Глава 12

Погода стоял пасмурная. В воздухе повисла духота. Мой паромобиль тащился по грунтовой безлюдной дороге через поле по направлению к деревушке Чуево, вблизи которой находился заброшенный лагерь.

— Зачем тебе заброшки? — поинтересовался Рыжий. — Что такого тайного делать собираешься?

— Скоро всё узнаешь, — ответил я. — Пока — секрет.

— Ну мы же партнёры. И ты не хочешь сказать, что задумал?

— Не хочу.

— Тьфу на тебя! Связался же на свою голову…

Когда мы приблизились к деревни, я увидел движущийся навстречу диковинный агрегат: телегу с установленным спереди котлом — явно самодельная конструкция. За рулём сидел крестьянин. Подобные чудеса техники мне и в городе встречались, но редко: на рынке видел несколько раз. На них деревенские приезжали торговать.

Я спросил у крестьянина, как доехать до заброшенного лагеря. Он объяснил.

— Дорога только шибко плохая, — предупредил он. — Заросло всё, заболотило. Ты-то, парень, застрять можешь на своей колымаге.

Двинулись дальше, по пути разговорились с Рыжим о паровых телегах и их целесообразности в сельском хозяйстве.

— А это выгоднее, — сказал Рыжий. — Выгоднее, чем лошадь держать. Лошадь кормить надо, она может заболеть и подохнуть. А паровая машина проста, как три копейки, ремонтируется легко. Закинул, вон, дров, и погнал. Хрена ли? У иных вон ещё дедовские телеги бегают. А чо им станется?

За деревней свернули в лес. Дорога и правда была заросшая, давно не езженая. Местами стояли заболоченные лужи. Крестьянин не соврал. Несколько раз, объезжая очередную лужу или канаву, я всерьёз пугался, что мой тихоход застрянет посреди леса. И тогда — пиши пропало, топай обратно ножками и ищи того, кто вытянет машину. Но нам повезло. Только раз пришлось остановиться, чтобы оттащить с дороги небольшое упавшее деревце.

И вот впереди среди листвы замаячило двухэтажное здание из красного кирпича, потом показалась ограда.

Подъехали к воротам. Створка была открыта, высокий дощатый забор с колючей проволокой местами завалился. Мы с Рыжим прошлись по территории, осмотрелись. Лагерь оказался небольшим: пять длинных бараков, пилорама, какие-то подсобные помещения, маленькая деревянная церковь. Бараки частично обрушились и заросли травой. Зато водонапорная башня и несколько вышек по периметру до сих пор гордо торчали среди кустарника. Лучше всего, конечно же, сохранилось кирпичное административное здание на въезде. Мы вернулись к нему, и я принялся осматривать комнаты. На первом этаже оказалось довольно сухо.

— Нашёл, что хотел? — Рыжий всё это время терпеливо следовал за мной.

— Нашёл, — мы стояли в просторном помещении с десятком двухэтажных ржавых кроватей. На двери, ведущей в смежную комнату, красовалась вывеска: «оружейная». Похоже, раньше тут проживала охрана.

— Вот что хочу у тебя спросить, — сказал я. — Есть ли в городе люди, которые недовольны происходящим? Которых не устраивает бандитизм, Капитан, Кулак, власть местная?

— Где ж их нет? Полно. Безработица, нищета. Иные к капитану идут. Ну а кто-то — нет.

— Ну а ты лично знаешь таких? Сможешь связи наладить? Мне нужно собрать самых активных, кто готов действовать.

— Попробую. Но люди запуганы, а тебя они не знают. Будет трудно.

— Ещё мне нужны сведения о местах, где собираются бойцы Капитана, о предприятиях, которые он держит, адреса главных членов банды. Сделаешь?

Рыжий задумался, а потом произнёс:

— Слушай, я сам мелкая сошка, кроме своего района ничего не знаю. Думаешь, я так вот пойду и расспрашивать всех буду? Постараюсь сделать, что могу, конечно…

— Постарайся. Сейчас это — самое главное. У нас меньше двух месяцев. Удар должен быть точным.

— Не, это понятно. Но вот скажи: что с Загорскими будешь делать? Убрать Капитана — одно. Уберёшь, допустим. Но за ним люди посерьёзнее стоят.

— Ничего с ним не буду делать. Услуги свои предложу. Вместо Капитана же должен кто-то рулить в городе?

— Уверен, что дворянин согласится, а не сдаст тебя полицаям?

— Не уверен. Но думаю, Загорскому всё равно, с кем дела вести, лишь бы выгода была, а если мы покажем, что люди мы серьёзные, дела вести умеем, смысл отказывать? К тому же есть у меня один козырь в рукаве…

Закончив с осмотром заброшенного лагеря, мы вернулись в город, и я съездил в местную управу узнать, что требуется для регистрации фирмы. Дома был только вечером. И тут Николай снова меня огорошил неприятной новостью.

Он пришёл ко мне в комнату, закрыл дверь.

— Полиция сегодня на завод приходила, — сказал он негромко, чтобы никто не услышал из домашних. — Допрашивали нас. О той стычке всё вынюхивали. Я, само собой, молчок. Говорю, ничего не знаю, ничего не видел. Руку, вон, на работе сломал. Они про сходку стали интересоваться. Кто был и всё такое. Пришлось сказать, что мы с тобой вместе ходили. Расспрашивать про тебя начали. Если придут к тебе — всё отрицай. Ты в той стычке не участвовал, ничего не знаешь. Ясно?

Новости заставили занервничать. Больше всего сейчас не хотелось попадать в поле зрения органам правопорядка. Дело, которое я замыслил, требовало секретности. А если к тому же станет известно, что это я тех двоих прикончил, придётся бежать из города.

— Понял тебя, — сказал я. — Как думаешь, много полиция знает?

— Сложно сказать. Не понравились мне они. Особенно тип один, с длинными усами — явно не полицейский. Сидел в сторонке и слушал. Знаешь, прежде тоже стычки бывали. Бывало, даже кокнут кого-то, но полиция в такие мелочи редко лезет. То ли мы на мозоль местной верхушке наступили, то ли ещё что-то…

— Что, например?

— А это уже не меня надо спрашивать, — Николай многозначительно на меня посмотрел.

Новости были неприятные, но ничего не оставалось делать, кроме как продолжить реализовывать свои планы, надеясь, что ситуация с полицией рассосётся.

На следующий день, пока Рыжий искал строителей, я поехал купил спортивный инвентарь. А вернувшись домой к обеду, разузнал у Ольги, продаёт ли кто из соседей подержанную мебель. На новую денег у меня не было. Вечером же мы с Рыжим встретились на складе, чтобы обговорить организационные вопросы. Решили, что Бульдог будет работать у меня. Я хотел и Медяка забрать, но Рыжий отказался наотрез: его предприятию тоже требовалась охрана.

Неделя эта оказалась насыщенной. Пришлось побегать по инстанциям, чтобы оформить фирму, утрясти план со строителями, купить с рук мебель: шкаф и стол. Стулья повезло достать бесплатно. А вот сейф, который я так же собирался установить в офисе, мне пока был не по карману.

Вместе с тем я возобновил тренировки. Снова повесил мешок в подвале заброшенного больничного корпуса и принялся упражняться по утрам, пока на складе никого не было. Физическую форму и бойцовскую технику терять не хотелось. Вместе с тем продолжил практиковать работу с энергией. Учился вызывать её, гасить, применять по-всякому. Теперь я имел гораздо больше времени на свои занятия, чем когда пахал на заводе.

Всё это время я ждал, что вот-вот ко мне домой явится полиция. Но она не приходила. Зато возле обувной фабрики, в подвале которой располагался моя будущая школа, я начал периодически замечать старый чёрный седан. Он обычно стоял метрах в пятистах от входа, на обочине на противоположной стороне улицы, где были частные дома. Машина, конечно, могла стоять по какой угодно причине (может, владелец жил в одном из домов), но на почве последних событий у меня разыгралась паранойя, и присутствие этого авто напрягало. Ещё больше появилось подозрений, когда я увидел ту же машину возле дома: проехала рано утром под окнами.

Не забыл я и о свидании с Таней. На этот раз всё обошлось без эксцессов. Я купил цветы, от которых девушка оказалась в восторге, и мы пошли в театр. Он тут был один и стоил не очень дорого, дешевле, чем поход в ресторан. Я сидел скучал, а вот Тане представление понравилось. В театрах она тоже ещё не бывала. По завершении спектакля мы, как и тогда, отправились гулять в сквер у пруда. В городе это оказалось единственное подходящее место для прогулки. Я не собирался поднимать серьёзных тем, похвастался своими начинаниями, расспросил, как на работе дела, но вскоре разговор зашёл о том, почему Таня выбрала медицину.

— Знаешь, я очень хочу людям помогать, — призналась она. — Вокруг так много страданий, должен же быть кто-то, кто облегчит их? А ты что хочешь в жизни?

Такого вопроса я от неё не ожидал, он заставил меня крепко задуматься. А действительно? Прежде я бы ответил, что защищать Родину, но Родина осталась там, а тут был чужой и опасный мир, в котором каждый сам за себя и в котором у меня нет ничего родного.

— Наверное, справедливости, — сказал, наконец, я. — Мне не нравится, что творится вокруг, не нравится, что людей грабят, не нравится, что рабочих заставляют трудиться без выходных, избивают и увольняют по любому поводу, не нравится, что этим городом заправляет всякая шваль. Я бы тоже хотел сделать что-то, чтобы мир вокруг стал лучше. Но пока, как видишь, приходится просто выживать.

— В тебе есть благородство, — заметила Таня. — Ты больше напоминаешь дворянина, чем простого человека. И побуждения у тебя хорошие. Но прошу, будь осторожнее.

Когда начали опускаться сумерки, я отвёз её в общагу. Условились о следующей встрече. Я же, вернувшись домой, задумался о финансах, которые испарялись на глазах. После закупки инвентаря и стройматериалов для ремонта, я оказался почти на мели. Брать ссуду в банке не хотелось (да и не дали бы), трясти с Рыжего тоже пока не собирался: его жалкие четыреста рублей сбережений большой погоды не сделают. Выход оставался один: приступить к пункту два моего плана, но для этого нужны были люди, а Рыжий пока так и не нашёл тех, кого я просил.

А заключался этот пункт в том, чтобы обнести бывший патронный завод, где Капитан хранил оружие. Осталось только улучить момент, когда туда приедет очередная партия, спереть её и продать. Сущие пустяки, одним словом. Были лишь две трудности: первая — спереть, вторая — продать. И если с первой я примерно понимал, как справиться, вторая пока что казалась непреодолимой. Я даже не представлял, куда в этом мире можно загнать партию оружия. Но на данный момент это был единственный вариант быстро поднять крупную сумму и решить все финансовые проблемы, а заодно вооружить свою будущую команду, которая пока была только в проекте.

Утром, облачившись в свой прежний «пролетарский» наряд, я пешком направился к заброшенному предприятию. Снаружи всё выглядело спокойно: ворота заперты, никакого движения. Но мне надо было знать, что происходит внутри: хранятся ли там ящики с оружием, сколько человек охраны. Обошёл забор по периметру, продираясь сквозь заросли, даже сюртук чуть было не порвал. Дыру, через которую я лазил прежде, уже заделали, так что следовало найти иной способ попасть на территорию.

Возле ограды росли деревья, я забрался на дуб, но с него оказалось сложно что-то разглядеть: обзор закрывал ближайший цех. Не найдя иных вариантов, я решил следить за воротами. Весь день околачивался поблизости, но за это время ничего не произошло. Я уж подумал, что за забором никого нет, но когда стемнело, к воротам подъехал легковой паромобиль и скрылся на территории. Через несколько минут он выехал обратно. Понаблюдав ещё некоторое время за предприятием и не обнаружив больше ничего интересного, я отправился домой. Зачем приезжала машина, я не знал: может, пересменка, может, проверка или ещё что-то в этом роде. По крайней мере, теперь я знал, что внутри есть люди, а значит, есть чего охранять. Показалось странным, что они так конспирируются, особенно если учесть, что Капитан в городе царь и бог, и никто ему не помеха. Но видимо, основания имелись.

Когда на следующий день я пришёл в свою будущую школу после утренней тренировки, тут работала бригада. Мужики штукатурили зал. Офис уже был готов: небольшая аккуратная комнатка, покрашенная в светло-зелёный цвет, выглядела уютно. Проверив, как движется ремонт, я устроился за столом в кабинете и принялся размышлять о будущем. Но думалось плохо, и я решил снова поехать к бывшему патронному заводу, но тут вломился Рыжий. Выглядел он взбудоражено.

— А ты знаешь, что в Нижнем творится? — с порога спросил он.

— Ну? Что-то интересное?

— Ещё бы! Там опять бояре поссорились. Все газеты об этом пишут. Полгорода в руинах! Мясорубка та ещё.

— Да ладно? Что произошло-то?

— Сам почитай. Я от пацанов слышал, не знаю подробностей. Я вообще по-другому поводу к тебе: нашёл тех, кого ты просил, — парень взял стул, сел у стола. — В общем, так. Мужик есть один на южной окраине. Говорят, давно зуб на Капитана точит. Я сбегал к нему. Он не против встретиться. Только на нейтральной территории. Договорились сегодня в пять в сквере у пруда.

Весть эта была как нельзя кстати. Теперь оставалось надеяться, что это не подстава какая-нибудь и что этот мужик окажется полезен в деле.

