Глава 5

У Катрин с собой оказались артефакты — и вот она уже была облачена в чёрную броню третьей ступени, а в руках держала двуручный топор. Я вошёл в «энергетическое» состояние. Четыре дружинника в латах — пустяки. Ещё два месяца назад я вряд ли бы справил, сейчас же подобная схватка проблемы не составит. Смущали лишь светящиеся символы на доспехах. Ничего хорошего они не предвещали.

Мы с Катрин встали спина к спине, приготовившись обороняться.

На меня ринулись двое. Один с бердышом, другой с двумя топориками. Я уклонился от бердыша и одновременно пробил прямой с ноги в грудь противника. Ожидал, что тот отлетит на несколько метров, как это обычно происходило, но боец только отступил на три шага. А в это время второй уже принялся наносить попеременно удары топориками. Я уклонился, отступил на шаг, снова уклонился, отбил удар, потом — второй, и лоукиком по внутренней стороне передней ноги заставил противника опуститься на колено.

Тут налетел первый боец. Я отпрянул назад. Лезвие бердыша пронеслось перед глазами. Ногой в корпус я заставил противника отшагнуть.

Поднялся воин с топорами. Я схватил его за руку. Обездвижил её. Ударил локтем в плечо и в голову. Он попытался достать меня вторым топором. Я заблокировал. Круговым движением назад двинул локтем в забрало шлема — противник упал.

Краем глаза я видел, что делает Катрин. Она тоже взяла на себе двоих. Но в отличие от меня, ей приходилось туго. Очередной удар снёс девушку с ног. В броне образовалась трещина. Боец с глефой подскочил, замахнулся…

В этот момент меня атаковал воин с бердышом. Я увернулся, перехватил его руку с оружием и сконцентрировав силу толкнул на бойца с глефой. Оба оказались на земле. Катрин перекатом вскочила на ноги. Второй с бердышом метнулся ко мне, замахнулся, но я, уклонившись, ударил с разворота ногой противника в голову. Тот упал.

Сзади на меня налетел воин с топорами. Топор угодил мне в затылок. Я развернулся, отбил предплечьями два удара. Двинул предплечьем в ключицу и коленом — в корпус.

А Катрин снова дралась, парируя удары бойца с бердышом. Боец с глефой только поднимался. Доспех дружинницы находился в плачевном состоянии: два-три попадания — и девушка окажется беззащитной.

Глефа взметнулась над ней. Я понял, что Катрин не успеет блокировать. Оттолкнул её и принял удар на себя, поставив предплечье. Хуком в голову я отправил противника с бердышом на землю и, уклонившись от глефы, прямым с ноги заставил второго отступить на шаг, и тут же в прыжке ударил локтем в макушку, припечатав бойца к земле.

Я старался толкать Катрин как можно слабее, но та всё равно отлетела метров на пять. Зато теперь она была вне досягаемости противника.

Пока девушка поднималась, я отшагнул в её направлении так, чтобы все вражеские бойцы оказались у мене перед глазами, а Катрин — за спиной. Встал в стойку. Противники тоже поднялись, готовясь ринуться на меня всей гурьбой. Броня их пострадала от моих ударов: многие знаки перестали светиться, местами виднелись трещины. Но и мои силы были на исходе: слишком долго я держался, слишком много ударов нанёс и блокировал. Я погрузился в себя, постарался отстраниться от окружающей действительности и сосредоточился на энергетических потоках. Они ещё наполняли моё тело, но уже слабели. Скоро я стану беспомощным. А мне надо победить четверых и защитить Катрин, которая тоже почти лишилась брони.

Четверо бросились в атаку. Впереди двое — с глефой и с бердышом. Я ушёл в себя, позволив телу и энергии работать на рефлексах. Дальнейшее осознавал с трудом.

Ногой отбил глефу. Она сломалась пополам. С разворота ударил голенью в голову бойцу с бердышом. Локтем отбил топор, заблокировал предплечьем второй. По диагонали снизу вверх пробил локтем в шлем. Осколки полетели во все стороны. Противник — лежит. Я с конечного положения сделал сальто с ударом ноги и припечатал последнего к земле, разрушив доспех.

На эти последние удары ушли все силы, и я оказался беспомощным и слабым. Еле стоял на ногах. Краем глаза заметил, как боец с древком от глефы ринулся на меня, но тут ему в голову ударил топор: Катрин снова вступила в бой. Вторым ударом она отправила врага в нокдаун. С разворота девушка нанесла сокрушительный удар по противнику с бердышом, но боец поставил блок. Следующий удар он отбил, а третий прилетел ему в уже не защищённую бронёй голову. Топор раскроил череп, брызнула кровь и мозги.

