Глава 6

— Кто такие? — спросил Козлов. — По какому праву указания раздаёте?

— Я действую по поручению генерал-губернатора господина Головина, — важно проговорил человек в железной маске. — Вам запрещено собираться здесь кристаллы. Сдайте добычу и уезжайте по-хорошему, или будут приняты.

Я прикинул, смогу ли достать неприятеля телекинезом. Между нами — метров пятнадцать-двадцать. Это крайняя граница для седьмого уровня навыка. Возможно, получится, возможно — нет. С другой стороны, противник, если даже обладает какими-то особыми способностями, меня тоже не достанет. Придётся перестреливаться.

Нас больше, но «филины» разбрелись, кто куда, да и уровень у них низкий. В итоге, по сути, остаёмся вчетвером против восьми. Плохой расклад. А у их главаря — здоровенная винтовка в руках, что создаёт ещё больший перевес в их сторону.

Определить уровни охотников у меня не получается. Некие отголоски силы ощущаю, но никакой конкретики. У самых сильных, скорее всего, в районе двадцать пятого. У нас только Козлов имеет близкий к этому уровень, остальные — ниже.

Думаю, ждать сигнал или атаковать сразу? Козлов может промедлить, и если противник первым откроет огонь, мы окажемся в ещё худшем положении, чем сейчас. Вначале надо попытаться вывести из строя главного и не дать ему выстрелить из его мощной винтовки. С остальными будет проще.

— Я тебе на слово должен верить, что вы — от генерал-губернатора? — Козлов продолжает диалог, видимо, затягивая время, чтобы наши успели собраться. — Документы есть какие? Первый раз тебя вижу.

— Моим словам ты можешь не верить, поверь вот этому, — главарь хлопает рукой по своей здоровенной винтовке, вторая его ладонь лежит на рукоятке. — Ваш директор не обрадуется лишним потерям. Вы добываете кристаллы незаконно, и вы это знаете.

— А как по мне, ты похож на грабителя, и не тебе о законности рассуждать.

Под железной маской раздался смех:

— А ты скоро будешь похож на мертвеца, если не подчинишься приказу. Или хочешь за эти камешки жизнь положить, чтобы твоё начальство продолжало обогащаться? Глупый выбор.

— Я подчиняюсь только моему непосредственному командиру, — гордо ответил Козлов. — Так что не надо тут!

Я делаю никаких угрожающих движений, но это мне не мешает готовиться применить свою способность. Пока человек в песчаного цвета броне говорит, я концентрируюсь на нём, чтобы, когда надо, мгновенно воздействовать телекинезом, а левой рукой незаметно подкручиваю регулятор мощности своей ШМР, ставя то ли на восьмёрку, то ли на девятку.

Тем временем к нам присоединились несколько «филинов», подтягивались и остальные, кто забрёл далеко от стоянки.

Всё это походило на разборку двух банд за сферу влияния, и по сути, тем и являлось. Но меня уже не волновали этические стороны вопроса. Иной в голове требовал энергию и хотел убивать.

Едва Козлов заканчивает реплику, я силой мысли поднимаю метров на пять над землёй главаря охотников, притягиваю к себе и, вскинув винтовку, стреляю в него. Человек падает посередине между двум отрядами, а в следующий миг воздух наполняется торопливым треском пальбы.

Чувствую, как импульсы попадают в мой доспех, ощущаю тычки в тело, слышу удары о пластик, но боли нет. Резко перевожу прицел на второго противника — высокого мужчину с фиолетовым геометрическим узором на кирасе и наплечниках. Жму спуск. Человека сбивает с ног импульсом.

Силой мысли хватаю третьего, в модифицированном «Панцире-8» и подкидываю в воздух. Охотник падает на крышу грузовика и сваливается с другой стороны. Цепляю взглядом ружьё главаря, которое валяется рядом с ним, притягиваю к себе, беру в руки взамен опустевшей винтовки.