По дороге я купил свежий номер «Арзамасского вестника»: интересно всё же узнать, что мои бывшие родственнички творят. Я давно не читал газет — не до этого было. Но такую новость пропустить не мог.

Оказалось, произошло столкновение между Барятинскими и Птахиными, которых поддержали дворяне Бобриковы. Точной причины известно не было, более того, участие в конфликте Птахиных для общественности стало неожиданным, ведь Барятинские и Птахины находились в родстве. Высказывалось предположение, что причиной могла стать безвременная кончина четыре дня назад боярыни Елены Филипповны Барятинской, бывшей Птахиной. Птахины обвинили в этом Барятинских, и всё завертелось. «Так стоп, — подумал я, — а не моя ли это матушка? Она же вроде как из рода Птахиных».

Рыжий, мягко говоря, преувеличил масштаб трагедии: в Нижнем разрушений не было, пострадало только поместье Кстовское, принадлежащее моему бывшему роду, а оно находилось за городом. Так же в ходе столкновения погиб глава рода Птахиных, Филипп Андреевич, и один из его сыновей. Император же высказал неодобрение и призвал роды к миру. Вот и всё, что писала газета о данном инциденте.

Мы с моим компаньоном приехали на встречу заранее. Я порасспрашивал о человеке, с которым предстояло иметь дело. Звали его Лаврентий Сергеевич. Прежде он долгое время работал на металлургическом, был уволен из-за каких-то разногласий с начальством, а сейчас держал кузнечную мастерскую. Про него шла молва, что он иногда помогает уволенным с заводов, а к местной верхушке настроен отрицательно, и даже имел из-за этого какие-то тёрки с полицией.

Ровно в пять на тропинке показались трое. Впереди шагал коренастый человек преклонного возраста с крупной головой, мощным торсом и сединой в волосах. На носу у него были круглые очки в тонкой оправе. За ним шли два крепких молодца рабочей наружности.

Оставив своих людей неподалёку, мужик подошёл к нам:

— Значит, это ты — Барчук? — спросил он, в упор глядя на меня поверх очков. Смотрел он изучающее, пристально, будто насквозь проглядеть пытался.

Я представился, он — тоже.

— Прекрасно, — сказал Лаврентий Сергеевич. — И у тебя ко мне дело?

— Верно.

— Пройдёмся, потолкуем наедине.

Мы пошли по дорожке вдоль пруда. Лаврентий Сергеевич стал интересоваться, кто я и откуда приехал, пришлось рассказать.

— Купеческий сынок и хочет у нас развернуть коммерцию? — хмыкнул он скептически, глядя на меня поверх очков. — Любопытно. Не тот город ты выбрал, парень. Тут не развернёшься. Либо работаешь на местных авторитетов или дворян, либо тебя однажды найдут с простреленной башкой. Тут так всё устроено.

— Насколько я слышал, вас не очень устраивает такое положение вещей.

— Никого не устраивает, — произнёс серьёзно Лаврентий Сергеевич. — Но жить как-то надо. Чем промышляешь?

Я рассказал, что собираюсь открыть боксёрскую школу.

— Вроде, купеческий сын, а смотрю, ни рожна в коммерции не смыслишь, — с упрёком покачал головой Лаврентий Сергеевич. — Не пойдёт такое тут. Впрочем, дело твоё. От меня-то что хотел?

— Надо грузовик, — сказал я, — пять тонн, не меньше. Пять-шесть крепких парней. Доставить некоторый груз из одной точки в другую.

— Что за груз?

— Оружие. Огнестрел.

— Но есть подвох, да?

— Есть небольшая трудность. Груз принадлежит нашему общему недругу и находится на закрытой территории. Но это я беру на себя.

— Я понял, — кратко ответил Лаврентий Сергеевич. — Машина есть, пятеро парней есть. По сотке на рыло всем, включая меня. Шестьсот рублей. Половину — до, половину — потом.

— Будет, — так же кратко сказал я, хотя от озвученной суммы мне чуть плохо не стало. Придётся всё-таки трясти Рыжего.

Условились, что послезавтра я сообщу место и время операции, и разошлись. Лаврентий Сергеевич произвёл на меня благоприятное впечатление: говорил прямо и по делу, трепаться не любит. Если его люди себя хорошо зарекомендуют, можно задуматься над более тесным сотрудничеством.

Когда мы с Рыжим отъехали от сквера, за углом ближайшего дома я снова заметил чёрный седан.

— Мне кажется, за нами следят, — сказал я своему компаньону, — я постоянно вижу один и тот же чёрный седан. То возле фабрики стоит, то мимо дома проедет. Сейчас, вот, опять.

— И кто это? Полиция? Или может… — Рыжий не договорил, но было и так понятно, о ком идёт речь.

Я сомневался, что следят люди Капитана. Вариант с полицией казался более вероятным. Полиция была в курсе драки у завода и запросто могла на меня выйти. А прошлое у меня — темнее некуда, ведь никакого обнищавшего пензенского купца Петрова, чьим сыном я по легенде являлся, скорее всего, в помине не существовало. Могли ли стражи правопорядка заподозрить, что у меня есть необычные способности? Вполне. А я даже не знал, что грозит простолюдину, обладающему таковыми.

— Не знаю, просто будь осторожен и смотри по сторонам, — сказал я Рыжему.

Высадив парня у заброшенных больничных корпусов, я отправился к территории патронного завода. Этой ночью снова предстояло вести наблюдение.

Глава 13

В день перед операцией я открыл Рыжему свой план, и у моего компаньона глаза полезли на лоб.

— Ты хочешь грабануть Капитана? — изумился он. — Твою ж мать! Это пипец рискованно. Ты понимаешь, что будет, если Капитан прознает?

— Поэтому я и предпочитаю поменьше болтать, — ответил я.

Мы сидели в кабинете. В зале за стеной до сих пор шли работы, но уже менее чем через неделю я планировал открыть заведение.

— И как ты хочешь это сделать? Ты уверен, что там оружие? В конце концов, куда его продавать собираешься?

— Спокойно. Не тараторь. Нам нужно встретиться с твоим Лаврентием Сергеевичем, и я расскажу о своей задумке. Хранить будем в заброшенном лагере. А по поводу последнего… В Нижнем у меня кое-какие связи есть — разберусь.

Рыжий почесал затылок. Чувствовалось, что ему непросто идти против местной банды. Боится.

Тут в коридоре раздались шаги. Чёткие, быстрые. Я насторожился. Первым делом подумал, что полиция. Дверь распахнулась. На пороге стояла Катрин.

Она была одета в свою дорожную кожанку, как и в тот день, когда мы едва справились с похитителями. На плече висел карабин, на поясе, в кобуре — револьвер.

Рыжий так и замер, уставившись на девушку. Да и я тоже: кого угодно ожидал сейчас увидеть, даже самого Капитана, но только не её.

— Так, ты пошёл отсюда, — велела она Рыжему.

— Чего ты тут делаешь? — только и смог вымолвить я.

Рыжий спешно ретировался. Тут все понимали: если человек увешан оружием с ног до головы — значит, он либо полицейский, либо военный, либо боярский дружинник. Ни на полицейского, ни на военного Катрин не походила. Оставалось — последнее. А когда боярский дружинник что-то приказывает, самое разумное, что может сделать простолюдин — поскорее исполнить это, не задавая вопросов.

— Неплохо устроился, — сказала Катрин, осматриваясь и присаживаясь на стул, на котором прежде сидел мой компаньон. — Времени, гляжу, даром не терял.

— Время — деньги, — ответил я. — Не ожидал тебя увидеть. Как ты меня нашла?

— Это было несложно. Я ж знаю, где живёшь. Ольга сказала, что ты — здесь. Дела в гору идут?

— Так. Помаленьку. Хочу заведение открыть спортивное.

— Сам решил, или посоветовал кто? Впрочем, неважно. Я к тебе с вестью. Плохой вестью…

— Я уже знаю, — я сделал печальное выражение лица, пытаясь изобразить скорбь по матушке, которую ни разу в жизни не видел. — В газетах писали. Но как это произошло? Почему?

— Барятинские утверждают, что это была остановка сердца.

— А на самом деле?

— Мы полагаем — убийство. Вначале твой дед решил убрать тебя, потом, через месяц — твою матушку.

— Но зачем?! Ты мне объяснишь, что за хрень вообще творится? В Нижнем какая-то война идёт, пишут, что глава вашего рода погиб. Может, расскажешь, наконец? Мне надо знать правду.

— Спокойно, Миш, — мягко сказала Катрин. — Всё расскажу. Для этого я здесь. Секреты хранить больше не имеет смысла. Дед твой считает, что ты незаконнорожденный, что матушка твоя согрешила, и понесла тебя от простолюдина. Вы оба для него — пятно позора на роду. Он ждал, пока тебе исполнится семнадцать, и ты официально перестанешь быть частью рода, чтобы не пошло лишних толков. Но как видишь, всё обернулось иначе.

— Но какой смысл меня убивать, если я всё равно больше не принадлежу роду? Какое теперь это имеет значение?

— Ты же знаешь своего деда: он человек старой закалки. Для него это позор, а позор можно смыть только кровью.

— Да-а-а, — протянул я, — Как всё сложно, оказывается. И что, это правда? Я действительно незаконнорожденный?

— Твоя матушка всегда это отрицала. Но и Барятинские, и Птахины уверены, что это так. Говорят, в том месяце, после которого она обременилась тобой, Елена Филипповна отдыхала в Крыму. А когда в десять лет у тебя не проявились родовые черты, и ты не смог овладеть чарами, твоему деду стало окончательно понятно, что ты — не потомок рода.

— Так себе новости, скажем. Печальные.

Моя рука лежала на столе, и Катрин заботливо взяла её:

— Понимаю, тебя тяжело сейчас, — сказала девушка. — Впрочем, изгнание ты пережил, а это было гораздо труднее. Как сам вообще?

— Да так. Неплохо. Старую жизнь иногда вспоминаю, тоскливо становится немного, — тут я не соврал. Я действительно до сих пор не мог избавиться от воспоминаний о своём мире, который теперь казался лишь сном.

— Признаться, удивлена, что ты так быстро освоился. Елена Филипповна была уверена, что тебе тяжело придётся.

— И поэтому засунула меня в эту дыру? — усмехнулся я.

— Это идея Филиппа Андреевича. Матушка твоя ничего не могла поделать. Она пыталась упросить его, чтобы я присмотрела за тобой первое время, но Филипп Андреевич не позволил, сказал, пусть сам жить учится. Не ошибся: тебе и правда на пользу пошло.

«Если бы, — подумал я. — Не то Михаилу на пользу пошло, совсем не то…»

— Ладно, это дела прошлого, — сказал я. — Дальше-то что? Мой дед знает, что я жив? Мне грозит опасность? Что произошло в Нижнем?

— Когда умерла Елена Филипповна, мы с наёмниками Бобриковых предприняли атаку на ваше имение. Мы обстреляли дом, но старик Барятинский ударил воздушной волной. Филипп Андреевич и его старший сын шли в авангарде и погибли, не успев поставить защиту. Кое-какая техника пострадала. Нам пришлось отступить.

— И сколько это будет продолжаться? До полного истребления?

— Не знаю, Миш. Вопрос этот не ко мне. Государь вмешался, требует прекратить вражду. А оставшиеся Птахины жаждут мести. Я не думаю, что тебе грозит опасность. Но будь осторожнее. Молодой Загорский — друг семьи Бобриковых, а никто не знает, как далеко может зайти твой дед.

— Весело у вас…

Катрин полезла за пазуху и извлекла оттуда упитанный конверт. Положила передо мной.

— Вот зачем я здесь, — сказала она. — За неделю до своей кончины Елена Филипповна вручила мне его. Словно чувствовала… Хоть и не верила, что Барятинские поступят подобным образом. Просила отдать тебе, если с ней что-то случится.

Я взял конверт, задумчиво повертел в руках:

— Там ответы?

— Надеюсь. Что ж, пожалуй, мне пора.

— Подожди. Просьба есть. У тебя есть на примете люди, кому можно продать небольшую партию оружия? — спросил я прямо.

На лице Катрин было написано недоумение.

— Ты во что ввязался? — спросила она строго. — Откуда у тебя оружие?

— Пока не откуда. Это так на будущее. Вы же ведёте войну, верно? Ну и, наверняка, среди ваших есть люди в теме.

— Не к добру ты это затеял, Миша. Зачем идёшь по такому пути? — слова эти прозвучали как-то уж очень нравоучительно.

— Деньги нужны, — пожал я плечами. — Да ты не переживай. Риски есть, конечно, но где их нет? Ты бы знала, какая ерунда тут в городе творится, и чего мне стоило выбить хотя бы этот зал.

— Ладно. Это твоя теперь жизнь. По старой дружбе постараюсь помочь, чем смогу. Сколько продать хочешь?

— Пока не знаю, в том-то и дело. Может, сотню ружей, может — две, три… Сейчас сложно сказать. Мне нужен человек, с которым могу связаться в случае необходимости. У тебя есть нужные каналы?

— Придумаю что-нибудь.

— Как с тобой связаться?

Катрин достала ручку и прямо на конверте написала адрес:

— Отправь сюда телеграмму. Как смогу, приеду сама.

Когда Катрин ушла, я некоторое время крутил в руках конверт и думал. Разборки родов меня пока мало касались, да и собственное происхождение — тоже, но всё же что-то во мне не могло остаться безучастным — я чувствовал это. Возможно, отголоски прежнего «я» не давали покоя.

