Глава 8

Держа наготове винтовку, я двигался между двумя щербатыми стенами из почерневшего от времени красного кирпича. Существо убежало в этом направлении и, судя по показаниям прибора, находилось совсем близко. Я собирался найти эту тварь.

Монстр постоянно перемещался, но далеко не убегал. Казалось, он тоже за мной охотится, выжидает удобного момента, чтобы напасть. Я слышу его: то какая-нибудь доска хрустнет под его лапой, то что-то упадёт, то зашуршит осыпающаяся кладка. Искать приходится на слух, поскольку, обе руки заняты ружьём, а радар лежит в чехле на поясе.

Внезапно существо появляется на краю обвалившейся крыши дома слева от меня. Резко оборачиваюсь и вижу, как худощавое синеватое тело прыгает в мою сторону. Моя реакция молниеносна: ствол винтовки направляю на существо, палец машинально давит на спуск. Мощный импульс отшвыривает аномалию на несколько метров, но она тут же вскакивает и прыгает на стену другого дома. Стреляю два раза подряд. От попадания ударных импульсов разлетаются куски кирпича, а существа уже нет. И только где-то среди руин опять раздаются шорох и хруст.

Таких хитрых тварей я ещё не встречал. Обычно аномалии либо атакуют в лоб, либо удирают, а эта изворачивается, исподтишка пытается напасть. Да и силы ей не занимать: выдержала попадание достаточно мощного импульса и продолжает прыгать, как ни в чём не бывало.

Захожу за угол дома, краем глаза замечаю непомерно длинного мужика в чёрном плаще. Человек замахивается косой. Вскидываю винтовку, стреляю. Импульс отрывает ему руку вместе с плечевым суставом, второй — проделывает дыру в грудной клетке.

С другой стороны спешат ещё две человекоподобные аномалии. Разворачиваюсь и жму спуск. Первое существо с пробитым животом отлетает на несколько метров, второму сношу полбашки. Оглядываюсь — кажется, больше никого нет. С этим синим уродцем я совсем забыл, что здесь обитают и другие аномалии. Вот и попал в засаду.

Внимательно вглядываюсь в постройки, которые окружают меня со всех сторон грязными стенами, изъеденными временем, и пустыми оконными проёмами. Синей аномалии невидно, а убитые по-прежнему лежат неподвижно. Надо срочно собрать с них энергию, пока они не ожили.

Ещё раз обвожу взглядом дворик и руины вокруг, присаживаюсь рядом с первой аномалией, кладу ладонь на искажённое лицо с выпученными глазами и разинутым ртом, наполненным жёлтыми кривыми зубами.

Только начинаю втягивать энергию, как откуда-то выскакивает синее существо, приземляется посреди двора. Вскидываю винтовку и стреляю. Существо бросается в сторону, и импульс взрывает землю. Снова стреляю — аномалия бежит в бок, и мне никак не удаётся попасть в неё. Она прыгает на стену ближайшего дома и тут же — на меня, запоздалый импульс пробивает дыру в ветхой кладке.

Существо сбивает меня с ног, придавливает к земле и разевает непомерно огромную пасть, чтобы вцепиться зубами в лицо. Хватаю за шею, не давай ему это сделать, и начинаю бить по голове кулаком, направляя в руки как можно больше энергии.

Существо царапается когтистыми лапами, но после пяти ударов в висок, ослабевает и утрачивает резвость. Отбрасываю его в сторону, хватаюсь за винтовку и жму на спуск до тех пор, пока батарея не пустеет.

Тело аномалии испещрено ранами, но тварь всё ещё шевелится, пытается отползти, перебирая одной рукой, вторая висит плетью. Достаю тесак, подхожу и добиваю. Наконец-то сдохла! Сколько можно уже бегать?

Мне удаётся лучше разглядеть существо. Оно небольшое, ростом со среднего человека, но при этом тело и конечности ужасно тощие, высохшие, словно у мумии. Голова, наоборот — крупная, пасть — огромная, с клыками, как у хищника, руки — длинные. Телосложение напоминает скорее обезьяну, нежели человека.

Энергии у дохлой твари так много, что у меня опять начинает мутить в голове. Девятьсот с лишним единиц. Это значит, её уровень был ненамного ниже моего. Теперь понятно, почему так долго не умирала.