Остальные двое уже поднялись. Катрин хорошо сражалась, но я подозревал, что против троих нам не выстоять. И тут меня осенила гениальная мысль: да у меня же пистолет в кобуре!

Дрожащей рукой я вытащил из-под полы сюртука большой чёрный револьвер. Двое противников бросились на меня. Я выстрелил в одного. Пуля пробила его доспех, который уже дышал на ладан. Воин схватился за живот и упал. Выстрелил во второго. Его броня раскололась и исчезла. Третья пуля остановила бойца, и тот на бегу шлёпнулся в грязь, не добежав до меня двух метров.

В это время Катрин отчаянно билась с последним. Оба почти лишились брони, и теперь всё должно было решить искусство владения оружием. Они сцепились и завалились на землю. Я не мог стрелять: боялся попасть в Катрин. К счастью, ударом в живот девушка отбросила противника от себя, и я навёл на него револьвер:

— Лежать! — приказал я. — Ни с места! Кто тебя послал? Говори.

Уже не молодой мужчина смотрел то на меня, то на Катрин, которая поднялась с земли и теперь отряхивалась. Боец сел, покачал головой:

— Ничего тебе не скажу.

— Выстрелю.

— Стреляй.

Я на миг заколебался. И тогда противник вскочил, поднял с земли топор. Выстрел. Противник схватился за плечо. Ещё выстрел, кровь брызнула из шеи. Дружинник упал.

Катрин сосредоточенно осматривала лица убитых.

— Бежим! — сказал я. — Сейчас полиция приедет.

Я уже отошёл после драки, тело моё приходило в норму, появились силы. Катрин подняла шляпку, которая слетела с неё, когда она облачилась в броню, и мы помчались к ближайшему повороту, свернули на узкую улочку, забрели в тупик, пробрались через тёмные неосвещённые дворы и оказались в частном секторе. Только тогда перешли на шаг. Где-то в ночи выла полицейская сирена: стражники спешили к месту уже закончившейся драки.

— Кто это был? — спросил я. — Ты их знаешь? Видела прежде? Птахины их послали?

— Не знаю, — помотала головой Катрин. — Определённо, младшая дружина. Но я же не могу знать в лицо всех дружинников рода. Может, они вообще не из Нижнего. У Птахиных много ответвлений. Гербов тоже не нашла. И эта странная броня… Без сомнения, она очень крепкая. Крепче обычной.

— Похоже, такой эффект дали светящиеся символы. Что бы это могло быть?

— Говорю же, не сталкивалась прежде. Какие-то новые чары.

— Новые чары?

— Будто их наложили специально, чтобы воины могли противостоять твоей силе.

— Да уж, будь я один, неизвестно, чем бы дело закончилось. Значит, они за мной пришли, не за тобой. Наверное, очередные убийцы. Вот только прежде против меня посылали ребят посильнее. Последний раз напали огневик и мастер водных чар. И были они ступеней четвёртой-пятой.

— Не знаю, почем так… — Катрин задумалась на некоторое время, а потом с досадой произнесла: — Вот блин, всё платье порвалось.

Я посмотрел на неё. В темноте было плохо видно, но я всё же заметил, что и платье и пальто были разорваны в нескольких местах, и сквозь дыры открывался вид на стройные сильные ноги девушки. Вот поэтому-то использование магического доспеха в длинной одежде не рекомендовалось. Для боя дружинники обычно надевали облегающие кители.

— Артефакт разрядился, — посетовала Катрин. — Теперь он бесполезен.

— Давай мне его. Отнесу нашему артефактору, — предложил я, и Катрин с радостью вручила мне один из своих браслетов.

Проводив девушку до дома, я вернулся на завод, где оставил машину, и сам поехал домой. В ночи снова послышались далёкие выстрелы. Неспокойный какой-то район…

К полуночи добрался до поместья. Несмотря на сильную усталость, спать я не пошёл. Было страсть как любопытно узнать о том, кто такие бояре Крыловы, а потому поспешил в библиотеку, чтобы отыскать в перечнях великих семейств нужную фамилию и немного почитать про неё.