От размышлений отвлёк Рыжий

— Это кто вообще был? — спросил он, с опаской заглядывая в кабинет.

— Я же говорил, связи есть.

— Ни хрена себе, связи! Да она же из боярской дружины, небось! Откуда такие знакомства?

— Это моё дело. Есть связи, и я их использую для нашей общей выгоды. Что-то не устраивает?

— Да не… Всё хорошо, я просто…

Я отослал Рыжего, сказал, что надо побыть одному. Когда он ушёл, разорвал конверт. Внутри лежали бумаги — документы на дом в Москве (она тут всё-таки была), оформленный на моё имя. Ещё там находилось длинное письмо, написанное ровным, красивым почерком — от матушки.

«Мой дорогой Миша…» — начиналось оно. А дальше шла гора информации. Оказалось, я и правда был незаконнорожденным. С отцом моим мать познакомилась ещё в юные годы. Это был военный из императорской регулярной армии, потомственный, но бедный, дворянин. На момент знакомства с моей матерью он только-только окончил офицерскую школу в звании прапорщика. Они полюбили друг друга и встречались втайне от родственников. Потом мою мать обязали выйти замуж, как и полагалось, за отпрыска боярского дома, но не смотря на это, тайная страсть не утихла, мои родители поддерживали друг с другом связь и спустя пять лет встретились в санатории в Крыму, где и был зачат я. А через десять лет после моего рождения мой настоящий отец (к тому времени уже капитан в отставке) погиб. Как именно, сказано не было, но я почему-то догадался, кто к этому приложил руку. Детей у него не осталось, зато осталась недвижимость в небольшом городке к западу от столицы. Моя мать подсуетилась и придержала тот дом за собой, а потом оформила на моё новое имя.

«Я не верю, что Барятинские пойдут на ещё одну подлость, — писала она в конце, — мой род не простит им этого. Но готовиться следует к худшему».

Любопытная история получилась. Он — бравый офицер, безземельный дворянин, она — дама из могущественного рода. Не смотря на все преграды, они продолжают любить друг друга большой и светлой любовью и встречаются в тайне от всего мира… А может быть, всё гораздо прозаичнее: нищий офицер-ловелас потрахивал время от времени влюблённую в него богатую девушку, а потом его за это грохнули.

К сожалению, дворянскую фамилию Савиных (фамилия моего биологического отца) я наследовать не мог. Зато теперь имелась собственная недвижимость в Москве — «небольшом городке к западу от столицы». И это было хорошо. Из этого определённо следовало извлечь выгоду.

Потом я задумался о природе своей силы. Откуда она? Из слов Катрин стало понятно, что у детей боярских родов к десяти годам проявлялись магические способности, а у меня — не проявились, зато сейчас возникло непонятно что. И с чем это связано? Сила унаследована мной от отца? Если нам с Катрин доведётся сотрудничать, я решил всё-таки расспросить её о чарах и своих способностях.

Этим же днём мы встретились с Лаврентием Сергеевичем. На этот раз он сам со своими двумя мордоворотами заехал в мой офис. И мы вместе с Рыжим обмозговали грядущее мероприятие. Я планировал поставить лестницу к забору в дальнем конце территории, тихо пробраться и нейтрализовать охрану, а потом открыть ворота. Рассчитывал, что груз сторожат три-четыре человека, не больше.

— Оружие-то хоть есть у вас, молодые люди? — деловито спросил Лаврентий Сергеевич.

Я ответил, что у меня имеется револьвер. А вот Рыжего и его пацанов (к нам собирались присоединиться Бульдог и Медяк) огнестрела не было.

— Короче, вы трое будете сидеть в машине, — сказал он Рыжему. — Нечего без стволов там делать.

— Какая разница? — спросил я. — Нам в любом случае нельзя стрельбу открывать. Её в городе услышат. Полиция приедет. А может, и люди Капитана сидят где-нибудь поблизости за углом.

— Молодой человек, — насмешливо взглянул на меня Лаврентий Сергеевич. — Если, пока будете лезть по кустам, вас засекут, ты предпочёл бы оказать сопротивление или с пустыми руками бегать по закрытой территории, пока тебе в зад пулю не всадят?

С его доводами было трудно спорить. А потому решили, что со мной пойдут парни Лаврентия Сергеевича.

Эту ночь я проторчал возле бывшего патронного завода. Снова в одиннадцатом часу на территорию заехала машина и уехала через несколько минут. Больше ничего не произошло, и я пошёл домой отсыпаться. Следующей ночью мы с Рыжим, Медяком и Бульдогом отправились к кузнице Лаврентия Сергеевича. Я, само собой, оделся попроще и прихватил револьвер.

Здесь, как и было обещано, нас уже ждали Лаврентий Сергеевич, пятеро парней и здоровый трёхосный паровой грузовик с тентованным кузовом. Я немало удивился, увидев знакомое лицо.

— Соловей, ты что ли? — воскликнул я. — Что ты тут делаешь?

— А то! Кто ж ещё? Я — за рулём.

— Что, приятель, тоже уволили? Как ты теперь-то?

— Да, выперли вместе со всеми, кто тогда приходил. Ну и пёс с ними. Купил вон себе тарантас. Подержанный, правда, но бегает бодро. Вожу разное. В этом месяце по деньгам вышло больше чем на заводе, а житуха в разы лучше — свобода! Ездишь туда-сюда. Прям, как и мечтал.

— А откуда Лаврентия Сергеевича знаешь?

— Так с одной улицы же! Он мне и помог заказчиков найти. Деньжат одолжил на первое время.

Доехав до заброшенного завода, мы оставили грузовик на одной из улиц неподалёку. По сигналу фонаря Соловей должен был заехать на территорию. Я же с четырьмя парнями Лаврентия Сергеевича отправился на тайную вылазку. В кузове лежала лестница, и мы, дотащив её до забора, приставили в том месте, где колючая проволока была оборвана. Я пошёл первым. Забор оказался высокий, выше двух метров. Я залез. Внизу — темнота, ничего не видно. Страшно прыгать. Но делать нечего: повис на руках, отпустил, оттолкнувшись от забора. Приземлился на ноги в густую траву. Притаился, стал ждать. Если услышат — мне хана. Я находился в противоположной от пакгауза части завода, но в ночной тишине звук прыжка мог донестись до сторожей. Прождал несколько минут — никого. Легонько постучал по забору. Следом за мной перебрались остальные четверо.

Мы повязали платки на лица, достали оружие. У двоих были револьверы, у одного — какая-то самоделка, ещё у одного — обрез охотничьего ружья. Серьёзно ребята вооружились. И тут мне стало понятно (хотя подозревать это я начал с самой первой встречи), что Лаврентий Сергеевич — не просто городской кузнец со стажем, он тоже не пальцем делан и, скорее всего, той же масти, что и Капитан, только помельче.

Ночь стояла лунная, и видимость была неплохая. Мы обогнули цех. Выглянув из-за угла, я увидел мирно дремлющего на стуле у ворот пакгауза охранника с ружьём.

Я залез на дебаркадер и подкрался, стараясь не шуметь и опасаясь, что человек вот-вот проснётся. Со всего размаха приложил его по голове рукоятью револьвера. Тот даже не очнулся, сполз со стула. Тут парни подбежали, заткнули ему рот его же кепкой и принялись вязать руки и ноги прихваченной заранее верёвкой.

Ворот было трое, в каждой имелась дверка. Подёргав за ручки, мы убедились, что заперты все, кроме одной. Я приоткрыл её, заглянул внутрь, держа наготове оружие.

В дальнем конце складского помещения, возле двери, ведущей в пристройку, громоздились ящики. Рядом стоял стол, на нём — керосиновая лампа, большая зелёная радиостанция и пара жестяных кружек, за столом дремал человек с газетой. Я хотел прошмыгнуть внутрь, но человек проснулся, взялся за лампу:

— Васька, чего ходишь? — проворчал он спросонья.

Я затворил дверь. Мы притаились у входа. Но скоро дверь открылась снова, и из неё высунулась недовольная морда, в которую тут же прилетел мой кулак. Я бил точно в челюсть, чтобы вырубить наверняка. Мужик шлёпнулся без сознания на пол, и мы вошли.

Больше в помещении никого не было. Мы подкрались к двери, ведущей в пристройку. Я заглянул в неё: на матрасах храпели двое. Мы их растолкали. Проснувшись, те были ошарашены, увидев наставленные на них стволы. Всех четырёх сторожей связали и заперли в подсобке. Теперь можно было снять с лиц платки и заняться делом.

Пока один из парней бегал к воротам подавать сигнал, я принялся осматривать ящики. Их тут было много. Открыл несколько: в одних хранились винтовки, в других — револьверы, в нескольких лежало по пулемёту — станковые, с водяным охлаждением.

Лаврентий Сергеевич, когда увидел такое изобилие, аж присвистнул:

— Если б я знал, какое тут богатство лежит… Интересно только, а откуда Капитан это взял? Не у нашего ли дворянчика спёр с завода? Своего же патрона, поди, обставляет за милую душу.

— Поэтому, наверное, такая секретность, — предположил я.

Медяк отправился сторожить ворота, а все остальные, включая меня и Лаврентия Сергеевича, стали таскать ящики в кузов. Мы занесли три ящика с револьверами, два — с пулемётами, а потом принялись за винтовки. Погрузили, наверное, ящиков сорок, когда зашипела радиостанция.

— Жека, приём, как слышишь? — донёсся голос из наушников. — Прими гостей. Сейчас у тебя человек будет. Жека, почему не отвечаешь? Вы там что, спите? Какого хрена?

Я выключил аппарат.

Мы с Лаврентием Сергеевичем переглянулись.

— Так, парни, — крикнул он. — Всё оставляем и уходим!

Глава 14

Мы погрузили последний ящик, запрыгнули в машину. Я сел в кабину на пассажирское кресло, остальные — в кузов. Между мной и водителем находился железный короб для угля. Перед нами, прямо в кабине — котёл, из которого торчала толстая труба, выходящая на крышу. При езде машина издавала характерный паровозный звук.

Дорога вела через пустырь в частный сектор. Едва мы выехали из ворот, как вдали я увидел свет фар. Кто угодно мог кататься ночью по городу, вряд ли стоило волноваться. Но вскоре автомобиль тот свернул на пустырь — теперь он ехал нам навстречу. Я достал револьвер.

— Мать их за ногу! — воскликнул Соловей. — Неужто, гости пожаловали? Чего делать будем?

— Останови. Я разберусь. Оружие есть? Прикроешь?

Соловей кивнул, стукнул несколько раз по задней стенке кабины и крикнул:

— Мужики, готовьсь! Противник на подходе.

Старый легковой паромобиль остановился. Мы — тоже.

Я спрятал револьвер под сюртук и вышел.

— Эй, вы куда собрались? — крикнул мне из кабины усатый мужик средних лет. — Капитан что, велел вывезти товар?

— Товар? — я шёл к машине. — Да. Планы поменялись. Только что по рации сообщили.

— Ты чего мелешь? Какие планы? Капитан сказал, что тут будете ждать. Э, погодь, а ты кто такой? Первый раз тебя вижу.

Я вытащил револьвер. От машины меня отделяли несколько шагов. Выстрелил в говорящего и, взведя курок левой ладонью, тут же пальнул в лобовое окно в сторону водителя. Из задних дверей выскочили двое с револьверами. Наши тоже вылезли из грузовика. Частые беспорядочные хлопки выстрелов наполнили ночь.

Я побежал на обочину, уходя из света фар. Один из бандитов, принялся палить в меня. Я — в ответ. Первый раз промахнулся, вторую же пулю всадил противнику в плечо. Тот отшатнулся и, схватившись за рану, привалился к машине. А потом и второй бандит упал, сражённый нашими стрелками. Стычка закончилась в считанные секунды.

К машине подошёл Лаврентий Сергеевич. В руках у него был обрез магазинной винтовки. Он передёрнул затвор и добил раненого мной бандита. Затем проверил салон и ещё раз выстрелил в водителя, который так и не выбрался наружу.

— Уходим, быстро, — сказал спокойно Лаврентий Сергеевич. — Сейчас тут вся банда соберётся.

— Подождите, — остановил я. — Патронов нет. Я мигом.

Подбежав к телам, я принялся судорожно обшаривать их. У одного из бандитов нашёл патронташ.

— Барчук, некогда! — поторопил меня Лаврентий Сергеевич.

Он был прав: не время возиться. Но и безоружным оставаться я не собирался. Сняв патронташ, я запрыгнул в кабину грузовика, и мы на всех парах (в буквальном смысле этого слова) погнали прочь от места перестрелки. Соловей смотрел с досадой на пулевое отверстие в лобовом стекле и вздыхал:

— Эх, менять придётся. Хорошо ещё, котёл не продырявили.

Только когда город остался позади, и машина выехала в поле, я вздохнул с облегчением. Погони не было.

— Куда едем? — спросил Соловей.

— До Чуево, потом — в лес, в заброшенную тюрьму. Там рядом.

— Рядом? Тогда лучше объехать деревню, чтоб местные не видели.

Так и сделали. Пришлось дать крюк по полям. Наконец мы оказались на лесной дороге. Свет фар пробивался сквозь темноту, высвечивая заросшую колею, заболоченный лужи и деревья, стоящие чёрной стеной по обе стороны дороги.