У валяющихся рядом человекоподобных аномалий энергии оказалось в общей сложности, семьдесят единиц. Тоже поглощаю, чтобы они не поднялись.

Осматриваю себя. После драки остались шишка на лбу и несколько синяков на теле, которые с моим уровнем регенерации исчезнут через час-другой. А вот с одеждой беда: когти существа изодрали китель на груди и плечах, рваное кепи валялось неподалёку. Придётся новую форму просить.

От церкви на холме улица спускалась вниз к неширокой речушке. Среди деревянных развалин разрослась подозрительная рощица, хотя оазисом тут даже не пахло. Когда я подошёл ближе, оказалось, что все они — аномалии. Пришлось брать тесак и вырубать эти заросли, которые так и норовили ухватить меня своими ветвями.

Собрав с порубленных деревьев энергию, я отошёл подальше, чтобы не дышать пепельной субстанцией, которая сразу же устремилась от них к пасмурным небесам, и достал локатор.

На радаре виднелись пять мелких точек и одно пятно покрупнее. Направился к последнему и вскоре вышел к реке.

На берегу лежало нечто длинное и склизкое, похожее на гигантского сома. Завидев меня, существо вскочило на мгновенно выросшие лапы и побежало навстречу. Я даже стрелять по нему не стал — придавил ногой и зарубил фальшионом.

Стал собирать энергию — и тут меня накрыл импульсивный шок. Опять поднялся уровень, и мне сделалось так хреново, что я опустился на землю и долго сидел, приходя в себя и наблюдая за спокойным течением сильно обмелевшей речушки. Вокруг стояла мёртвая тишина, больше никто не топал по пустым улицам.

У меня теперь было 30932 единицы энергии, что соответствовало тридцать третьему уровню. Навык телекинез, наконец, дорос до восьмого уровня, что, наверное, должно было открыть новые возможности, а скорость потока перевалила за 35.

Думал ещё походить, но ДЦНС зашкаливала, а самочувствие до сих пор оставляло желать лучшего, да и голова немного кружилась. В таком состоянии, пожалуй, не стоило заниматься охотой, и я поплёлся обратно к машине.

На обратном пути на меня никто не напал. На радаре приборчика то и дело появлялись одинокие мелки точки: где-то в руинах до сих пор прятались недобитые аномалии, которых мне было лень искать. Больше половины города я уже зачистил, остались западная окраина и северная часть.

Добравшись до вездехода, вызвал по рации Марину и сообщил о результатах. Она сказала, чтобы я немедленно возвращался на базу и по пути избегал столкновений с любыми существами.

Я ещё немного отдохнул, перекусил, я завёл свой «Бульдог» и отправился в обратный путь.

Когда вернулся на базу, на улице уже стемнело, шёл девятый час. Перед домом стоял бежевый «Буревестник», значит, Марина была здесь. В последнее время она редко заглядывала в гости. За всё лето мы с ней виделись лишь одни раз, когда она вызволила меня из плена.

Едва я зашёл в дом, как в нос ударил ароматный запах готовящейся выпечки. Марина в фартуке поверх брюк и красной блузки, суетилась на кухне.

— Привет! Не ожидал тебя здесь увидеть, — поздоровался я. — Готовишь что-то вкусненькое? Опять блины или на этот раз другой деликатес?

— Яблочный пирог, — Марина стояла у раковины, мыла посуду. — Кое-как удалось достать нормальные яблоки, а то кислятина одна. Местные — вообще гадость, привозные из магазина — тоже обычно так себе. Какими-то химикатами поливают. В моей юности такого не было.

— Опять старческое брюзжание?

— А что, похоже? — Марина приподняла бровь.

— Есть немного.

— Хм, кто бы мог подумать… Ну и видок у тебя, — она окинула меня скептическим взглядом.

— Ага, всю одежду изодрали. Сейчас переоденусь и приду.

Я загнал вездеход в гараж, там же сменил свою драную полевую форму на чистенькую повседневную, умылся и вернулся на кухню.

— Ну, рассказывай, что интересного было? — Марина уселась за стол.