Охотники, пятясь, отступают за машины. Главарь пытается встать. Второй подстреленный лежит неподвижно. Противник утратил численное преимущество. Их шестеро, нас — уже человек восемь. Вот только они — за укрытием, а мы — в открытом поле.

Краем глаза вижу, как один из наших падает. Позади слышен вопль — ещё в кого-то попали.

— Ложись! Всем на землю! — кричит Козлов и, плюхнувшись на пузо, делает несколько выстрелов, разряжая батарею.

Навожу ружьё на главаря и жму спуск. Импульс отталкивает противника назад, не дав подняться. Второй выстрел приходится точно в лоб. В шлеме образуется большая рваная дыра, и мужчина валится на бок.

Индикатор заряда батареи потускнел. Через цевьё посылаю в оружие энергию, бегу по диагонали к колонне машин, пытаясь зайти с фланга.

Охотники высовываются из-за автомобилей и стреляют. Импульсы то и дело попадают в меня. Один бьёт в голову так, что искры сыпятся из глаз. Спотыкаюсь и чуть не падаю.

До машин остаётся совсем немного. Останавливаюсь, вскидываю винтовку и ловлю в прицел голову человека, что высовывается из-за «Кочевника». Жму спуск. Мощный импульс сбивает гусеницу, второй прошивает по решётку радиатора и корпус, образуя большую рваную дыру. Того, кто прячется за вездеходом, тоже задевает, и он валится с ног.

Сильный удар в грудь отбрасывает меня на землю. Аж дыхание спирает. Поднимаюсь, кидаю взгляд на кирасу: в ней дыра величиной с кулак, вокруг которой расходятся трещины.

Стремительно преодолеваю оставшиеся метры, отделяющие меня от вездехода, и прижимаюсь к нему. Противника больше не слышно. Наши лежа, вжавшись животами в землю, продолжая постреливать по вражеской технике, один валяется на спине, нащупывая рану на груди, ещё один держится за плечевой сустав.

Главарь охотников неподвижно лежит на боку, у него разорван шлем и помята маска, под шлемом — красные слипшиеся волосы. Впрочем, крови немного. Мужчина с пробитой кирасой тоже не шевелится.

— Эй, Сотый! Ты как? — кричит мне поручик.

Поднимаю большой палец вверх, мол, всё хорошо.

— Возвращайся! — приказывает Козлов.

Я мотаю головой и показываю на машины: надо сходить проверить.

— Хорошо! Прикроем. Иди!

Наполняю энергией батарею примерно до половины, обхожу вездеход и осторожно выглядываю из-за капота. Противники отступают, они уже успели убежать так далеко, что телекинезом их теперь не достать. Двое, пятясь, открывают по мне огонь, заставляя спрятать голову.

Машу рукой своим, чтобы сюда двигались. Козлов и остальные перебегают к вездеходу.

— Где они? — спрашивает Козлов.

Я опять выглядываю:

— За пригорком залегли, метрах в ста отсюда.

— Сможешь вытянуть их?

— Не, далеко.

— Тогда ждём здесь.

Заряжаю винтовку до конца. Теперь каждый её луч будет иметь воистину разрушительный эффект. Эх, сейчас бы МР-С 2000! С её помощью я бы хоть со ста, хоть с пятисот метров всех бы перебил… впрочем, нет, пятьсот — слишком далеко. Снайпер из меня такой себе.

Мы по очереди высовываемся из-за машин и лупим по противнику импульсами. Охотники, тем временем, поняв, что дела плохи, отползают дальше и, пригнувшись, продолжают отступать, ведя хаотичный ответный огонь. Их скрывают складки местности и кустарник, а вскоре неприятель и вовсе пропадает из виду.

— У нас двое раненых, — говорит Козлов. — Надо сворачиваться и уходить, пока подкрепление не прибыло.

Я посмотрел в сторону, куда удалилась компания. Первой мыслью было сесть на вездеход и догнать их, но потом подумал, что вначале неплохо бы поглотить энергию с убитых, пока та не испарилась.