Вот, наконец, и ворота. Заехали на территорию. Теперь предстояло снова тягать ящики. Груз я решил складывать в бывшую комнату охраны.

Хорошо пришлось поработать этой ночью. Ныли руки, ноги, спина. Хотелось завалиться прямо на ящики и уснуть, но надо было ехать домой.

Когда работа была сделана, мы с Лаврентием Сергеевичем присели на крыльцо передохнуть. Шёл четвёртый час, начинало светать. Остальные парни сидели возле грузовика, курили, разговаривали.

— Грязно получилось, — досадовал Лаврентий Сергеевич. — Нехорошо. Но ничего, главное, свидетелей не осталось, кто машину видел. У тебя линии сбыта хоть есть?

— Есть — кивнул я.

— Это хорошо, молодец.

— Как думаете, Капитан будет здесь искать? Сколько времени у меня есть?

— Сложно сказать… Вначале он в городе пробивать будет, кто что слышал, кто что знает. Может, на нижегородских подумает. А может, и на это место выйдет. Недалеко, всё-таки. Дня три-четыре должно быть точно. Но больше тебе такое провернуть не удастся. Капитан либо склад сменит, либо охрану усилит. Придётся другие возможности искать.

— Знаю, да и нет желания продолжать. Дело нужно легальное, — объяснил я. Тут вспомнились слова, сказанные Лаврентием Сергеевичем при нашей первой встрече. — Вы говорили, что школа бокса не пойдёт. Почему?

— Почему? Вроде ты, Михаил, не глупый. Сам подумай. Город у нас небольшой, бедный. Два спортзала уже есть. А знаешь, для чего они? Да чтоб подпольных бойцов тренировать и людей Капитана. Всё. Ну, может, пара городских щеглов захаживает, кому заняться нечем. Кому нужен ещё один? А если и открывать, надо в центре, а не на отшибе рабочих кварталов. Мой совет: будут деньги — вложись в другое дело.

— У меня своя техника, — возразил я. — Тайский бокс, кикбоксинг. Слышали о таком? Мне есть чему народ поучить.

— Нет, не слышал. Скажи мне, Миша, ты — кто?

— В смысле?

— В прямом, — Лаврентий Сергеевич смерил меня скептическим взглядом поверх очков. — Ты чемпион какой? Мастер? У тебя сотни боёв за плечами? Нет? Тогда кому ты на хрен сдался? Кого чему ты можешь научить?

— И тем не менее я на спор нокаутировал двоих бойцов Кулака.

— И что? Имя нужно, вот что. А у тебя его нет. Ты вообще тут никто и звать тебя никак. Уж прости мою стариковскую прямоту. Впрочем, если ты действительно такой удалой боец, и Кулак тебе доверит своих пацанов тренировать, глядишь, и не разоришься.

— Ну а что у вас в городе востребовано? — поинтересовался я, слегка приземлённый такой откровенностью Лаврентия Сергеевича.

— Водку гони палёную. Она всегда в цене.

— Так тут же ликёрный завод в городе.

— Да хоть три! Этого добра много не бывает. Палёнка всегда идёт. Ну или опиум покупай у казахов. Но если с опиумом полезешь, Кулак тебе собственноручно шею свернёт. Это тоже его сфера.

— А такое, чтоб народ не травить, есть чего?

— Это уже сложнее. Городок небольшой. Хотя… Можешь попытаться машинно-котельную мастерскую открыть. Копейку какую-то будешь иметь. А школа эта твоя тоже пригодится. Вот толкнёшь оружие — как деньги будешь отмывать?

Прошареным мужиком оказался это Лаврентий Сергеевич. Признаться, я никогда и не мыслил такими категориями. Бизнес, особенно теневой, для меня, простого вояки, был китайской грамотой. Но, как говорится, век живи — век учись.

— Всё, баста, — сказал, поднимаясь, Лаврентий Сергеевич. — Домой пора. Завтра вторую половину налички жду. Да и вообще, заходи как-нибудь в гости, посидим, потолкуем.

Залезли в теперь уже пустой грузовик и поехали в город. Сторожить оружие я оставил Бульдога. Мы с Рыжим решили, что с завтрашнего дня тут будут сидеть двое его мелких пацанов. Понятно, что в случае опасности груз они не защитят и убегут, но так, по крайней мере, я буду в курсе происходящего. В любом случае, мне хотелось как можно скорее избавиться от опасного товара, и я надеялся, что Катрин поможет в этом.

***

Четверо виновато топтались возле ящиков, потирая запястья, на которых виднелись следы от верёвок.

Напротив стоял Капитан и сверлил незадачливых охранников бездушным взглядом своих монокуляров. Кожаная маска, заменявшая ему лицо, не выражала эмоций, но все и так знали, что главарь в гневе. Ведь сегодня ночью со склада на заброшенном заводе украли более сорока ящиков с оружием. Похитители проникли на территорию под покровом ночи, скрутили охрану и вывезли груз, убив в перестрелке ещё четырёх человек. И это накануне сделки, которая теперь была безвозвратно сорвана.

Рядом с Капитаном стояла женщина с короткими жёсткими волосами соломенного цвета и шрамом, проходящим через правую бровь и скулу. Эмилия была одним из подручных Капитана. Никто не знал, кто она и откуда, но ходили слухи, что отношения их с главарём куда ближе, чем просто деловое партнёрство. Она была одета по-мужски в брюки и чёрный приталенный сюртук. Тут же находились ещё трое бандитов — они держались в стороне, не желая попасть под горячую руку разгневанного командира.

— Кто это сделал? — в холодном тоне Капитана сквозила ярость. — Вы видели, кто это сделал? Лица запомнили? Машину?

Сторожа виновато пожали плечами.

— В масках были, — пробубнил здоровяк с синяком на подбородке. — Много, человек пятнадцать.

Разумеется, все четверо сговорились преувеличить количество нападавших: как иначе оправдать столь позорный провал?

Капитан подошёл ближе:

— Кто проболтался насчёт схрона? — процедил он. — Кто из вас, скотов, язык за зубами не умеет держать? А ты какого хрена смотришь? — обратился он к говорившему. — Я тебя напрасно главным назначил? Идиоты! Караул даже нести не в состоянии. На хрен вы мне сдались?

Подойдя вплотную к здоровяку с синяком на подбородке, Капитан врезал ему по животу, и здоровяк согнулся. После второго удара — упал. Капитан достал хромированный длинноствольный револьвер, направил на валяющегося на полу незадачливого охранника.

Минуту он раздумывал, глядя, как подчинённый покрывается потом и испуганно таращится, умоляя не убивать. Стрелять-таки не стал:

— Что с вас, идиотов, взять. По пятьдесят плетей каждому, и сортиры будете драить у меня до конца жизни. Пшли вон! — затем он обратился к женщине со шрамом. — Эмми, проследи, чтоб их наказали. Вот до чего недисциплинированность доводит. Солдат постоянно пороть надо. Только тогда от них толк будет.

Проштрафившиеся охранники спешно ретировались.

— Не переживай так, — сказала Эмилия. — Мы найдём воров. Город небольшой. Слухи быстро разлетаются. Найдём и уничтожим.

— Это могли быть нижегородские или муромские. Не думаю, что здесь кто-то осмелился бы на такое. А если слух до Загорского дойдёт? Если этот сопливый дворянчик просечёт, что мы его стволы сбываем?

— В любом случае, мы узнаем, кто это, — повторила женщина.

— Узнай, Эмми, больше мне не на кого рассчитывать, только ты осталась. Этим баранам даже караул нельзя доверить. Кто меня окружает, Эмми? Где те, с кем я воевал бок об бок? Где теперь эти славные ребята? Одна безмозглая шваль вокруг.

Капитан развернулся и зашагал к выходу. Эмилия пошла следом.

— Пересчитайте остатки, — кинула она троим, что стояли в стороне.

***

Вернувшись домой после ночных приключений, я дрых до двенадцати. Когда проснулся, всё тело ломило. Не теряя времени даром, я побежал на почту, чтобы отправить Катрин срочную телеграмму по указанному на конверте адресу, а потом, взяв двоих пацанов, поехал в заброшенный лагерь проводить инвентаризацию. По дороге заскочил к Лаврентию Сергеевичу и отдал остаточную сумму.

Рыжий был недоволен, тем, что я стряс с него последние сбережения, но я надавил, сказав, что он в наше предприятие не вложил ни копейки, тогда как я вбухал две с половиной тысячи. К тому же в ближайшие дни ожидалось поступление крупной суммы, вырученной за оружие. В общем, с Лаврентием Сергеевичем нашёл чем расплатиться.

Основную часть привезённого нами оружия составляли массивные на вид винтовки с поворотно-скользящим затвором и магазином на семь патронов калибра 3,2 линии. Их у меня насчитывалось тридцать шесть ящиков по десять штук в каждом. Ещё пять ящиков были с револьверными шестизарядными карабинами под удлинённый пистолетный патрон.

Револьверов было шестьдесят штук. Они имели стволы длиной около восьми дюймов, спусковой механизм одинарного действия и шестизарядные барабаны под четырёхлинейный патрон, заряжающиеся через дверцу в казённой части. С ними в комплекте шли поясные кобуры. Мне понравилось это оружие, и я решил прихватить один экземпляр себе. Револьвер оказался легче моего двенадцатимиллиметрового монстра и выглядели элегантнее. Внешне напоминал Кольты времён дикого запада, разве что щиток барабана был плоский и рукоять — другой формы, более крупная и продолговатая. Но что важнее всего, у меня имелись к нему патроны: подходили те, что я ночью собрал с убитого бандита.

Пулемёты были тяжёлыми и неказистыми с кожухами водяного охлаждения и пистолетными рукоятками. К ним прилагались треноги.

Теперь вся надежда была на Катрин: успех мероприятия зависел от того, успеет ли она сбыть партию раньше, чем Капитан догадается прошерстить заброшки в округе. Деньги у меня оставались только на еду и мелкие расходы, и я, можно сказать, находился на грани личного экономического кризиса. А сделать ничего не мог — только ждать.

Весь день не выходили из головы слова Лаврентия Сергеевича по поводу школы бокса. Сам сомневался, принесёт ли она выгоду, а Лаврентий Сергеевич и вовсе прирезал на корню весь мой энтузиазм. И я крепко задумался: что делать дальше и какой бизнес открыть. Однозначно, от зала избавляться не стоило: он пригодится для отмывания вырученных за оружие денег. Появление на руках подростка-простолюдина крупной суммы обязательно вызовет внимание властей — прежде я об этом не задумывался. В общем, нарисовалась ещё одна проблема.

На следующее утро я, как обычно, отправился на тренировку. Последние дни я пытался направить энергию в ускорение, и сегодня это, наконец, получилось: на несколько секунд мои движения стали очень быстрыми.

Отдохнув, придя в норму и ощутив, как энергия снова собралась в привычный ком в груди, я пошёл домой. Сегодня днём у меня была назначена встреча с Таней.

Безлюдная улица. Как всегда, никого. Тут и днём-то разве что шпана околачивается. Вдруг вижу: из-за угла вышли пятеро мужчин и направились в мою сторону. На вид — обычные горожане. Я даже внимания на них не обратил, хотел пройти мимо, но они преградили мне дорогу. Логичнее было развернуться и драпать, что есть мочи: их пятеро, а я — один. Но разум, как всегда, запротестовал против позорного бегства, и я приготовился принять бой. Теперь главным было продержаться минуту-другую, включить энергию, и тогда врагам несдобровать.

— Чего надо? — спросил я, но ответа не последовало.

На меня накинулись двое. Блокировав хук первого, я попытался ударить второго, но руку мою тоже заблокировали, и я еле успел уклониться от стремительного кросса в голову. Пробив второму в бедро лоукик, я занял такую позицию, чтобы они оба не могли атаковать одновременно. Первый ринулся на меня, но я остановил его прямым ударом ноги в корпус, и с вертушки зарядил в голову — противник лёг. Затем, блокировав серию ударов второго, я локтем в челюсть отправил отдыхать и его.

Энергия снова разливалась по телу. Следующие трое — покойники. Я точно это знал. Кто бы они ни были, они напрасно связались со мной. Но они почему-то не спешили нападать: стояли, ждали, пока я разберусь с первыми. Когда же те легли, следующие двое пошли на меня с железными прутами, которые я не заметил сразу. Блокировав предплечьем удар прута, я отправил одного противника в полёт на несколько метров с проломленной грудной клеткой. От второго уклонился и апперкотом раздробил ему челюсть и сломал шею.

Теперь передо мной стоял последний. Он держал в руках револьвер. Выстрел. Я почувствовал сильный удар в область сердца, меня отшатнуло. Тут же навалилась слабость, ноги подкосились, и я упал. Я сидел на земле без сил и понимал, что следующую пулю не переживу. Но стрелок почему-то медлил.

И тут подъехал чёрный седан. Я сразу узнал его — именно он торчал возле фабрики. Человек с револьвером и первые двое, которые уже успели очухаться после моих ударов, запрыгнули в открывшиеся двери, и через пару секунда машина скрылась за углом.

Я сидел на дороге, не понимая, что происходит. Только что в меня стреляли, но кроме обычной слабости, настигшей после разрядки энергии, я ничего не ощущал. Осмотрел грудь. На тренировочной майке красовалось аккуратное круглое отверстие от пули, на коже — никаких повреждений. Я догадался, что меня снова спас энергетический щит, который образовывался вокруг моего тела во время включения силы. Его даже пистолетная пуля, выпущенная почти в упор, оказалась не в состоянии пробить. Вот только держалась защита недолго. Выстрели тот парень секундой позже — и на дороге лежало бы не два трупа, а три, включая мой.