— Да что рассказывать, — я устроился напротив неё. — Завалил двух великанов седьмого уровня и ещё кучу всякого говна. Встретилась странная тварь, на колокольне сидела. Прыгучая, прочная, и синим светится, сволочь. Вначале её кулаком бил, потом — импульсами, ещё и тесаком пришлось добивать. Никак подыхать не желала. Какой только гадости там не встретишь.

— Согласна. Красная зона весьма изобретательна. А может, и не красная зона виновата вовсе, а то уродство, что существует в душах человеческих, которое осталось в виде следов на энергетическом полотне мира. Это ведь — по сути-то, отражение нашего бытия.

— Какое-то уродливое отражение, будто в кривом зеркале, — пришло мне на ум сравнение.

— Да-да, так оно и есть. А что за колокольня? На пригорке в центре города?

— Да, она самая.

— Знаю, — на губах Марины появилась ностальгическая улыбка, словно с местом тем были связаны какие-то приятные воспоминания. — Ещё разок съездишь, и наверное, хватит. Основную массу аномалий выбьешь, а мелочь пусть остаётся. Она погоды не делает. Чего я только не пробовала. Несколько раз всех вырезала до последней аномалии, а через полгода они всё равно появляются ещё сильнее, чем прежде.

— Почему они там возникают?

— Не имею ни малейшего представления. У нас есть отдел, исследующий аномалии, но там работает человек десять, и большого проку от них нет, — Марина поднялась со стула, включила электрический чайник, а затем стала доставать из духовки пирог. — Вот и готово, ты поспел как раз вовремя. Можно чай пить. Угощайся.

Она заварила чай в чайнике и налила нам в чашки, порезала пирог. Будучи голодным, я в два укуса сожрал целый кусок. Марина же не торопилась, трапезничала, как всегда, чинно, с чувством собственного достоинства.

— Очень вкусно, — сказал я с набитым ртом, запивая чаем. — У тебя здорово получается.

— Спасибо, — Марина слегка улыбнулась. — Кстати, должна сообщить тебе новость. Скоро откроется червоточина с сибирской пустоши. Ближайшие месяц-другой мне придётся провести там. Сюда если и буду приезжать, то ненадолго. Я дам тебе контакты Ясмин. Если что-то понадобится, связывайся с ней. Когда соберёшься на охоту, запроси у неё разведданные по конкретной местности, чтобы не попасть в области нестабильного пространства. Может быть, договоритесь, съездите вместе в дикие земли. Только далеко не забирайтесь.

— Ладно, учту. Когда уезжаешь?

— Как только прорвётся брешь. Это может произойти в любой день до конца следующей недели.

Вот, оказывается, зачем Марина здесь появилась. Решила устроить что-то вроде прощального ужина. Помнится, она говорила, что походы в червоточины — это всегда риск. Иногда агенты не возвращаются оттуда.

— Значит, опять идёшь на смерть? — спросил я.

— Риск — неотъемлемая часть нашего дела, без него эта жизнь была бы ещё скучнее. Предыдущая червоточина, между прочим, открывалась в Можайске, недалеко от той колокольни на холме. Там остались много разрушенных зданий. Скорее всего, ты проходил где-то рядом.

— Кажется, я видел это место, — мне вспомнился квартал в Можайске, выглядевший так, словно там бомба взорвалась. — Целый квартал разрушен почти до основания.

— Да-да, это оно и есть.

— А что с ДНК-тестом? Ты разобралась? — напомнил я после короткой паузы, во время которой поглотил ещё один кусок пирога.

— Да, я уточнила данные. Действительно, вышла ошибка. Ты — не сын Аркадия Скуратова, — ответила Марина.

— А чей тогда?

— Как я тебе скажу? Нужно получить данные твоего предполагаемого биологического отца, тогда можно проверить. У тебя есть варианты, кто бы это мог быть?

— Никаких.

— Тогда сказать ничего невозможно.

Вот и открылась моя тайна. Значит, Аркадий Скуратов не врал. Он действительно не мой отец. Ну и ладно. Плевать. Значит, если снова полезет, легче убить будет — совесть не замучает.

— Эх, жаль. Я даже не знаю, как это выяснить.

— Поспрашивай своих родственников по материнской линии, — предложила Марина. — У них может быть какая-то информация.