С главаря собрал 578 единиц энергии. Это значит, при жизни он имел, скорее всего, двадцать третий уровень. Тем не менее, три мощных импульса положили конец его существованию. Первые два, что интересно, только броню поломали, а третий, попавший прямиком в голову — добил.

Когда я подошёл ко второму, тот был ещё жив. Под маской скрывалось лицо мужчины лет тридцати. Он харкал кровью и кашлял. Импульс пробил его кирасу и, видимо, сломал рёбра. Он не мог произнести ни слова. Взяв охотника за голову, я резко крутанул в сторону, прекратив его мучения. Вытянуть получилось 330 единиц энергии. Тоже не слабак.

У меня и моих спутников доспехи получили по несколько пробитий. Побаливал ушиб от попадания импульса в грудь — видимо, кто-то настроил мощность на максимум. В шлеме нащупывался рваная дыра — туда пришёлся второй сильный удар.

Весь наш отряд собрался возле пострадавших. Козлов и Кучер стянули броню с Алтая. Открытых ран у того не наблюдалось, но, судя по всему, имелись переломы — рёбра сильно болели. У второго — это оказался один из «филинов» тоже были подозрения на перелом, либо ушиб.

Меня подмывало пуститься в погоню за остальными охотниками. Иной в голове жаждал энергии, к тому же до следующего уровня мне не хватало совсем немного — пятьсот-шестьсот единиц. Но во-первых, нам требовалось эвакуировать пострадавших, а во-вторых, враг в любую минуту мог вернуться с подкреплением. Пришлось умерить свой пыл.

Я залез на крышу «Кочевника» и смотрел оттуда во все глаза, не появится ли на горизонте новая группа охотников. В это время курсанты усаживали пострадавших в машину, а Козлов свернул локатор и погрузил его в багажник.

— Всё, поехали. Шевелитесь! — подгонял нас Козлов. — По машинам! Вы двое, что там копаетесь? — прикрикнул он на двух замешкавшихся курсантов. — Бегом, я сказал!

Я забрался во внедорожник и уселся рядом с поручиком. Попытался закрепить винтовку на стойке между сиденьями, но оружие оказалась слишком крупным.

— Хороший трофей отхватил, — заметил Козлов с нескрываемой завистью.

— Ага, мощная штука.

— Похожа на иранскую А-55. У нас такие на вооружении не стоят, и на чёрном рынке не найдёшь. Редкая.

— У них вообще снаряга неплохая.

— Ага, у половины броня забугорная. Богатенькие, сволочи.

Я стал осматривать ружьё в поисках маркировки. Под ствольной коробкой обнаружил выгравированные числа 100–9800 r/s — диапазон мощности. Максимальная мощность импульса данного оружия составляла 9800 роберов в секунду, что было почти в два раза больше, чем у ШМР-9.

У нас в качестве винтовок повышенной мощности использовались Б-10 «Шило», но в спецшколе таких не было, да и у военных на вооружении их стояло не так уж много.

Считалось невозможным создать ручное стрелковое оружие с импульсом мощнее 11000 роберов в секунду. Технические ограничения не позволяли делать достаточно прочные корпуса и батареи нужной ёмкости.

Вот только агенты СКИФ и здесь всех переплюнули и разработали МР-С 2000, которая была способна стрелять импульсами мощностью 21000 роберов в секунду. А заряда батарей хватало на то, чтобы произвести аж два таких выстрела. МР-С имело два недостатка: батареи наполнялись слишком долго, и слабые светоносные не могли ей пользоваться. Ну и, пожалуй, третьим можно было отметить крупные габариты.

Ограничения мощности винтовок приводили к ограничению расстояния, на которое защитники могли продвинуться вглубь красной зоны. Поэтому в дикие земли ходил мало кто. Светоносных с уровнем выше двадцать пятого на военных база было немного, а ШМР и их аналоги средней мощности оказывались почти бесполезными даже против иных девятого уровня, не говоря уж о более сильных тварях.

