Глава 12

Останавливаю вездеход на берегу замёрзшего озера, вылезаю, осматриваюсь. Ветер гонит позёмку, заволакивая всё вокруг белой пеленой. Впереди — пригорок, похожий на железнодорожную насыпь, рядом с ним торчит огрызок водонапорной башни, на самой насыпи — руины небольшой кирпичной постройки. Недалеко от меня поблёскивают едва заметные синие огоньки. Направляюсь к ним.

Подбираюсь, как обычно, на расстояние пятьдесят-шестьдесят метров, настраиваю с помощью регуляторов волну. Прицеливаюсь. Стреляю импульсом средней мощности. Он пробивает насквозь крайнего «светлячка». Другие стоят далеко и опасности не чуют. Их, кажется, не смущают звуки выстрела, и это хорошо. Но близко к ним тоже не подойти — убегут.

Шлёпая снегоступами по рыхлому насту, подхожу к убитой твари, собираю энергию. Прицеливаюсь в следующего, попадаю в плечо — иной улепётывает прочь, а за ним удирает третий. Пробежав метров сто, они останавливаются.

Повторяю порядок действий: подхожу не слишком близко, но и не слишком далеко, прицеливаюсь, жму спусковой крючок. Подбитая тварь валится от одного попадания. Быстро перевожу ствол винтовки на последнего иного. Первый выстрел — мимо, следующие два — точно в цель. «Светлячок» падает.

Такая канитель продолжалась уже второй день. Иных в секторе 116 стало совсем мало, и со вчерашнего утра мне даже трёхсот единиц энергии не удалось собрать. До следующего уровня было далеко, а вечером надо возвращаться домой, ведь завтра предстояло идти в спецшколу. Марина заверила, что люди князя Скуратова уехали, а значит мне следует вернуться к учёбе как можно скорее.

ДЦНС до сих не опустился ниже пятидесяти, хотя с момента последней вылазки прошла почти неделя. Но перед началом полугодия всё равно было решено, что я должен съездить на охоту, а потом устроить перерыв в две-три недели. В итоге вчера утром снова отправился в пустыню и весь день бродил по заснеженному полю, искал иных.

Сегодня же Марина дала мне особое задание.

Иные в сектор 116 никогда полностью не переводились: регулярные выбросы то и дело подкидывали новых. Но после нескольких наших с Мариной вылазок существ стало гораздо меньше, и охота получалась уже не столь продуктивной, как раньше. Вчера я весь день бродил вокруг разрушенной деревне и даже двадцати тварей не настреляли. Сегодня утром хотел перебраться на новое место, но тут Марина вышла на связь и сообщила, что с юго-запада в мою сторону движется сильный иной седьмого уровня. Мне предстояло его перехватить.

Большинство охотников и защитников предпочитали не сталкиваться один на один с сильными иными. Против существ шестого и седьмого уровней, как правило, выходили группами по несколько человек. Далеко не каждый светоносный имел достаточно сил, чтобы в одиночку одолеть столь могучего монстра, у меня же мало того, что силы были, так ещё и сопротивление доросло до тридцати трёх, что делало меня почти неуязвимым для поглощения.

Тем не менее, встреча с иными восьмого уровня всё ещё была для меня смертельно опасной, а вот седьмого, как считала Марина, я одолеть в состоянии. Такие существа редко забредали в приграничные области. В основном они шастали по диким землям, жирея за счёт поедания своих более мелких сородичей. Но иногда они всё же показывались в поле зрения наших радаров, и тогда с базы выезжали защитники, чтобы уничтожить очередного сильного иного. Сегодня этим предстояло заняться мне.

Монстр находился менее чем в километре от меня. На радаре он обозначался чуть более крупной точкой, чем остальные объекты. Сильные твари обладали феноменальным чутьём: они могли определить местонахождение светоносного или другого иного за километр, а то и больше. Поэтому я надеялся, монстр сам выйдет на меня, чтобы не бегать за ним по всей пустыне.

Пока же его скрывала насыпь.

Пройдя по берегу замёрзшего озера и обогнув заросли кустарника и какой-то странной травы с высокими, толстыми стеблями и торчащими во все стороны колючками, беру курс на обломки водонапорной башни.

На насыпи показывается синее пятно. Достаю бинокль и смотрю: ко мне ковыляет каракатица с множеством отростков, беспорядочно торчащих во все стороны. Тело её издаёт ярко-синее свечение близкое к фиолетовому, а внутри — чернота. Она переливается и закручивается спиралями. Ничего подобного мне ещё видеть не доводилось.