— Точно! — я хлопнул себя по лбу. — Как же я сам не догадался! Вот только… я не знаю никого из них. Отец… то есть Аркадий с ними не общался, в гости мы друг к другу не ходили. Поговаривают, будто он убил мою мать. Не знаю, правда ли это или нет, но с её роднёй у него не самые тёплые отношения. Он даже решил почему-то, что меня Бельские тайно завербовали, и что ты тоже с ними сотрудничаешь.

— Не вижу большой проблемы. Твоя бабушка по материнской линии до сих пор живёт в Екатеринбурге, как и два дяди. Сестра твоей матери, насколько мне известно, давно уехала в Тобольск, выйдя замуж за какого-то местного князя. Не знаю, скажет ли она тебе что-то полезное, но по крайней мере, с тремя родственниками ты точно сможешь пообщаться.

— Я бы пообщался. А как мне на них выйти? Телефон надо узнать или адрес.

— Пока время есть, я попробую что-нибудь выяснить. Если удастся это сделать, напишу сообщение, либо здесь оставлю контакты.

— Было бы здорово…

Найти родственников матери было отличной идеей! Прежде я не думал об этом: в пятнадцать-семнадцать лет меня заботили совсем другие вопросы, хотя, казалось бы, очевидно, что к Бельским как раз и надо обращаться в первую очередь. Они ведь точно что-то знают про моё происхождение, и причин скрывать это от меня у них нет, тем более, что наши со Скуратовыми пути разошлись.

— Ну что, какие планы на завтра? — спросила Марина, когда мы поели.

— Переночую здесь, завтра потренируюсь и буду отдыхать, — сказал я. — У меня телекинез поднялся на единицу, надо бы проверить, на что я теперь способен.

— Отлично. Тогда пошли?

— Куда?

— На второй этаж, в спальню, разумеется. Или я, что, напрасно приехала? — в глазах Марины загорелся игривый огонёк.

— А, понял. Конечно, идём!

Оставив пустую посуду на столе, мы с Мариной отправились наверх.

На следующей неделе «филины» всё-таки поехали в пустыню, и мне с тремя добровольцами и поручиком Козловым опять пришлось сопровождать их, но на этот раз парни собирали кристаллы в другом месте, и там на нас никто не напал, кроме мелких иные, которых мы быстро постреляли.

Вылазка в пустыню состоялась в среду, и в тот же день Марина отправила мне сообщением номера мобильных телефонов братьев моей матушки: Ивана Петровича и Сергея Петровича. Иван был старшим, и ему я решил позвонить первому.

Сделал это в четверг вечером. Как раз выдалось свободное время после ужина, и я со своим мобильником отправился на набережную. Меня охватило волнение. Что за человек, брат моей матушки? Захочет ли он мне что-то рассказать? Захочет ли вообще иметь со мной какие-то дела?

— Алло, добрый день, — раздался в трубке баритон уже явно не молодого мужчины. — С кем имею честь говорить?

— Здравствуйте, Иван Петрович. Меня зовут Кирилл Князев. Я являюсь сыном Екатерины Бельской, вашей сестры, и до недавних пор носил фамилию Скуратов.

— Да… да, очень приятно. Чем могу быть полезен?

— С моей стороны было большим упущением, что я ранее не познакомился с родственниками моей покойной матушки. В какой-то степени этому препятствовал отец, но сейчас я бы хотел исправить свою ошибку. Мы можем встретиться?

— Вы до сих пор проживаете с отцом. И почему же вы решили сменить фамилию, если не секрет?

— Не по своей воле. К сожалению, меня лишили фамилии по неизвестной мне причине. Уже год я живу отдельно от князя Скуратова и почти не общаюсь с ним.

— И вы желаете встретиться со мной лично, верно я понимаю?

— С вами или вашим братом. К своему стыду, я очень мало знаю о моей матушке. Отец никогда не рассказывал мне о ней. Вы могли бы пролить свет на наше прошлое.

— Понимаю-понимаю… — Иван Петрович говорил спокойно и размеренно, однако чувствовалось, что он озадачен моим звонком и не сразу находит слова. — Что ж, я тоже был бы рад познакомиться со своим племянником. Дам вам знать, когда выдастся время. Я могу связаться с вами по этому номеру?

— Я сейчас нахожусь в другом городе. Обучаюсь в спецшколе, поэтому обычно телефон выключен. Лучше сам вам перезвоню. Когда это сделать?