— Вот мрази, — Козлов оглянулся на оставшуюся позади нас технику охотников. — Совсем охренели! Да кого они возомнили из себя? Это ведь они наших ребят положили в тот раз. А теперь нас собрались грабить.

— А они не слабаки, — заметил я. — Но два на моём счету уже есть.

— Молодец. Спасибо, что с нами поехал, — признал мои заслуги Козлов. — Подсобил.

— Не за что. Я всего лишь деньги зарабатываю. Мне плевать на вас и на то, чем вы тут занимаетесь.

— Да хорош уже монашкой притворяться. Людей убиваешь, энергию всю себе забираешь. Я как будто не слышал, что Меншиков сказал по поводу энергии.

— Имею на то право, — ответил я тоном, не предполагающим продолжение диалога.

— Все мы… в некоторой степени право имеем, — проговорил серьёзно Козлов. — Когда за жалкие подачки заставляют вкалывать, приходится вертеться.

Я не ответил ничего. Считают так — ну и пусть. Не моё дело.

Я был удовлетворён поездкой. Отвращение перед убийством себе подобных постепенно сменялось радостью от добытой энергии. Это даже пугало в какой-то степени. Кем я становлюсь? Пустыня меняет людей, изменила она и меня. На моих руках было уже много крови, но с каждым новым убийством я всё меньше и меньше беспокоился об этом. Здесь шла настоящая борьба за существование и за деньги. Никаких правил, никаких законов. И даже те, кто гипотетически мог навести порядок, не торопились этим заниматься. Жестокое место.

В среду вечером я отправился тренироваться в недостроенное здание на территории. Иногда сюда приходили ребята из нашего клана, но сегодня здесь никого не было. Я начал с медитации, затем силой мысли стал сдавливать кирпичи, кроша их на куски, а потом — учиться управлять несколькими объектами одновременно. Количество мелких предметов удалось довести до десяти, но пока это был предел, за который шагнуть никак не получалось.

— Неплохо, — сказал Бурдюков, когда увидел, как надо мной летают десять обломков кирпича.

Я отвлёкся, и кирпичи рухнули на пол, а один треснул мне по голове. Увлечённый тренировкой, я даже не заметил, как Бурдюков появился здесь. Он стоял в дверном проёме, сунув руки в карманы.

— Не надо так подкрадываться, — сказал я. — Могу и кирпичом случайно запульнуть. Тоже тренироваться пришёл?

— Нет, я сегодня уже тренировался утром. Поговорить надо, — Бурдюков зашёл в помещение.

— Давай поговорим, — согласился я.

Прапорщик подошёл к окну.

— Слышал, ты «филинам» помогаешь. Нехорошо получается.

— Ты про вчерашнюю поездку? Я им не помогаю. Я — в боевой группе. Что прикажут, то и делаю.

— Только тебе не приказывали. На этот раз Козлов набирал добровольцев. И ты согласился. Давно с ними спелся?

Слова Бурдюкова звучали, как обвинение. Не нравилось ему, что я работаю с враждебным кланом. Только мне-то какое дело? Моё участие в вылазке за кристаллами было продиктовано совсем другими мотивами, а не желанием помочь «филинам».

— При чём тут Козлов? Меня Меншиков лично попросил, — сказал я. — Или я должен был его на хрен послать? К тому же он пообещал хорошие деньги.

— Меншиков? — Бурдюков с удивлением посмотрел на меня. — А он какое к этому отношение имеет?

— Прямое. Он знает, что «филины» ездят в пустыню за кристаллами. Это была его идея приставить к ним охрану из сильных светоносных.

— Вот так новости. А я-то наивно полагал, что директор к ним отношения не имеет.