У существа одиннадцать конечностей. На четырёх из них оно передвигается, причём довольно резво для столь неуклюжего с виду создания, остальные торчат во все стороны и напоминают руки с длинными пальцами. Пальцев при этом — разное количество: где-то три, где-то шесть. Венчают туловище монстра два отростка, похожие на головы.

Прячу бинокль в чехол, беру в руки винтовку, кручу регуляторы на максимум, снимаю с шеи ремень. У меня будет один мощнейший выстрел, но даже он вряд ли убьёт существо, лишь ослабит. Добивать придётся вручную. Об этом Марина предупредила заранее.

Иной быстро сокращает дистанцию — стою и жду, наведя на него сетку своего оптического прицела. Стрелять надо с максимально близкого расстояния, чтобы попасть наверняка, и желательно — в самый центр корпуса. Руки не дрожат, я спокоен. Приходится преодолевать не столько страх, сколько ярость иного в моей голове, который рвётся в бой.

Жму на спусковой крючок и тут же отбрасываю винтовку в снег, чтобы успеть выхватить тесак. Каракатица спотыкается и чуть не падает. В его туловище зияет дыра, в которую голову можно просунуть. Дыра тут же начинает затягиваться, иной стремительным рывком сокращает расстояние.

Он молотит меня всеми свободными конечностями, то и дело пытаясь схватить. Блокирую предплечьем удары «рук» и размахиваю тесаком, стараясь попасть по туловищу. Клинок то и дело погружается в энергетическую плоть иного, но тот продолжает драться.

Трёхпалая конечность попадает мне по голове — маска отлетает в сторону, затем — шлем. Под ударами монстра хрустит броня, не выдерживая такой мощи. Пару раз рублю по «рукам» — одна свешивается перебитая пополам. Другая замахивается, но я ловлю её и в очередной раз погружаю тесак в тело монстра.

Бью ногой в корпус, отпихивая тварь. Очередную «руку» встречаю тесаком, пригибаюсь и опять рублю по корпусу, а ударом ноги пытаюсь свалить монстра. Сам чуть не падаю от ответной оплеухи. Приняв стойку пониже, пру вперёд, отмахиваясь от оставшихся четырёх конечностей, которые то опускаются на мою голову, то хватают за всё, что придётся. Реакция у иного не хуже моей. А у меня от каждого его удара искры летят из глаз.

Очередной раз тесак впивается в тело существо, и оно припадает на передние конечности. Валю иного ударом ноги. Тот пытается подняться, но я продолжаю с размаху опускать на него тесак, вонзая клинок всё глубже и глубже в исполосованное сине-фиолетовое тело. Иной закрывается «руками», но они одна за другой падают отрубленные в снег. Мой противник настолько ослаб, что даже сопротивляться не может.

Вонзаю пальцы в энергетическую плоть, иной некоторое время брыкается, но быстро затихает. В меня мощным потоком вливается энергия, она обрушивается, словно водопад, течёт через всё тело. Мир перед глазами становится фиолетовым, голова кружится, ноги подкашиваются.

Падаю и лежу некоторое время в снегу. Даже холода не чувствую. Всё тело горит огнём и напряжено настолько, что кажется, вот-вот взорвётся. А сильного иного больше нет — его энергетическая плоть растворилась во мне.

Некоторое время отдыхаю, пока не начинаю ощущать холод от забившегося за ворот снега. Пытаюсь сесть — получается лишь со второй попытки.

Смотрю показатели. Энергия — 8280 единиц, общий уровень — 25, уровень телекинеза поднялся до пяти, скорость потока — до 10,6, сопротивление — до 35, ДЦНС подобралась к сотке — это значит, пора сворачиваться и топать домой. Иначе вырубит, как прошлый раз.

Встаю, поднимаю лежащую рядом винтовку и иду собирать куски брони. Шлем и каска выглядят целыми, если не считать поломанных креплений и порванных ремешков. Сами пластины не пострадали. Другое дело — пластины на левой руке, которой я блокировал удары. И на плече, и на предплечье они сильно потрескались. Хорошо хоть локатор я в машине оставил. Иначе и его поломало бы.

Собрав обломки брони, я вернулся в вездеход и связался с Мариной.

— Да, Кирилл, слушаю, как дела? — спросила она.

— Тварь убита, уровень мой поднялся до двадцати пяти. Всё в порядке. Только башка болит и доспехи потрепало. ДЦНС — почти сто. Если продолжу охотиться, будет совсем паршиво. Поэтому возвращаюсь.