Но я всё равно не понимал, почему меня не стали добивать, и почему нападали по двое. Всё это было до безобразия странным. Выходит, за мной действительно следили, но на полицейских эти ребята не шибко смахивали. Тогда кто они?

Поднялся. Шатало: силы ещё не восстановились. На дороге — два трупа. Надо скорее уносить ноги. За кустами — жилые дома, кто-нибудь мог услышать стрельбу.

Пока шёл домой, голова была занята происшествием, смысл которого уловить я не мог. Больше всего это походило на проверку, но кому понадобилось ей заниматься? Кто бы они ни были, они теперь знали о моих способностях, и это не предвещало ничего хорошего.

Переодевшись, я побежал к Рыжему (он жил на соседней улице), чтобы предупредить о трупах возле склада и сказать, чтоб не совался туда. Компаньон мой удивился такому происшествию, но не сильно: в городе постоянно кого-нибудь убивали. Сообщив ему результаты инвентаризации и пообещав, что в ближайшие дни оружие будет продано, я отправился домой.

Близилось свидание с Таней, которого я так долго ждал. Предстояла третья встреча, и я уже собирался выводить отношения на новый уровень, хоть и слабо представлял наше с ней совместное будущее.

Когда подходил к дому, увидел у подворотни большой седан представительского класса с блестящими колпаками и кучей хромированных деталей. Рядом стоял худощавый мужчина преклонного возраста с длинными седеющими усами. Почему-то я даже не сомневался, что это за мной.

— Михаил Петров? — окликнул меня мужчина. — У меня имеется к тебе разговор.

Глава 15

— Меня зовут Сергей, я — доверенное лицо Константина Павловича Загорского, — представился мужчина. — Константин желает видеть тебя.

В голове всё встало на свои места. Вот кто, оказывается, следил за мной всё это время! Хоть у меня и были планы на сегодняшний день, отказывать дворянину не стоило. Просят по-хорошему, руки не заламывают, даже машину вон какую подогнали. Я согласился.

Поместье Загорских находилось минутах в пятнадцати езды от города, к нему вела ровная асфальтированная дорога, по которой паромобиль летел, словно по воздуху. Миновав кованые ворота, мы остановились возле старинного двухэтажного особняка.

Прошли в гостиную. За столом, развалившись в кресле, сидел статный молодой человек в богатом сюртуке. Его холёное лицо хранило надменный вид. Посмотрел он на меня с некоторым недоумением, словно я что-то не так сделал.

— Присаживайся, — кивнул он на стул напротив, я послушался.

Рядом уселся Сергей.

На миг я почувствовал себя неловко рядом с этими богатыми господами, как и в тот день, когда только попал в тело Михаила. Даже убранство особняка чем-то походило на квартиру Барятинских: большие окна, хрустальная люстра, сервиз в серванте.

— Итак, Михаил, — произнёс Константин. — Полагаю, ты недавно в городе. Откуда пожаловал к нам?

Я в сто пятидесятый раз принялся пересказывать легенду.

— Извини, Михаил, но мы бы хотели услышать твою настоящую историю, — прервал меня Сергей. — В Пензе есть только один купец Петров. Сейчас он в полном здравии, дела его идут в гору, и у него нет и никогда не было сына твоего возраста. Не удивляйся: мы навели справки. Должны же мы знать, с кем имеем дело? — Сергей едва заметно улыбнулся.

— А заодно следили за мной несколько дней, — дополнил я ехидно. — И тех ребят натравили. Так?

— Мы должны были убедиться, что ты тот, кто нам нужен, — кивнул Сергей.

— Ну и зачем я вам понадобился?

— Скажи прежде, кто ты, — потребовал Константин. — Каково твоё настоящее имя? Что делаешь в городе?

— Моё настоящее имя Михаил. А в городе я делаю то же, что и остальные — живу.

— И всё же ты отличаешься от всех остальных. Ты обладаешь некоторыми способностями.

— Не исключено, — пожал я плечами.

— Михаил, — снова влез в разговор Сергей. — Можешь не опасаться нас. Мы многое знаем, и если бы хотели причинить тебе вред, уже давно сделали бы это. Но ты сейчас здесь, в гостях, в дружеской обстановке. Мы хотим лишь поговорить. Хотим правды.

— С чего вы взяли, что я желаю раскрывать правду? — поинтересовался я.

— Мы готовы предложить выгодное сотрудничество, нам всего лишь надо знать, кто ты на самом деле.

— И что за сотрудничество?

— Вначале ты расскажешь про себя и про ту силу, которой обладаешь, — холодно произнёс Константин с лёгким раздражением в голосе.

— А если нет? — не сдавался я.

— Что ж, — развёл руками Сергей. — У полиции достаточно доказательств, чтобы отправить тебя на виселицу. Четыре убийства — серьёзное преступление. Сам понимаешь, мы не можем рисковать и вынуждены обезопасить себя всеми доступными методами. Так что в твоих интересах убедить нас в том, что ты не представляешь угрозы.

Я ожидал нечто подобное. Если эти люди в курсе всего, что я делал за последние дни, у них наверняка на меня неслабый компромат собран. Некоторое время я думал, что ответить. Правду скрывать смысла не было.

— Скажем так, я потомок одного могущественного рода, — признался я, — но по некоторым причинам больше не являюсь частью его.

— Бояре изгоняют только немощных, — заметил Сергей. — Ты же не похож на немощного. Ты владеешь чарами.

— Мой бывший род обладает другими чарами. Их не устроило такое отличие.

— Что ж, не знаю, насколько ты искренен с нами, Михаил. Но сила твоя действительно отличается от известных нам школ. Расскажи подробнее о ней.

— Полагаю, ваши люди, которые чуть не прибили меня возле старой больницы, вам всё рассказали. А больше добавить и нечего.

— Да, мы неоднократно убеждались в твоих способностях, — согласился Сергей. — И, признаться, мы впечатлены.

— Нам нужно, чтобы ты работал на нас, — потеряв терпение, прямо сказал Загорский.

— Ладно, допустим, — сказал я. — Какие условия, и что я должен делать?

— Служить нашей фамилии в рядах людей дворянских, — произнёс Сергей. — Для начала предлагаем пять сотен в месяц. Это больше, чем стандартная плата новобранцу.

На первый взгляд предложение показалось заманчивым. Деньги по местным меркам и правда достойные. Нужды с такой зарплатой я точно не знал бы. Насколько мне было известно, люди дворянские — это наёмная стража дворянских семей, военизированное подразделение. Почти моя родная стихия. Карьера в охранных структурах — обычное дело для офицера, вышедшего в запас, так что мне внезапно подворачивался неплохой шанс устроиться в этом мире.

Но потом в голову пришла одна каверзная мысль. Я вдруг начал понимать, что мои способности имеют определённую в этом мире цену. Загорские знают, какова эта цена, они не стали бы встречаться со мной без веской причины. Но не хочет ли Константин купить меня задаром? Не продешевлю ли я, согласившись? Прежде всего, мне самому следовало понять, сколько стоят мои способности, а потом уже выторговать выгодные условия.

Но был и ещё один момент, почему я не хотел соглашаться. Я прекрасно знал, и не просто знал — видел собственными глазами, каких людей покрывают эти дворяне. Казалось бы, устройся я к Загорским, и все проблемы с местным преступным миром отпадут сами собой, но вот свербело что-то внутри от осознания того, на каких сволочей буду работать. Стоит ли это пятисот рублей в месяц? Вопрос сложный…

Я сказал прямо:

— Ваше предложение заманчивое. Вот только одна проблема есть. За эти полтора месяца, как я приехал в Арзамас, мне многое довелось повидать. И скажу вам, что устроили вы тут настоящий бардак. И ладно на заводах не пойми что творится, так ведь у вас городом бандиты заправляют! Вы — государевы люди, должны служить Отечеству и поддерживать закон и порядок в данных вам землях. А что на деле выходит? Я не желаю становиться пособником беспредела.

— Хочешь остаток жизни чернорабочим быть? — с вызовом спросил Константин. — Тебе реальные деньги предлагаем. Милость оказываем. Да любой другой плясал бы от радости.

— Вот только я не любой. И я не собираюсь покрывать всякую уголовную шваль, которая правит балом под вашим крылом.

— Значит, отказываешься? — Константин поджал губы.

— Мне надо подумать, — сказал я.

Константин ничего не ответил. Только презрительно фыркнул и уставился куда-то в сторону.

— Что ж, Михаил, твоё право. Значит, аудиенция на сегодня окончена. Я отвезу тебя домой.

Выйдя из особняка, мы с Сергеем сели в машину и поехали в город. Салон авто в роскоши не уступал лимузинам: вокруг были кожа и дерево, а водителя от нас отделяла перегородка.

Некоторое время мы ехали молча.

— Я тебя понимаю, — неожиданно признался Сергей. — Тот, кто заправляет здесь — ужасный человек. Он не знает приличий, ведёт себя, как хозяин. Но ситуация гораздо сложнее, чем это может показаться на первый взгляд.

— Так у вас же полиция, армия. Почему вы ничего не можете сделать с каким-то мелким уголовником?

— Ещё раз повторяю, ситуация сложнее, чем кажется. У тебя есть необычные способности, Михаил, но и у Капитана они есть.

— Вы боитесь.

— Нет, тут вопрос чистой выгоды, — сказал Сергей, но мне показалось, что в словах его сквозит неуверенность.

— Что ж, прекрасно. Выгода она и в Африке выгода. Остановите здесь. Не хочу, чтобы на моей улице видели, с кем я приехал. И ещё. Если увижу за собой слежку… Ну вы знаете, на что я способен. И полицией меня пугать не стоит. У меня есть связи из прошлой жизни, и угроз ваших я не боюсь, — тут я откровенно блефовал.

— Не будет слежки, — произнёс Сергей и велел водителю остановиться. — И на будущее. Я понимаю, ты из боярского рода и привык презирать нас, но сейчас ты — простолюдин. Подумай о своих манерах, когда приходишь в гости к знатному человеку.

Когда машина скрылась из виду, я вздохнул с облегчением. Опасность миновала. Я ожидал, что разговор зайдёт о моём недавнем ночном предприятии по вывозу оружия (предположительно принадлежавшего Загорскому) с заброшенного завода, но об этом речь никто не вёл. То ли плохо следили, то ли дворянина не интересовала моя незаконная деятельность. В конце концов, вряд ли кто-то мог знать, что мы вывезли с территории в тентованном грузовике.

Сам же Константин Загорский мне не понравился. Выглядел он избалованным роскошью молодым человеком лет двадцати пяти-двадцати семи, нетерпеливым, раздражительным. Кроме денежной выгоды, стимула идти к нему в наёмники у меня не было. Зато совесть (или, скорее, даже гордость) активно протестовала.

Пока катался к Загорским, времени прошло много, был уже пятый час. Мы с Таней хотели встретиться в полдень, в пять у неё начиналась смена, и я не рассчитывал её застать дома. К сожалению, мобильных телефонов в этом мире ещё не изобрели, да и обычные проводные имелись далеко не у всех, поэтому предупредить Таню о внезапной смене планов я не смог, и теперь предстояло искать встречи, просить прощения и каяться. А я ведь даже не мог объяснить, что за дела такие срочные возникли: разговор с Загорскими должен был пока оставаться втайне.

Переодевшись в свой праздничный фиолетовый сюртук, я поехал в больницу. Она находилась недалеко от пруда. Больница представляла собой четырёхэтажное новенькое здание с колонами. За ним стыдливо прятались три длинных деревянных корпуса, похожие на тюремные бараки — бесплатное отделение. Именно там работала Таня. Большое здание являлось платной лечебницей. Сюда обращались зажиточные горожане. Бедноте же приходилось идти в эти бараки, где и условия хуже, и аппаратуры практически никакой не было, и медикаменты подвозили по остаточному принципу.

Я вошёл в дверь с надписью «травматологическое отделение». Оказался в простом, но опрятном помещении, пропахшем лекарствами. На окошках висела тюль, создавая подобие домашнего уюта. Женщина за стойкой спросила, куда мне, я объяснил, что ищу молодую медсестру Татьяну.

В это время Таня как раз шла по коридору, неся какие-то растворы в бутылях. Увидев меня, она нахмурилась, хотела пройти мимо.

— Прости, пожалуйста, — сказал я. — Сам не ожидал, что так получится. Не мог никак сегодня. Меня по делам выцепили, даже заехать предупредить не успел.

— Понятно, — холодно произнесла Таня. — Ну а теперь-то что? Я работаю.

— Не обижаешься?

— Нет, — сказал она, но по голосу чувствовалось, что обижается.

— Может, отпросишься на часок? — спросил я с надеждой. — Надо что-то важное тебе сказать.

Через полчаса мы уже прогуливались возле пруда, в нашем обычном месте. Дежурный врач согласился отпустить Таню на час при условии, что она задержится после смены. Мы подошли к воде. Людей в сквере почти не было: рабочий день у большинства горожан заканчивался часа через два, и в парке царила тишь да благодать.

— Послушай, Тань, — я взял её за руку. — Я, правда, извиняюсь. Ты не представляешь, сколько дел навалилось со всей этой коммерцией. Бывает, как белка в колесе, крутишься. А бывает, как сейчас: срочно что-то припрёт — и никак не отвертеться.