— Перезвоните, как соберётесь ехать в Екатеринбург, и мы с вами обсудим дату и время.

— Договорились.

— Буду ждать звонка.

— Спасибо, что выслушали. До свидания.

— Всего хорошего.

Ну вот я и наладил контакт со своими родственниками. Пока всё шло гладко. Жаль, что раньше этого не сделал.

Теперь дело осталось за малым: поехать в Екатеринбург. Для этого не обязательно было тратить время на поезд или самолёт, поскольку города соединялись системой телепортов, однако без ведома Марины воспользоваться ими я не мог.

Позвонил ей, спросил, можно ли сгонять через портал в Екатеринбург на денёк, повидаться с родственником, но Марина ответила, что она уже далеко отсюда и до своего возвращения ничем помочь не сможет. Мне предстояло ждать месяц или два.

В субботу я в третий раз отправился в Можайск. Марина уже перевела мне на счёт три тысячи за работу, но надо было закончить зачистку, обойти оставшиеся кварталы и уничтожить все более-менее сильные аномалии.

На этот раз я проторчал там два дня, обошёл заводы в северной части и западные пригороды. Аномалий попадалось много: где дерево, где гриб или плод, где человек или какой-нибудь диковинный зверёк. На одном заводе на меня набросилось существо, состоящее из шестерёнок и железяк, на втором — великан с молотами вместо рук. Там же я наткнулся на бригаду рабочих из десяти человек.

Все эти существа не обладали сколь-либо существенной силой: только великан имел седьмой уровень, остальные были совсем слабенькие. Итого за два дня я поглотил чуть больше полторы тысячи единиц энергии, и общий баланс составил 31790. Скорость потока выросла до 36,9, сопротивление — до 83.

Обратно я ехал с чувством выполненного долга. Целый город в одиночку от аномалий зачистил! Меня распирала гордость. Ни одному моему сверстнику такое даже не снилось. Рассказать кому — не поверят. Впрочем, тайну свою, в любом случае, было нельзя раскрывать.

На тридцать третьем уровне, имея высокое сопротивление к поглощению и МР-С 2000 на вооружении, я могу не бояться никого в приграничных областях: ни иных, ни аномалий, ни охотников.

А вот дикие земли — совсем другое дело. Туда даже сильные светоносные предпочитали в одиночку не ходить. Главная опасность заключалась в иных высокого уровня, которые могли выследить жертву за километры. И это притом что нормальной разведки там вообще никогда не проводилось. Оказаться в красной зоне без разведданных — само по себе огромный риск, особенно для обычного светоносного с минимальным сопротивлением, а в диких землях — и подавно.

Тем не менее, наиболее сильные и храбрые охотники иногда туда ездили. Плюс к этому многие светоносные, достигшие высоких уровней, жаждали получить «благодать» источника, а потому время от времени даже в диких землях появлялись люди.

В спецшколу я заявился перед самым построением. Устал, как собака, хотелось отдохнуть, но было не до этого: требовалось постирать и погладить форму, да и себя в порядок не мешало привести перед новой учебной неделей. После двух дней работы в пустоши у меня вся физиономия была покрыта слоем пыли.

Но едва я показался на этаже, как Гаврюшин окликнул меня:

— Кирилл, где шляешься? Тебя начальник боевой группы требует.

— Так у меня увольнение на два дня было. Она что, не знает?

— Без понятия. Давай, ноги в руки и дуй в ваш штаб. Болховская сказала, как только появишься, чтобы сразу — к ней.

— А построение?

— Без тебя справимся. Иди, не задерживайся.

Я забежал в комнату, умылся, после чего сразу же отправился в штаб боевой группы.

Алису Николаевну нашёл оружейке, она с каптенармусом и заместителем пересчитывала коробки с батареями. Войдя, поздоровался, приложив пальцы к козырьку кепи.

— А, Столетов! Наконец-то явился. Иди за мной, — велела Болховская, и мы отправились в её кабинет, а когда оказались за закрытой дверью, она сказала, усаживаясь в своё рабочее кресло. — В общем, Кирилл, ситуация у нас непростая. Вчера был убит полковник Веселовский. Личности убийц нам известны. Весь офицерский состав считает, что мы не должны спускать им это с рук.

Отправить