упустил такую великолепную возможность сделать сенсационный снимок. А всё вы со своим «руки вверх».
— Ерунда какая, — выдохнул, пропуская заключительные фразы журналиста мимо ушей. А я-то себе надумал! А оказалось-то! Только и здесь не всё так просто. Поэтому после коротенькой паузы проговорил — Ну какие ещё вложения? Видите ли, Виктор Иванович, вы некоторым образом, возможно по незнанию, ввели меня в заблуждение. Я в Москве нахожусь не просто так…
— Я знаю, — перебил меня журналист. И достал из внутреннего кармана сюртука сложенную в несколько раз газету. Развернул её, показал мне фотографию. — Видите? Ваш перелёт из столицы сюда уже все Московские, да и не только Московские, газеты освещают. Я слышал, что и за границей о вас сейчас пишут. Именно поэтому вами и заинтересовались мои наниматели.
— Да? Даже за границей? Быстро они там подсуетились, — криво улыбнулся. — Тогда вы тем более должны знать, что прилетел я сюда не один, а с господином Второвым, Николаем Александровичем. И он с недавнего времени является моим полноправным компаньоном. Без него я на подобную встречу не пойду.
Взял в руки протянутую мне газету, вгляделся в размытую нечёткую фотографию. Бумага серая, держусь за края, а всё равно пальцы сразу типографской краской запачкались. Неприятно. А почему это вдруг Москва оказалась? Если я не ошибаюсь, что вряд ли, то снимок этот сделан в Волочке. Точно, в Волочке. Вот и размытые лица градоначальника и полицмейстера на заднем плане узнаю. Узнаю, только потому что знакомы они мне, очень уж низкое качество у фотографии, резкости никакой нет.
И снято-то как интересно, словно откуда-то снизу фотографировали. На переднем плане стол с напитками, сбоку слева я стою, с бокалом в руке, с противоположной стороны стола мне две девицы улыбаются. И ведь не разобрать, что за девушки, не видно потому что лиц. А написано что в статье?
Пробегаю взглядом по строкам, выхватываю общий смысл. Из главного — перелёт из Петербурга в Москву, празднование и чествование авиаторов. А вот и о снимке в самом конце статейки упоминается. Что? Разнузданные гуляния в московском ресторане? Пьянство и девицы? И это всё обо мне? Чушь какая. И кто же это постарался? Чья статья? Какой-то Саша Белый? Поднимаю злой взгляд на Виктора Ивановича.
— Что, Николай Дмитриевич, дочитали? И как оно вам? Соответствует действительности вся эта чушь? — смотрит серьёзными глазами на меня журналист.
— Это не меня, это вас об этом спрашивать нужно, — давлю в себе первое желание, очень уж велико раздражение, бросить газету на стол. Ничего не меняется в этой жизни, несмотря на то, что миры разные. Успокаиваюсь быстро и просто передаю её в руки собеседника. — Ваш же коллега постарался сей омерзительный пасквиль сочинить.
— Кроме описания снимка всё остальное здесь верно? — складывает и убирает в карман газету Виктор Иванович. — А подобное извращение реальности обычное дело для жёлтых бульварных листков. Как ещё им внимание публики к себе привлечь? Только скандалами. Возможно, придуманными, судя по вашей реакции.
— Снимок этот делали в Вышнем Волочке, во время обеда в честь нашего туда прилёта, — поясняю, а сам уже последствия прикидываю. Наверняка и в Питере это всё прочитают, — после короткого, замечу, обеда мы сразу же полетели сюда. Поэтому ни о каком пьянстве с девицами не могло быть и речи. Понимаете?
— Отчего же не понимаю, — кивает согласно Виктор Иванович. — У них потому и качество снимков такое, плохое. Чтобы доказать невозможно было обратное в случае чего…
За воспоминаниями о только что прошедшем разговоре и не заметил, как до коляски добрался. Настроение куда-то ещё ехать пропало, поэтому приказал возвращаться в дом Второва.
Скрывать от него сегодняшнюю встречу не стану, в подробностях расскажу. Послушаю, что в ответ скажет. Всё-таки он в нынешних реалиях гораздо больше меня понимает, и опыта у него тоже немало…