— Ничего страшного, — сказала Таня. Обида её окончательно улетучилась. — Понимаю. Меня тоже на работе часто задерживают. Просто расстроилась немного: и так ведь редко получается свидеться.

Я хотел обнять и поцеловать Таню. Сколько можно тянуть, в конце концов? Кажется, мы оба были готовы к новой фазе отношений. Но тут моё внимание привлекла одинокая фигура, бредущая по берегу озера. Человек был одет в необычный для этих мест сюртук (или, скорее, китель) с воротником-стоечкой и имел военную выправку. Но что больше всего поражало в его облике, так это кожаная маска с двумя встроенными монокулярами, полностью закрывавшая лицо.

Он прохаживался метрах в тридцати от нас, а потом пропал за деревьями.

— Что-то не так? — спросила Таня.

— А? Нет, всё нормально, — ответил я, но внутри зародилась тревога. Я понял, кто прогуливается по саду. И он здесь неспроста. — Давай пойдём в другое место.

— Но куда? Что с тобой? Ты словно призрака увидел.

— Пойдём, — сказал я, потянув девушку за руку.

— Чудесная погодка сегодня, не правда ли, молодые люди? — послышался за спиной приглушённый мужской голос. Я обернулся: человек в маске стоял метрах в трёх от меня. Но как он здесь очутился?

На лице Тани был написаны страх. Она тоже знала, кто перед нами.

— Пожалуй, — ответил я, стараясь не показать своего недоумения. — Тепло.

— Эх, где мои юные годы, когда я, как и вы, мог насладиться тёплым ласковым ветром, дующим в лицо. Надеюсь, мне не надо представляться. А ты, наверное, Михаил, Барчук, как тебя шпана называет. Угадал? А что за прелестная особа с тобой? Не представишь даму?

— Татьяна, — представилась Таня, нахмурившись. Страх её сменился недовольством.

— Очень приятно. Что ж, Михаил, рад, что мы, наконец, встретились. Кулак говорил о тебе. Потенциал в тебе увидел, взял под своё крыло. А мне и любопытно стало, что за новый человек в нашем городе появился и уже прославиться успел.

— Таня, иди подожди на скамейке, — велел я девушке.

— Правильно, — одобрительно произнёс Капитан, когда Таня ушла, — мужские разговоры — не для женских ушей.

— У вас ко мне дело? — спросил я по возможности учтиво, хотя внутри всё кипело от того, как бестактно этот уголовник в маске прервал наше с Таней свидание.

— Пока нет. Познакомиться решил. Известности твоей диву даюсь. Любопытно стало, что за малец такой: чуть больше месяца в городе, а уже к нашим дворянам на аудиенцию ездит.

Вот оно в чём дело! Прознал-таки. Да у этого Капитана, похоже, с Загорскими более доверительные отношения, чем я думал. Крепко же они повязаны.

— Что поделать, — пожал я плечами, — пригласили. Не в силах был отказать.

— Кого попало, не приглашают. Верно, есть в тебе что-то… особенное. Ладно, Барчук, познакомились мы с тобой — и на этом хорошо. У меня порядки таковы: если ты верен и дисциплинирован, поднимешься высоко, а если удумаешь что-то проворачивать без моего ведома — падать будет больно. Так что удачи, солдат.

С этими словами Капитан ушёл. Он шагал прочь по дорожке, а потом исчез, внезапно растворился в воздухе. Вот что, оказывается, имел ввиду Сергей, когда говорил, что у Капитана есть способности. А ведь Капитан, насколько я знал, был из простолюдинов, из мещанской семьи, и не мог иметь родственных связей с боярскими домами. Выходит, магия в этом мире была гораздо разнообразнее и распространена шире, чем это пыталась представить официальная история.

Я вернулся к Тане.

— Вот, значит, какие у тебя дела, — произнесла она холодно; её большие зелёные глаза горели негодованием. — Ты с ним заодно?

— Да ты что? Ты не поняла, — попытался оправдаться я. — Я этого ублюдка первый раз вижу. Нет у меня никаких с ним дел.

— То-то я и слышала. Вешай мне лапшу на уши. Я думала, в тебе есть благородство, а ты такой же, как они, эти твари, которые заставляют людей страдать. Не приходи ко мне больше, — она говорила тихо, но от слов этих пробирало насквозь.

Таня поднялась со скамейки. Я попытался остановить её, но она отдёрнула руку и быстро пошла прочь. Я долго стоял в недоумении. Реакция её, конечно, была понятна: Капитана есть за что ненавидеть. Но я ведь и сам боролся против него, а она даже слушать не захотела. «Ну и скотина же этот Капитан!» — выругался я про себя, и поехал домой в расстроенных чувствах, решив попробовать объясниться позже, когда эмоции улягутся.

Во дворе моего дома стоял пароцикл. Этот крузер с высоким рулём, седельными сумками и чехлом для карабина я узнал сразу. Катрин была уже здесь.

Глава 16

Когда я вошёл в квартиру, Катрин сидела в моей комнате.

— Зачем ты сюда пришла? — спросил я. — Тебя не должны здесь видеть. Мне начнут задавать вопросы.

— Я заехала в твою контору, но там никого не было. Пришлось ждать тут. Идём, не будем терять время. Я должна осмотреть товар.

Поехали мы на моём тарантасе, и через сорок минут тряски по просёлкам были в заброшенном лагере. По дороге Катрин меня снова начала расспрашивать о том, как я живу и что намерен делать. Я поделился планами:

— Хочу открыть дело, но пока сам не знаю, в каком направлении двигаться. В любом случае, нужны деньги.

— А оружие? Откуда оно? Мне надо знать, будут ли проблемы.

— Мы с приятелями забрали его у местного главаря. Судя по клеймам, оно со здешнего оружейного завода. Более сорока ящиков. В основном, магазинные винтовки, есть револьверы и два станковых пулемёта.

Катрин аж присвистнула:

— Хорошо разжился. Ладно, разберусь. Не уверена, что роду сейчас требуется такое количество винтовок. Неплохой путь сбыта — казахам. Племена постоянно воюют, им нужно всегда. Но придётся сильно снизить цену. Современное оружие чаще всего им не по карману.

— У вас-то как? — спросил я. — Продолжаете воевать?

— Пока затишье, — коротко ответила Катрин, и по тону её я понял, что она не хочет говорить о делах рода.

У охранявших мой тайник пацанов глаза стали круглыми, когда они увидели девушку, что, как всегда, таскалась с карабином и револьвером. Не каждый день увидишь вооружённого человека в городе.

Осмотрев товар, Катрин осталась довольна: всё оружие было новым, исправным, в заводской смазке. Я решил, что всё продавать не стану. Тридцать винтовок, два десятка револьверов и один пулемёт оставлю про запас. Сообщил ей об этом

— Тебе зачем? — удивилась Катрин.

— Пригодится. Проблемы есть с местным авторитетом. Мне он не очень нравится. Если дело открывать, ему башлять придётся, а я не хочу под уголовниками ходить.

— Ты с ума сошёл? Решил устроить войну с бандами? В одиночку?

— Отчего же? Намечается кое-какой союз. Нужно только оружие и патроны. Оружие есть. А патроны… Ты же поможешь их достать?

Катрин вздохнула и покачала головой:

— Ох, Миша, ни за что не подумала бы, что ты такой путь выберешь. Была б жива твоя матушка, её бы удар хватил. Зря затеял это дело.

Я хотел возмутиться. Катрин говорила будто с неразумным дитём, который по глупости в плохую историю вляпался, хотя по большому счёту, меня (точнее Михаила), вырастив непонятно кем, выбросили на произвол судьбы. А теперь ещё и нотации читают: то — неправильно, это — неправильно. Не вселись я в его тело, избалованный барский отпрыск месяца бы не протянул. Но решив, что к делу это не относится, я лишь повторил:

— Так или иначе, мне нужны патроны. Могу на тебя рассчитывать?

— Ну и что мне с тобой делать? — улыбнулась Катрин. — Конечно, можешь. С патронами проблем не будет. У нас их на складах много.

Наши глаза встретились, и я вдруг понял, что хочу её. Прошло больше месяца, как я попал сюда, а у меня до сих пор не было женщины. Ещё и разрыв с Таней огорчил. А Катрин так смотрела на меня… С самого первого дня мне казалось, что она ко мне неравнодушна. Видимо, между Михаилом и боярской дружинницей (притворявшейся тогда служанкой) прежде были какие-то чувства, и сейчас они никуда не делись.

Закончив дела, мы поехали обратно. Вечерело, солнце медленно катилось к горизонту, предвещая наступление сумерек. Длинные тени деревьев стелились по полю, чистая небесная лазурь начинала темнеть на востоке.

Выехали из леса. В поле никого не было. Тишина наполняла мир. В прежней жизни мне не часто удавалось побыть в тишине и покое, да и тут крутился как белка в колесе.

Я остановил машину.

— Что случилось? — спросила Катрин.

— Красиво тут, не находишь? — проговорил я. — Так редко выдаются минуты, чтобы не бежать никуда, не ехать… Давай, просто постоим тут немного.

— Мне в Нижний надо, — напомнила Катрин. — Странно… Уже год мы знакомы. Думала, знаю, тебя, как облупленного. Ты словно другим человеком стал.

— И что изменилось?

— Многое…

Я вышел из машины и перебрался на задний диван, где сидела Катрин.

— Я скучал, — сказал я и, обняв девушку, стал целовать её лицо, губы, шею.

— Что ты делаешь… — произнесла тихо она, но сопротивляться не стала.

Салон был тесным, а заднее кресло — до ужаса неудобным для любовных утех, но мне было плевать. Я стащил с Катрин кожанку, стал расстегивать брюки. Правда, вначале пришлось повозиться с кобурой, которая никак не хотела отстёгиваться. Катрин вцепилась мне в волосы своими тонкими длинными пальцами, в глазах её я видел нежность и желание, и это ещё сильнее возбуждало меня…

А потом, когда дело было сделано, мы некоторое время сидели растрёпанные, запыхавшиеся, но довольные. Катрин положила голову мне на плечо. Мы молчали, не зная, какие слова сейчас будут уместны. На полу под ногами валялась кожанка и револьвер в кобуре. Карабин стоял возле двери.

Я поднял револьвер. Длинноствольный, хромированный, он был покрыт искусной гравировкой в старорусском стиле. Оружие имело переломную рамку и внушительный калибр.

— Хороший ствол, — похвалил я. — Дорого, наверное, стоит?

— Тогда, два года назад, почти пять сотен отдала, сейчас, скорее всего, дороже обойдётся. Кучность хорошая, лучше, чем у серийной модели.

— Хорошо стреляешь?

Катрин рассказала, как на последних состязаниях боярских дружинников заняла третье место при стрельбе на дистанции в две версты. Мне оставалось только восхититься.

— Ну что, поехали? — сказала девушка. — Хорошо конечно сидеть, но уже темнеет, а до Нижнего — два часа пути.

Она прицепила кобуру, надела куртку.

— Слушай, Кать, хотел поговорить…

— Ну?

— Мне нужно ещё кое-что. Можешь привезти какую-нибудь литературу по чарам?

Катрин пристально на меня посмотрела:

— Тебе зачем?

— Да так. Хотел кое-что почитать на досуге.

— Кое-что почитать?! Ты вообще понимаешь, о чём просишь?

Судя по её интонации, я не понимал.

— Прекрасно понимаю, но мне нужно.

— Зачем?!

— А это имеет значение? Это связано с людьми, с которыми я веду дела.

— Говори конкретнее, — Катрин вдруг стала какой-то сухой и строгой, словно я провинился в чём-то.

А я сомневался, стоит ли так сразу открываться. Она была единственной, кто мог дать зацепку, но имелись опасения. Катрин, хоть и взялась помогать, всё-таки служила роду и могла разболтать мою тайну.

— Местный авторитет, Капитан, — сказал я. — Он — простолюдин, но обладает какими-то чарами. Я должен знать, с чем я имею дело.

— Ты видел это?

— Видел. Он… — я замялся, пытаясь понятнее сформулировать фразу, — вроде как исчезать умеет. Точно не знаю. И вообще, мне кажется, что чарами владеют не только боярские роды.

По тому, сколь напряжённым стало лицо Катрин, я понял, что затронул очень серьёзную тему.

— Никому об этом не говори, ясно? — тихо сказала она. — Это, скорее всего, чёрные чары. Я не могу исполнить твою просьбу. Ты сам знаешь, что эти книги хранятся в родовой библиотеке под присмотром. Если пойду на такое, нас обоих казнят.

— Чёрная магия? Значит, Капитана можно привлечь к ответственности?

— Если вина будет доказана, его отлучат от церкви и казнят. Но обвинение это очень серьёзное. Нужны веские доказательства. У тебя они есть?

Я покачал головой.

— То-то! Так что никому не говори. Это не те вещи, о которых стоит болтать, Миша. И этого разговора между нами не было. Поехали.

Я зажёг фары, сел за руль и поддал пару. На улице уже почти стемнело.

Просьба ничего не дала. С одной стороны, меня тянуло сообщить Катрин о своих способностях, с другой — ещё больше страхов появилось. Что если и моя сила считается в этом мире чёрными чарами, за которые могут казнить?

— Когда ждать покупателя? — спросил я.