— Было бы странно, если б он не знал, что происходит. Только представь: два десятка учащихся регулярно ездят в пустыню и таскают оттуда кристаллы, которые идут мимо склада, а директор в курсе? А ещё ему известно, что я — самый сильный курсант во всей школе. Вот и попросил съездить, прикрыть. Да и вообще, наших убивают — нехорошо получается.

— Мне плевать, что убивают «филинов». Тебя это волнует?

— Дело не только в «филинах». Охотники создают угрозу для всех, кто так или иначе работает в красной зоне.

— Да кто они такие-то? Что-то я до сих пор в толк не возьму, от чего столько шума?

— Родственники генерал-губернатора. Они теперь себя хозяевами здесь считают.

Бурдюков усмехнулся:

— Очередная продажная сволочь со связями в столице. Сюда только таких и присылают. Но я бы не стал лезть в это и тебе не советую. У нас другой путь, другие приоритеты. Не забывай.

— А я и не забываю. Как видишь, тренируюсь постоянно. Да и вообще, тебе не кажется, что моё это дело, где и как зарабатывать?

— Да ты в бочку не лезь. Твоё дело, никто не спорит. Я вот о чём ещё хотел поговорить. Скоро соревнования, а ты давно ребят не тренировал. Может, позанимаешься с ними этот месяц хотя бы пару раз в неделю? Я, например, в кулачных боях плох, неинтересно мне это дело. Из умелых бойцов остаётесь только вы с Якутом.

— Хорошо, займусь. Только давай обговорим время. Например, во вторник и в четверг, или в понедельник и среду. И желательно до отбоя. Спать тоже надо.

— Не вопрос. Якут поговорит с парнями, спросит, когда им удобнее, и скажет тебе.

— Договорились.

Опять предстояло возобновить свои занятия боксом, пусть и в качестве тренера. Но ничего не поделать. Услуга за услугу. Бурдюков обучал меня продвинутым телекинетическим техникам, какие отсутствовали в школьной программе, а я тренировал ребят из клана. Такова была негласная договорённость.

В субботу предстояла поездка в Можайск. Утром я отправился на базу, забрал всё необходимое оборудование, вещи, оружие и карту с отмеченным маршрутом, заправил вездеход и двинулся в путь на своём «Бульдоге».

Дорога была та же, по какой я ездил в сектор 116, но за рекой пришлось свернуть, чтобы не попасть в область нестабильного пространства, которая недавно перекрыла кратчайший маршрут. Кое-как нашёл едва заметную колею, причём не без помощи Марины. С ней мы поддерживали по рации постоянную связь.

Наконец, впереди показались строения. Они торчали посреди ровной, как стол местности, утыканной пучками кустарника и одинокими чахлыми деревцами. Радар показывал в той стороне множество энергетических объектов. Я затормозил, достал бинокль и стал разглядывать руины.

Дома почти все были деревянные. Стропила крыш у большинства обрушились, стены покосились, а некоторые и вовсе завалились. Левее виднелись две силосные башни и развалины кирпичных построек, напоминающих скотный двор. Правее над руинами торчала колокольня. Заброшенный населённый пункт мало походил на город — скорее, на большую деревню. Но что я ожидал? Можайск опустел более ста лет назад, тогда все города так выглядели.

Вдоль руин бродили несколько человек — очевидно, аномалии. А вот иных поблизости не было ни одного.

— Марин, я на месте, — сказал я по рации. — Впереди постройки. Судя по карте — это и есть Можайск.

— Поняла, — донёсся сквозь шум в динамике голос наставницы. Связь тут была плохая. — Приступай к зачистке. Если потребуется помощь… — фраза оборвалась шипением.

— Не расслышал. Повтори последнюю фразу.

— Если понадобится помощь, зови. Там точка телепортации рядом, — повторила Марина.

— Хорошо. Но думаю, сам справлюсь.

— Смотри по обстоятельствам. Не рискуй. Всё. Конец связи.

Повесив на место манипулятор рации, я вдавил газ, и вездеход, издав натужное кряхтение, пополз дальше. Вскоре я опять притормозил рядом с какими-то завалившимися сараями.