— Молодец. Возвращайся домой, в контакт с объектами по пути больше не вступай. Как понял?

— Да-да, само собой. Конец связи.

Посидев немного в тёплом салоне вездехода, пока самочувствие не пришло в норму, я завёл мотор и поехал в обратном направлении. Предстояло снова два или три часа пилить до Царицыно по заснеженным равнинам и лесам.

Зато в душе царило глубокое внутреннее удовлетворение. Каждый новый уровень давался всё тяжелее и тяжелее. Тем не менее, двадцать пятый я взял.

Очень редко кто в моём возрасте имел такой уровень. Некоторым полжизни требовалось, чтобы достичь его, а кому-то — и вся жизнь. Большинство чистокровных аристократов получали его годам к тридцати, реже — к двадцати пяти, но были уникумы, у кого прогресс шёл быстрее, причём без всяких инъекций и поглощения.

Не так давно светоносные двадцать пятого уровня в моих глазах были, как боги. Но пришло время, и я сам обрёл такую же силу, но ничего особенного в этом не видел. Отец имел тридцать седьмой уровень, и я был по сравнению с ним, как дитя малое против тяжелоатлета. Но однажды папаша окажется слабее меня, и тогда он и слова не посмеет мне сказать, тогда он ответит за всё.

Когда я приехал домой, ещё только начало темнеть. Уже давно хотел повидаться с Надей, а тут так совпало, что отец отозвал своих шпионов, а у меня выдался свободный вечер. В трактир, конечно, идти ни к чему. Вдруг Марина что-то упустила, и за мной до сих пор следят? Но зато можно в гости заглянуть.

Я взял свою новенькую «Стеллу С-500» с сенсорным экраном, набрал номер Нади и вдруг задумался: стоит ли? Вспомнил, что она общалась с моим дядей и разболтала ему про меня всё. Мои посещения трактира не являлись секретом, да не могла Надя знать, что я прячусь от семьи. Ей наплели, что я пропал, она и поверил. Какая её в этом вина? Но меня всё равно терзали сомнения. Вдруг сдаст? Вдруг дядя ей пообещал вознаграждение или запугал угрозами? Чем меньше людей будет знать мою тайну, тем лучше.

Мне очень хотелось повидаться с Надей, но спорить с доводами разума было бесполезно. Я вздохнул, выключил телефон и сунул его в карман. Может и встретимся как-нибудь потом, когда пройдёт время, всё уляжется и забудется. А пока в трактир — ни ногой, и Наде вовсе ни к чему знать о моём местонахождении.

Остаток дня посвятил чтению учебников и тренировкам.

Марина заскочила за мной утром. Вещи к этому времени были собраны, я закинул чемодан в багажник «Буревестника», и мы поехали в спецшколу.

— Ты придумал, что скажешь друзьям? — Марина притормозила на перекрёстке, пропуская старый, дребезжащий пикап. — Не стоит никому говорить, что ты бежал из семьи.

— Да, придумал. Скажу, что мои приёмные родители не знали о моём происхождении, а недавно случайно выяснили настоящую фамилию. Так пойдёт?

— Не надо всего этого. Слишком сложно. Если знакомые будут интересоваться, скажи, что приёмные родители соблаговолили одарить тебе боярским титулом из-за твоей силы. Для чужих легенда остаётся прежней. В любом случае, поменьше разговаривай на эту тему. В подробности не вдавайся. Много насочиняешь, потом забудешь и погоришь на какой-нибудь мелочи.

— Да я и раньше много не болтал о своей семейке. Не люблю, когда в личные дела лезут.

— Мне казалось, тебе нравится поболтать, — Марина нажала газ, и автомобиль плавно тронулся с места.

— Ты плохо меня знаешь.

— Вот как? Ладно, постараюсь узнать тебя получше.

— По крайней мере, о своей семье я мало кому что говорил. Знаешь, не очень-то приятно рассказывать посторонним людям, что мне приходилось терпеть все эти годы.

— Ох, натерпелся-то. Бедолага… — с сарказмом произнесла Марина.

— По-твоему, это смешно?

— А я разве смеюсь? Ты разве видишь улыбку на моём лице? Но ты так говоришь, как будто рос в нищете и на заводе с десяти лет пахал. Воистину тяжкая доля.

Да она издевается надо мной! Впрочем, злости у меня не было.

— Ага, пахал бы, только не на заводе, а в пустыне на жестоком морозе, — напомнил я, — потому что мой папаша решил, будто я должен отработать всё, что он на меня потратил.