— Не знаю пока… Зависит от того, кому сбывать и… много от чего, — Катрин говорила растерянно: чувствовалось, что голова её занята другими вопросами.

— У меня мало времени. Ещё день-другой — и предприятие может накрыться. Если Капитан узнает о том, где я прячу оружие…

— Я постараюсь.

И тут я решился.

— У меня тоже есть способности, — заявил я.

Катрин некоторое время молчала.

— Останови машину, — сказала она как-то слишком спокойно.

Я затормозил. Мы стояли на просёлке посреди поля. Стемнело, ничего не было видно, кроме пятна света фар, расплывавшегося на дороге.

— Расскажи мне о них, — попросила девушка.

— Сложно описать в двух словах… — я принялся рассказывать о том, что произошло со мной за последний месяц: как я тренировался, какие возможности своего организма открыл и как убил двух человек в драке у завода. Про сегодняшнюю стычку и предложение Загорских я умолчал.

Катрин очень внимательно меня слушала.

— Ладно, разберёмся, — сказала она. — Главное, пока об этом никто не должен знать, кроме нас. Ясно?

— Я уже догадался, — усмехнулся я. — Но ты можешь хоть что-то сказать? У тебя есть информация по этому вопросу? Это тоже чёрные чары?

— Нет, это что-то другое. Пока ничего не могу сказать, постараюсь выяснить к следующей нашей встрече. Поехали, поздно уже.

Мы с Катрин условились, что в ближайшие три-четыре дня она постарается решить вопрос со сбытом оружия, и отправит мне телеграмму с указанием места и времени встречи.

Она уехала поздно ночью, а я долго не мог уснуть. Всё никак не давали покоя мысли о моих способностях и том, что мне грозит, если информация эта просочится в мир. Что, если Птахины всё же буду осведомлены? Как минимум, Загорские уже знали о моей силе, а значит, скоро весть могла разлететься по свету, и я всерьёз опасался, как бы снова не пришлось менять паспорт и бежать в другой город, а может, и в другую страну.

Потом вспомнил о Тане и о нашем глупом разрыве. Катрин, конечно, хорошая девушка и мне она тоже нравилась, но я прекрасно понимал, что это была сиюминутная страсть, которая не выльется в длительные отношения. После продажи оружия, мы с Катрин больше не увидимся. Её жизнь подчинена служению роду, как и жизнь любого дружинника. Отношения с Таней казались более перспективными. Вот только тень разногласий легла между нами. Впрочем, я не оставлял надежды объясниться, выложить всё начистоту. Она должна понять, что я не на стороне Капитана, а наоборот намерен избавить город от его власти.

Но самым главным сейчас было — продать оружие.

*

Уже несколько дней я собирался навестить Лаврентия Сергеевича, но постоянно отвлекали какие-то дела. И вот, наконец, выдалось свободное время. Я понимал, что зовёт он не просто так, баранки поесть. Были у него виды на меня, но и я ничего не имел против нашего сотрудничества.

Жил Лаврентий Сергеевич рядом со своей кузницей в просторной деревянной избе с прилегающим яблоневым садом. В доме было чисто и уютно. Чувствовалась хозяйственная рука супруги — Марфы. Эта полная добродушная женщина отличалась трудолюбием, впрочем, как и сам Лаврентий Сергеевич, который порой целыми днями не вылезал из кузницы.

Когда я пришёл, меня тут же позвали к столу. Время было обеденное, и всё семейство — Лаврентий Сергеевич с супругой и младший их сын — мускулистый верзила восемнадцати лет от роду — собралось трапезничать. Меня от пуза накормили наваристым борщом со здоровым куском говядины, а потом напоили чаем с пирогом. Я так объелся, что казалось, живот треснет. За обедом болтали о том, о сём. Лаврентий Сергеевич рассказал немного про себя, про семью и про своё кузнечное дело. Оказывается, у него были две дочери, которые уже вышли замуж, да младший сын, помогавший сейчас родителю в работе. Был ещё и старший сын, но он погиб пять лет назад из-за несчастного случая.

А после обеда, Лаврентий Сергеевич дружелюбно хлопнул меня по плечу своей лапищей:

— Ну что, Миша, а теперь пойдём о делах побеседуем? Не против?

Я, разумеется, был только за. Мы отправились во двор, где среди яблоневого сада стояла беседка. Тут и устроились. Лаврентий Сергеевич медлить не стал, сразу приступил к делу:

— Знаешь, что Миша, одного понять не могу: на хрена? На хрена ты ввязался во всю эту котовасию? Поехал бы в столицу, построил бы карьеру в какой-нибудь конторке. Голова на плечах, вроде, есть. А ты засел в этом захолустье и начинаешь под наших главарей копать. Сдалось оно? Какой тебе прок с Капитаном тягаться? Он же тебя одной левой по полу размажет.

— Мне нельзя в столицу, — честно ответил я. — И в Нижний — тоже. А в другие места — что в лоб, что по лбу. Везде одно и то же. Да и нет у меня денег пока новую жизнь начинать. Почему против Капитана хочу идти? Потому что не хочу под ним быть. Либо под ним, либо — против него. Третьего варианта не вижу. Ну а у вас какая причина?

— Серьёзная, — мрачно произнёс Лаврентий Сергеевич. — Личные счёты имеются. И город этот — мой. Дед мой тут жил, отец, я живу, и дети мои будут жить. Тут — без вариантов. Надо сражаться за свой дом. У тебя хоть план есть? Что делать собираешься?

Я поделился мыслями по поводу уничтожения банды Капитана. Лаврентий Сергеевич рассмеялся:

— Да, парень, далеко замахнулся. Вот только ты не первый, кто на Капитана покушается, и, скорее всего, не последним будешь. Ладно, допустим, оружие у тебя есть. Патроны купить — не проблема. Где людей собрался брать?

— Хочу найти тех, кто недоволен нынешним положением вещей, — прямо заявил я. — Сообща надо действовать. Нам обоим не нравится этот человек, почему бы не объединить силы?

Лаврентий Сергеевич улыбнулся:

— А как ты думаешь, чем я занимаюсь все эти годы? Пятый год уже, как пытаюсь организовать людей, чтобы иметь силы имущество своё отстоять и не платить чужакам. А ты хочешь за месяц всю банду извести? Лихо!

— И что же, без вариантов?

— Почему же, кое-что есть, но этого мало.

Лаврентий Сергеевич рассказал мне всё, что знал про Капитана и его группировку. И рассказал такое, после чего я всерьёз задумался, стоит ли дальше продолжать борьбу.

Капитан не только руководил нелегальным бизнесом в Арзамасе и ближайших городках, он числился в совладельцах нескольких небольших производственных предприятий здесь и в Муроме, так что человеком он был богатым. Не таким, конечно, как местная дворянская верхушка, но денег вполне хватало, чтобы жить в поместье, огороженном кирпичным забором с колючей проволокой и содержать личную мини-армию. Только на территории его поместья круглосуточно находилось человек тридцать вооружённой охраны, и даже имелся военный броневик, чему я немало удивился.

— Два года назад, — сказал Лаврентий Сергеевич, — Капитан поссорился с муромскими пацанами, те приехали разбираться. Была перестрелка. Силёнок у них не хватило. А это — одна из крупных банд, между прочим.

Дальше Лаврентий Сергеевич рассказал о людях, с которыми Капитан работает. У банды имелся основной костяк. Главной помощницей Капитана, другом и сожительницей была некая загадочная женщина по кличке Железная Эмми, прозванная так за свой жёсткий характер. Вторым — Кулак. Он заведовал подпольными боями, тренировками солдат Капитана, а так же опиумным делом. Держал два спортзала. Один — для своих (в котором мне довелось побывать), другой — в центре, для богатых. Третьим был казах Дивлет. Этот торговал палёным алкоголем и сигаретами, заведовал несколькими кабаками.

Ещё у Капитана имелись несколько верных солдат, которые видели в нём не просто бандитского главаря, а великого лидера, и лично были преданны ему. Немного — четыре-пять человек. Но и этого было достаточно, чтобы отомстить за босса в случае его гибели от рук недоброжелателей.

— Этот костяк и надо уничтожить, — заключил Лаврентий Сергеевич. — Устранить всего восьмерых или девятерых, и банда развалится. Вот только это не так просто. Кулака и Дивлета можно выследить и прикончить по-тихому. Это не сложно. Они в городе живут. А вот остальные обитают в поместье капитана. Они никогда не покидают территорию все вместе: кто-то обязательно остаётся. А брать штурмом кирпичную ограду, за которой три десятка вооружённых «солдат» с бронетехникой — сам понимаешь, надо быть самоубийцей. Но пока это логово не будет стёрто с лица земли, проку в наших трепыханиях мало.

— Сколько у вас людей? — спросил я.

— Не хватит. У меня есть друзья, но они — не солдаты.

— Могла бы помочь бронетехника, — вслух рассудил я. — Например, танк или пара бронемашин…

— А ты знаешь, где взять танк? — прищурился Лаврентий Сергеевич.

— Ха. Если бы. Просто мысли вслух.

— Тот-то и оно. И у меня в хозяйстве танка лишнего не завалялось, и пока не появится, придётся забыть о свержении местной банды.

— И что делать?

— Тебе советую ехать в другой город и жить мирной жизнью. А я буду выжидать: спешка в таких делах неуместна. Вражда эта будет долгой.

Глава 17

После разговора с Лаврентием Сергеевичем я понял, что осуществить задуманный план будет труднее, чем казалось прежде. Если даже крупной банде Капитан оказался не по зубам, то меня тем более ждут проблемы. Надо было что-то придумать. Приходили мысли уехать в Москву и жить в собственном доме на банковские проценты от вырученных с продажи оружия средств, но этот вариант я оставил на самый крайний случай, если совсем припечёт. Сбежать может каждый — нет в этом большой трудности. Я же пока сдаваться не собирался.

В конце концов, захватить особняк Капитана — не самое трудное дело в этой жизни: всего-то нужно пара единиц бронетехники и человек тридцать вооружённых бойцов. Людей найти– не проблема, оружие есть, оставался вопрос: где взять технику. Лаврентий Сергеевич этого не знал, он никогда не интересовался данной темой. Когда же я намекнул пробить свои каналы, он только головой покачал.

— Достать — это полбеды. Но мы-то люди не военные, подобной техникой владеть не обучены. Тут и артиллеристы нужны, и командиры, и водители. Где взять? Только профукаем всё.

— Ну вы всё же пробейте, — настоял я, — а остальное уже доверьте мне.

— А тебе-то откуда разбираться, купеческому сынку?

— А у меня опыт был.

— Опыт? У тебя? Откуда это, интересно.

— Было дело, Лаврентий Сергеевич. Понимаю кое-чего.

Пожилой кузнец снова покачал головой, но всё же обещал поспрашивать.

Мне же теперь надо было дождаться покупателей, которых обещала найти Катрин, отмыть полученные средства и подумать над их прибыльным вложением. На этот раз я собирался подойти к бизнесу со всей серьёзностью, а не как раньше. Лаврентий Сергеевич посоветовал выводить через спортзал не более десяти тысяч в месяц, но предупредил, что даже в этом случае могут понадобиться взятки проверяющим.

Тем временем ремонт в подвале закончился, теперь можно было открывать спортзал и давать объявление о наборе в школу бокса. Это я и сделал. Но, как и предупреждал Лаврентий Сергеевич, проку от заведения оказалось немного. Я, конечно, не рассчитывал, что народ повалит толпами, но и увидеть абсолютную пустоту не ожидал. Тем не менее, первые несколько дней она там царила безраздельно.

По расчётам выходило, что ежемесячная прибыль школы должна составлять не менее восьмисот рублей, дабы отбить расходы и иметь хотя бы минимальную прибыль. Для этого на постоянной основе требовалось обучать около пятидесяти человек. Не думал я, что в стотысячном городе окажется проблемой отыскать столько желающих. Но я ошибся. Лаврентий Сергеевич пообещал подогнать троих-четверых знакомых, у кого имелись средства и кто не против заниматься единоборствами, и записал своего сына. Но пока даже их не было.

Помощь пришла, откуда не ждали. Впрочем, помощью назвать это язык не поворачивался. Через пару дней после открытия зала, ко мне прибежал посыльный, сообщил, что Кулак вызывает на разговор.

У него ко мне было предложение, от которого я, само собой, не мог отказаться. Когда я пришёл, Кулак ехидно спросил, как у меня продвигаются дела. А потом заявил, что я должен тренировать его бойцов. Для начала выделил десять человек и велел обучать их по четыре дня в неделю, и за это он снимал с меня денежную повинность.

— Будешь учить три месяца, — сказал он. — Потом посмотрим, имеет ли смысл твоё заведение. Если результат будет приемлемым, подгоню ещё клиентов. Мне нужны люди для боёв. Твоя техника мне показалась интересной. Проверим, что на деле получится.

Вот так меня и загрузили работой. Естественно, бойцов Кулака тренировать желания не было, но и выхода иного — тоже. «Это временно, — убеждал я себя, — через месяц-другой ты, Кулак сам под мою дудку будешь плясать».

В тот же день пришла телеграмма с указанием времени и места встречи. Сумма была указана в сорок тысяч. Маловато, конечно, но я был не в том положении, чтобы торговаться. Отправил телеграмму с подтверждением сделки, а потом поехал к Лаврентию Сергеевичу, чтобы снова попросить грузовик и на всякий случай — пару человек с оружием.