Из оружия у меня при себе имелись, как обычно, МР-С 2000 и тесак на батарее, а в довесок был ещё один тесак — более крупный, с расширяющимся к концу лезвием. Он не имел батареи и не издавал синее свечение, зато его клинок был напитан энергией и хорошо рубил даже высокопрочные физические объекты. Марина называла это оружие фальшионом. Он и правда, имел сходство со средневековым мечом.

Нацепив его на пояс и взяв в руки винтовку, я заглушил мотор и покинул транспортное средство. В это время бродившие рядом с домами человекоподобные аномалии заметили меня и двинулись навстречу.

Выглядели они, как всегда, уродливо. Одни имели огромный рост и мелкую голову, другие — непомерно длинные руки, словно у обезьяны, да ещё и с разным количеством пальцев. Заметил я и двух толстяков с невероятным объёмом пуза. Были тут, как мужчины, так и женщины.

Заставляли обратить на себя внимание и наряды: у одних аномалий — крестьянские рубахи, у других — сюртуки и цилиндры из девятнадцатого века, женщины были одеты в старомодные длинные платья. В руках люди держали кто вилы, кто топоры.

Аномалии стягивались ко мне со всех сторон, некоторые перешли на бег, другие двигались медленно, неуклюже, словно зомбированные.

Отойдя на некоторое расстояние от вездехода, я воткнул фальшион в землю перед собой. Фехтовал я до сих пор неважно, но порубить несколько голов был в состоянии. С меткостью дела обстояли получше. Вскинул винтовку и настроил силу волны на десять — так я мог без подзарядки сделать сорок с чем-то относительно мощных выстрелов.

Переводя перекрестье оптики с одного бегущего существа на другое, я принялся бить по ним импульсами. В спешке не всегда удавалось точно целиться, да и не все аномалии падали с первого выстрела, но десятерых всё же положил. Затем прислонил ружьё к стенке сарая, вытащил из земли фальшион и двинулся навстречу существам.

Ко мне подбегает мужик в длинном сюртуке и цилиндре. Рот оскален огромными жёлтыми зубами, глаза выпучены. Он хочет с разбегу ткнуть меня вилами, но я отклоняю их рукой и наношу тесаком удар такой силы, что лезвие прорубает башку до самой челюсти. Вырвав клинок из раны, отталкиваю тело ногой.

Следующие два мужика накидываются одновременно. У одного — пропорции нормальные, человеческие, а в руках топор. Второй совсем несуразный: ноги короткие, туловище огромное пузатое, пасть похожа на звериную.

Отпихиваю жирного ударом ноги, перехватываю занесённый надо мной топор и чуть не срубаю голову первого. Тут подскакивает баба в коричневом драном платье. Зубы острые, как у крокодила. Тянет ко мне костлявые руки, пытается укусить. Встречаю её ударом тесака в лоб. А затем добиваю толстяка, который с неожиданной для такой туши прытью вскакивает на ноги.

Прибегают другие существа, но я отбрасываю их взглядом и рублю по очереди, пока поле вокруг меня не оказывается заваленным трупами. К этому времени «воскресли» аномалии, которых я положил из винтовки. Оказалось, расстреливать их на расстоянии — плохая идея. Пришлось тоже добивать фальшионом.

Чтобы остальные не успели восстать, быстро начинаю поглощать их одного за другим. Рядом со мной валяется штук тридцать трупов. Некоторые уже шевелятся.

Вдруг раздаётся топот, от которого сотрясается земля. Со стороны деревни ко мне бежит здоровенная туша — нечто, напоминающее человека с четырьмя руками и кабанье башкой с ощеренными острыми зубами.

— Ну здрасьте, вас тут ещё не хватало, — я зарубаю «воскресшую» аномалию, у которой голова после первого удара фальшионом висит на одних мышцах, и готовлюсь к столкновению с великаном.

Отправить