— Тоже мне, нашёл проблему. Чтобы оспорить незаконные притязания, достаточно всего лишь хорошего адвоката.

— И откуда я его возьму? Это во-первых. А во-вторых, многие ли рискнут вести дело против могущественного княжеского рода?

— Есть адвокаты, которые специализируются на подобных делах. Просто их услуги дороже стоят.

— Вот именно, дороже… — я повернулся к Марине. — Слушай, но если требования моего отца незаконны, может быть, оспорить их, и тогда не придётся прятаться?

— То есть, по-твоему, мы должны уведомить о делах нашей организации ещё одного лишнего человека? Может, ещё в газете про тебя написать?

— Даже не знаю… — пожал я плечами.

— Вот именно, не знаешь. Ты многое не знаешь.

«Буревестник» подъехал к КПП. Вытащив чемодан из багажника, я направился к проходной. Ощущение было такое, словно только вчера в увольнение ушёл, а теперь возвращаюсь.

В окошке сидел курсант. Я назвал имя и свою новую фамилию, дежурный проверил что-то в амбарной тетради и сказал, что мне нужно пройти к капитану Третьякову в первый корпус общежития, на четвёртый этаж, в кабинет четыреста два. Затем он нажал кнопку, пропуская меня через турникет.

Часы на главном фасаде учебного корпуса показывали пятнадцать минут девятого. Занятия ещё не начались, курсанты завтракали, на территории было пусто. Я направился в общагу, морально готовясь к шквалу вопросов, которые скоро обрушатся на меня со всех сторон.

На нашем этаже на страже стоял какой-то незнакомый курсант. Дежурный по роте — один из унтеров из первого взвода — в это время вышел из оружейки. Он меня хорошо знал. Меня здесь все унтеры знали.

— Князев? Ты чего, вернуться решил? — он состроил удивлённую физиономию.

— Вы путаете, господин младший унтер-офицер, — ответил я. — Я никакой не Князев, а боярин Столетов. Явился в расположение роты для прохождения учёбы.

— Не понял. С какой стати ты в бояре заделался?

— Чтоб ты спросил. Капитан на месте? Я у него должен отметиться.

— Завтракает капитан. Иди жди возле штаба. Сейчас придёт.

Я отправился в конец коридора к кабинетам, уселся на стуле и стал ждать. Скоро на этаж шумной гурьбой завалились курсанты и разбрелись по комнатам, чтобы забрать тетради, книги и идти на уроки. Меня они не видели. Капитан Третьяков явился чуть позже. Я издали заметил его коренастую плотную фигуру.

— Здравия желаю, ваше благородие, — поздоровался я по уставу, поднявшись со стула.

— А, Князев, вернулся? — гаркнул капитан. — Ну добро пожаловать!

— Отныне я — боярин Кирилл Столетов, ваше благородие.

— Да-да, припоминаю, ты же фамилию поменял, — Третьяков открыл ключом кабинет. — Проходи. Сейчас разбираться будем.

Мы вошли в кабинет. Третьяков сел за стол, открыл папку с бумагами:

— Так-так, а я-то думаю, что за Столетов такой к нам из двадцать шестой спецшколы перевёлся… — проговорил капитан. — А оказалось, это наш же курсант. Уехал мещанином Князевым вернулся боярином Столетовым. Занимательно, — Третьяков окинул меня пристальным взглядом, но вопросы задавать почему-то не стал. — Пусть так. Здесь неважно, кто ты и откуда, важно — что из себя представляешь. А наша задача сделать из тебя защитника. Значит, будем учить дальше. Итак, капрал Столетов, сейчас сдаёшь личное имущество, телефон и прочее, затем — на общий склад за вещами, потом — на измерения, потом — возвращаешься сюда же за удостоверением. Всё, как и прошлый раз. Давай бегом. Чтоб до обеда успел.

— Есть. Взвод и комната у меня прежние?

— Да. Где был, там и останешься.

В коридоре я наткнулся на Гаврюшина, Репнина и ещё пару унтеров, а на складе — на нашего каптенармуса. Никто не ожидал моего появления. Смена фамилии и сословной принадлежности тоже стала для всех сюрпризом. Пока удавалось отбиваться от вопросов: мол, некогда, надо кучу дел сделать до обеда, но я понимал, что отвертеться не получится. Вечером предстояло удовлетворить любопытство как унтер-офицерского состава, так и моих приятелей.