На следующий день мы с Соловьём, двумя парнями Лаврентия Сергеевича, Бульдогом, Рыжим и Медяком отправились в заброшенный лагерь за товаром. Снова предстояло перетаскать сорок с лишним ящиков, только теперь в меньшем составе. Рыжий весь извёлся: постоянно жаловался, что тяжело, что пить охота и вообще что он грузчиком не нанимался. Надоел аж всем. В конце концов, я не выдержал, сказал, чтоб шёл отдыхал, только бы не гундел под ухом.

Встреча была назначена возле останков заброшенного коровника к югу от города. Приехали заранее. Пока ждали, у нас с Рыжим вышел спор. Дело касалось денег: размышляли, на что потратить средства. Я предложил вложиться напополам в машинную или котельную мастерскую. Она должна была пойти лучше, чем спортзал. Мой компаньон обещал подумать. А потом он вдруг признался, что мечтает приобрести новенький кабриолет. Мне показалось это довольно опрометчивым желанием.

— Не свети лишний раз деньгами, — предупредил я. — Купишь машину — полгорода узнает. А если у твоего шефа вопросы возникнут? Подожди пару месяцев. Дела получше пойдут, можно и пошиковать будет немного.

Компаньон мой набучился, но с его обидами я уж точно не собирался разбираться: своих проблем хватало. К тому же на дороге показались три машины: тяжёлый грузовик и два легковых паромобиля направлялись в нашу сторону.

Это были покупатели. Из первой машины вышел хорошо одетый молодой человек, представился Андреем, сказал, что от Катрин, посредник. Во второй легковушке и в грузовике сидели азиаты — казахи, насколько я понял.

Главный их осмотрел содержимое ящиков, а затем велел своим людям перетаскать их в свой грузовик. Затем Андрей передал мне набитый наличными саквояж. В его машине лежали шесть ящиков винтовочных патронов, ящик пистолетных калибра 4 линии и десяток пустых пулемётных лент.

Патроны и оружие, которое я оставил себе, мы отвезли к Лаврентию Сергеевичу. Он согласился хранить это добро в подвале своей кузницы. Один из револьверов я, как и хотел, забрал себе.

Катрин не приехала, и меня это немного расстроило, ведь она обещала дать информацию о моих способностях. Я не знал, случится ли нам повидаться снова. Поводов для встречи больше не было, а переться в Нижний и разыскивать её я не собирался. Она, наверное, и сама ничего не знала про мою силу и решила не мелькать тут лишний раз.

А жаль. Я теперь знал, что владеть чарами простолюдину запрещено и можно головы лишиться за подобное баловство, но прекращать тренировки не собирался: уж очень хотелось понять, каких вершин могу достичь в этом деле.

Я уже долгое время намеревался съездить в Москву, и посмотреть, что за дом оставил мой покойный отец, но скоро должны были начаться занятия, а мне ещё предстояло купить сейф, кассовый аппарат и поставить железную дверь в офисе. На хлопоты эти ушло два дня. Сейф пришлось заказывать из Нижнего через одну контору, и обошёлся он мне почти в две тысячи. Зато теперь оружие (два моих револьвера), патроны и деньги хранились под защитой.

На следующий день уже начинались тренировки в школе, и я проводил вечер дома, обдумывая их план, когда почтальон принёс телеграмму. В ней значилось, что завтра в шесть утра я должен явиться в придорожный трактир, что находился в двадцати вёрстах в сторону Нижнего Новгорода. Адресат был неизвестен, но я почему-то сразу понял, кто со мной хочет связаться. Вот только непонятно, зачем такая секретность.

Полночи я ворочался, размышляя о том, что принесёт завтрашняя встреча, а когда рассвело, растопил котёл своего паромобиля и поехал.

Явился я за полчаса до назначенного времени. Крохотная придорожная деревушка встретила меня серыми заспанными избами. Лаяла собака, в хлеву мычали коровы. По гравийке с паровозным чухчуханьем прополз грузовик — и снова тишина. На длинном деревянном доме, расположенном у самой дороги, была вывеска, оповещающая путников, что тут можно поесть и переночевать.

В сумрачном, тесном и не очень чистом помещении посетителей не было. Ко мне вышел сонный трактирщик, спросил, чего желаю. Я заказал поесть: дома не позавтракал.

Около шести в дверях, как я и ожидал, появилась Катрин. Дорожная одежда её была в пыли.

— Привет, — коротко сказала она. — Пойдём на улицу. Разговор есть.

Я не стал задавать лишних вопросов, мы отправились в мою машину и расположились на заднем сиденье. Я тут же вспомнил тот вечер, когда мы занялись любовью по пути из заброшенного лагеря, но сейчас, судя напряжённому лицу девушки, меня ожидало совсем другое: предстоял серьёзный разговор.

— Думал, ты раньше приедешь, — сказал я.

— Дела были. Да и ни к чему мне там показываться лишний раз, — ответила Катрин.

— И тем не менее, ты узнала, о чём я просил. Иначе не приехала бы, так?

— Я уже давно знаю, не знаю только, что делать с этой информацией. Я много думала, но пока решений нет. В любом случае, ты тоже должен знать. Наверное, слышал легенды про пятую школу?

— Кто ж не слышал, — я сделал вид, будто это что-то само собой разумеющееся.

— Никто точно не знает, что это такое, но многие полагают, что управление скрытой энергией тела — и есть та самая пятая школа.

— Даже легенды говорят о ней, как о легенде. Может её и не существовало никогда.

— Легенды эти — для простолюдинов. Боярским родам известно чуть больше. Таких, как ты, называют энергетиками. Вы появляетесь очень редко, и никто не знает, откуда у вас способности. Я сама о существовании этих чар узнала только от твоей матушки. Вся информация доступна лишь членам рода. Об управлении скрытой энергией известно очень мало: лишь то, что в потенциале чары эти имеют великую силу, и человек, овладевший ими в полной мере, практически неуязвим для других чар.

— Слабо верится: пока я только голову могу паре человек проломить, — посмеялся я. — Но откуда это известно? Выходит, есть и другие, кто владеет подобной техникой?

— К сожалению, мне самой неизвестны подробности. Я всего лишь в младшей дружине, и большинство информации для меня закрыто, как и для любого простолюдина. Только члены рода имеют к ней полный доступ. Елена Филипповна, Царствие ей небесное, рассказывала, что твой настоящий отец тоже обладал такими чарами, но страх перед наказанием заставил его всю жизнь скрывать их. Насколько мне известно, он и не достиг серьёзных результатов: когда его пришли убивать, он смог прикончить лишь трёх наёмников.

— Значит, моего отца тоже грохнули. Интересно, почему я не удивлён? Ладно, допустим, я энергетик, адепт пятой школы или чего оно там… Но что теперь мне с этим делать? Тоже скрывать до конца дней своих? Меня могут казнить?

— К сожалению, пока я не знаю, что делать с твоей силой, — Катрин в задумчивости посмотрела в окно. — Это очень непростой вопрос. Твоя матушка хотела… У неё была мечта, чтобы ты стал родоначальником нового рода, который будет более великим, чем все остальные.

Я хмыкнул:

— А такое возможно? Мне казалось, ваши… наши бояре ведут родословные боле тысячи лет, и новичков они не слишком тепло приветствуют. И тут заявлюсь я и скажу: здрасьте, я ваша тётя, подвиньтесь, хочу род свой основать. Боюсь, не поймут.

— Технически возможно. Да, все нынешние боярские роды обладают длинными родословными, которые ведут начало от великих воинов. Но ты сам можешь стать великим воином. Существует очень древний обычай. Тот, кто бросит вызов витязю седьмой ступени одной из школ и победит его в честной схватке, может стать основателем нового рода. Правда, за тысячу лет таких прецедентов не было.

— Эх, что-то подсказывает, что витязь седьмой ступени мне пока не по зубам…

— Любые чары требуют постоянной тренировки. Твои — не исключение.

— И моя матушка хотела, чтобы я этим занялся?

— Это была её мечта, — Катрин пожала плечами. — Она не знала, действительно ли ты — энергетик. У нас были лишь догадки. Но если это так, она взяла с меня обещание, что я помогу тебе свершить, что должно, а потом присягну на верность твоему роду.

— Не, ну а чо, отличный план, — скептически заметил я. — Только не слишком реалистичный. Вот скажи, мне оно надо? Я даже не знаю, как тренировать свою силу, да и сражаться с витязями седьмой ступени тоже, признаться, не горю желанием. А тебе это зачем? Ты служишь своему роду, у вас там клятвы и всё такое прочее.

— Ты прав. Лишь глава рода может меня освободить от клятвы. Но есть те, кто верит, что возвращение пятой школы принесёт славу и величие Отечеству. Твоя матушка тоже верила в это. Другие же, наоборот, полагают, что появление рода, обладающего столь сильными чарами, нарушит сложившийся баланс сил.

— И… во что веришь ты?

— Я верю, что должна служить великому роду. И чем более велик род, тем выше честь служить ему.

— Угу. Всё с тобой понятно… — я посмотрел на Катрин: в её глазах горел какой-то фанатичный огонёк. Даже среди офицеров я редко встречал людей, которые так самоотверженно желают чему-то или кому-то служить. — А мои родственники что по этому поводу думают?

— Ныне покойный Филипп Андреевич был консерватором в этом вопросе. Он считал, что появление нового рода принесёт лишь беды. Что думают его сыновья, я не знаю. В любом случае, если информация выльется наружу, многие попытаются тебя убить, но найдутся и те, кто захотят использовать тебя в своих целях или поспособствовать возвращению пятой школы. Выбирай. Ты можешь скрывать свои чары и жить, как простолюдин. Но если решишь основать свой род, я сделаю всё, чтобы помочь тебе. Матушка твоя взяла с меня обещание.

Я долго не отвечал. Требовалось время, чтобы осмыслить своё теперешнее положение. Всё навязчивее вертелась в голове мысль бросить всё и уехать в Москву. Ситуация вокруг начинала нешуточно накаляться. Впереди ждали проблемы, по сравнению с которыми тёрки с Кулаком и Капитаном представлялись сущей ерундой

— Загорские знают о моих способностях, — сказал я и поведал о драке у заброшенной больницы и о встрече с молодым дворянином.

— Плохо, — произнесла Катрин серьёзно. — Очень плохо. Они предлагали тебе работу? Загорский боится Барятинских, хочет обезопасить себя. Но если один дворянский род знает о твоих чарах, долго это в секрете не останется.

— И меня все будут пытаться убить?

— Твоей жизни может угрожать опасность — это так. Некоторые будут тебя искать.

— И что делать?

Катрин пожала плечами:

— Я постараюсь помочь, но меня по-прежнему связывает клятва. Если нынешний глава рода освободит меня от неё… Но на это нужны веские основания. Ты сам-то что намерен делать?

— Это очень сложный вопрос. Нужно время подумать. Если уж такая свистопляска пошла, может, бросить всё и уехать в дом, который оставил мне отец? Затаиться там?

— Если тебя начнут искать, там не спрячешься, — сказала Катрин. — Придётся снова менять имя.

И тут мне в голову пришла интересная мысль:

— Слушай, Кать, я хочу достать больше информации. Если у меня действительно такой великий потенциал, я должен освоиться с ним хотя бы для того, чтобы защититься. Ты не хочешь рисковать, понятно дело, но я сам могу попробовать. У Птахиных есть информация, так ведь? Значит, я должен выудить её у них. Как думаешь, меня возьмут на службу?

— Это опасно, ты понимаешь? Даже нам, младшей дружине, не позволено проникать в тайны чар. Если попытаешься — тебя казнят. Но я попробую это выяснить. Сейчас глава рода — Арсентий Филиппович. Не знаю, хорошо ли вы знакомы. Возможно, он не будет против взять своего племянника на службу. С тех пор, как тебя изгнали, многое поменялось, с Барятинскими произошёл серьёзный разрыв, да и ты сам изменился. Семья может пересмотреть взгляд на тебя. Но я не знаю, как отнесутся Птахины к твоим способностям. Пожалуй, лучше пока не ставить их в известность.

Сказать, что я был ошарашен — ничего не сказать. Мозг кипел. Я даже не подозревал, что мои способности имеют такой побочный эффект, как внезапное желание всех боярских родов убить меня. До сих пор я ощущал себя мелкой сошкой, которая как-то крутится-вертится в этом жестоком и опасном мире в стремлении выжить. А теперь вдруг оказался врагом народа номер один, на которого скоро объявят охоту. Надо было что-то придумывать. В маленьком домике в Москве спрятаться не получится. А вот за спиной одного из родов — можно попробовать. Хотя бы до тех пор, пока сам не обрету силу. Драться с магами седьмой ступени и основывать собственный род пока желания не было. Для начала — выжить, а там — как пойдёт.

Следующие дни я был, как на иголках. Занимался, чем и планировал: тренировал парней, которых прислал Кулак. К ним добавились ещё четверо от Лаврентия Сергеевича, включая его сына. Двое оказались детьми местных лавочников, один — рабочий, оператор шагающей машины. Эти у меня занимались отдельной группой по три раза в неделю.

Теперь я снова ждал вестей от Катрин, даже поездку в Москву отложил. Но время шло: неделя пролетела, потом — другая, а вестей не было, да и не происходило ничего интересного. Постепенно стало казаться, что Загорские, скорее всего, никому не разболтают про мою силу, и скоро всё вернётся на круги своя.

Но когда Рыжий купил машину, начался очередной виток проблем…

Отправить