Серёгу и Никиту встретил лишь после обеда, когда, покончив с делами, явился во второй учебный корпус на занятия по практической энергетике. Естественно, парни сразу же набросились с расспросами. Я придерживался придуманной легенды, дескать, меня всю жизнь воспитывали приёмные родители, а когда они увидели, насколько я силён, попросили императора выдать мне боярскую грамоту. И чтобы уладить все бюрократические вопросы, мне пришлось ехать домой. Подробности придумывать не стал, а когда приятели попытались вытянуть из меня больше информации, отвечал «не знаю, это не ко мне».

То же самое, только чуть более детально пришлось поведать после занятий унтер-офицерскому составу, который, съедаемый любопытством, собрался на ротном складе. Я же вот о чём подумал: если вдруг мой папаша опять отправит сюда своих ищеек, и те наткнутся на кого-то из унтеров моей роты, те меня сразу сдадут с потрохами. Оставалось лишь надеяться, что отец навсегда забудет о пятнадцатой спецшколе.

* * *

Сеанс связи был назначен на вечер. Ровно в восемь часов на экране ноутбука появилось чёрное окно «Конференции» и кодовое имя «Агент 1010». Марина надела гарнитуру и щёлкнула мышью по красной кнопочек «ответить».

— Добрый вечер, Агент 1541, — поздоровался «десятый». — Излагайте ваше дело.

— Добрый вечер, Агент 1010. У меня два вопроса. Первый касается ДНК-теста Кирилла. Вы просили сообщить, как будет известен результат. Выяснилось, что Кирилл не является родным сыном князя Скуратова. Его биологического отца найти пока не удалось. Продолжать поиски?

— Благодарю, Агент 1541. Результаты отправьте мне, поиски продолжайте. Кириллу сообщите, что его отец — князь Аркадий Скуратов.

— Прошу прощения, но какова причина? Зачем мне обманывать своего подопечного? — Марину несколько удивило данное указание, хотя она хорошо знала, что планы руководства не всегда очевидны.

— Необходимо, чтобы ваш подопечный считал себя наследником князя Скуратова. Пока это всё, что я могу сказать.

— Поняла, я всё сделаю. Следующий вопрос касается предложения, с которым недавно обратился ко мне Кирилл. Он считает, что род Скуратовых мог бы оказывать нам содействие в работе. Но для этого Кириллу необходимо стать наследником отцовского состояния. Он просит помочь нас в этом, полагая, что данный шаг будет выгоден как ему, так и СКИФ. Его идея мне так же представляется разумной, однако противоречит принципу невмешательства. Так или иначе, я обещала передать вам его просьбу.

— Я передам информацию выше. Подобные вопросы не в моей компетенции. Есть ещё что-нибудь? Как у Кирилла обстоят дела?

— Недавно люди Скуратова покинули Москву, и сегодня Кирилла под новой фамилией вернулся в спецшколу. На последней охоте он впервые уничтожил иного седьмого уровня и получил двадцать пятый уровень. Пока это всё.

— Очень хорошо. Кирилл опережает план, и это не может не радовать. Продолжайте в том же духе. Будем надеяться, родственники и прочие обстоятельства больше нам не помешают. Если же Скуратовы объявятся вновь, сразу же сообщайте мне.

— Поняла.

— Тогда до следующего сеанса, Агент 1541.

— До свидания, Агент 1010.

Марина закончила разговор, сняла гарнитуру и, откинувшись в кресле, задумалась. Она не любила врать. В мире и так слишком много лжи, но иначе было нельзя. Наверху зрел некий план, касающийся дальнейшей судьбы Кирилла, и она не имела права поступать, как заблагорассудится.

Предложение подопечного тоже казалось ей вполне разумным. Получить контроль над крупным княжеским родом с огромным состоянием может оказаться весьма полезно в будущем. Но это была лишь одна сторона медали. Стоило учитывать риски. Агенты делали многое из того, что не позволено даже влиятельным князьям, но определённые границы переступать не следовало. Это могло иметь негативные последствия для всего государства.

История Кирилла тоже вызывала много вопросов. Кем был его настоящий отец? Почему Скуратов воспитывал парня, как собственного сына? Как именно погибла мать? Об этом знали лишь сам Аркадий Скуратов и, возможно, его ближние слуги. Расспрашивать их, конечно же, не имело смысла, если только с пристрастием. А ещё нужной информацией мог владеть кто-то из родственников покойной княгини Бельской, матери Кирилла.

Так или иначе, всё это предстояло выяснить.

Отправить