Но меня ждал сюрприз: сколько бы я не просматривал толстенный рукописный том, в котором были перечислены все известные роды, фамилии Крыловых не обнаружил: выходит бояре эти — вовсе не бояре. Но откуда тогда у них собственный герб? Я предположил, что они относятся не к русским боярам, а к зарубежным великим семьям. Эмигранты какие-нибудь. А почем бы и нет? А может, дело куда сложнее и загадочнее…

Так или иначе, завтра предстояла встреча, на которой я всё узнаю. А там уже будем думать, с кем сотрудничать. Если это тайное общество поможет мне развить силу, чтобы я смог победить старика Барятинского, значит, на данный момент мне с ними по пути.

В кабинете, предваряющем спальню, меня ждал оруженосец Паша. Паренёк не спал, несмотря на поздний час и, едва я вошёл, огорошил известием, что ко мне пришла Таня. Я себя аж по лбу хлопнул с досады: как же мог забыть! Я же обещал зайти вечером.

Таня была в комнате. Она не дождалась меня и уснула на моей кровати прямо в одежде. Таня никогда сюда не приходила: слугам запрещалось шляться по особняку без дела, да и сама она не любила это место. Атмосфера тут ей казалась враждебной. Но сегодня почему-то пришла.

Я не стал её будить. Не включая свет, скинул сюртук, кобуру и жилетку, лёг рядом и обнял. Таня даже не проснулась, лишь что-то пробубнила спросонья. Зато утром первое, что я увидел после пробуждения — упрёк в глазах своей возлюбленной.

— Я тебя ждала, а ты так и не пришёл, — сказала она. Мы лежали рядом, и Таня осуждающе смотрела на меня. — Вот и пришла, что ещё оставалось делать? Ты во сколько вернулся? Где был?

— Слушай, у меня много дел сейчас, — я поднялся и сел. — На заводе беспорядки. Пытался уладить. Тебе же нельзя сюда приходить, забыла?

Таня села рядом. Она выглядела очень грустной.

— Ну прости, — я её обнял, — поздно было. Я решил тебя не тревожить. Утром бы забежал. Что с тобой? Что-то случилось? Почему вид такой убитый?

— Ничего. Просто скучала, — помотала головой Таня, но я видел, что тут дело в чём-то другом.

— Да я же вижу: стряслось что-то. Тебя кто-то обидел? Кто-то из семейства?

Таня снова покачала головой:

— Никто меня не обижал. Забудь. Пойду я.

— Сегодня обязательно вечером заскочу, — пообещал я.

— Ладно, — коротко ответила Таня и ушла, а я так и остался в непонятках. И что на неё нашло? Обиделась? Ревновать начала к кому-то? Попробуй пойми этих женщин. Вечно что-то накрутят себе, а ты гадай, в чём проблема.

Шёл десятый час, близилась долгожданная встреча, которая прольёт свет на все тайны.

В назначенном месте я был за полчаса до полудня. Здесь почти ничего не изменилось с последнего раза, только тонкий слой снега припорошил землю, но среди высокой сухой травы его почти не было видно. Я вышел из машины, вдохнул морозный воздух. Проверил револьвер. На запястьях моих под рукавами пальто прятались артефакты. Я принял все возможные меры предосторожности. И всё равно волновался.

Пока ждал, вспомнил, как ещё недавно тренировался здесь. С тех пор, как поселился в поместье, я сюда больше не приезжал. Нашёл иное место для тренировок: недалеко от особняка в сосновой роще. Там я мог уединиться и погрузиться в себя.

Мои навыки управления силой росли не по дням, а по часам. Без чьей-либо подсказки я научился концентрировать энергию в конкретных точках своего тела, например, в кулаках. Так удары получались значительно мощнее, но и сила тратилась быстрее, поэтому злоупотреблять не стоило без лишней необходимости. Да и «энергетическое» состояние теперь я мог сохранять гораздо дольше. Одна опасность: стоило слишком сильно погрузиться в себя, как терялась связь с окружающим миром. Один раз я так «потерялся» на несколько часов, а потом весь день состояние было, словно меня каток переехал.

В общем, упражнения эти требовали осторожности, и хорошо было бы, если б они проходили под руководством знающего тренера. Но поскольку такового не наблюдалось поблизости, приходилось всё постигать самому методом научного тыка.

Ровно в полдень к пустырю у заброшенного цеха подъехал большой бежевый паромобиль с мягким верхом, длинным капотом, под которым, наверняка, прятался внушительных габаритов котёл, и двумя трубами над передними крыльями. В машине сидели трое.

Паромобиль затормозил, задняя дверь открылась, вышел старик. Маленького роста, седой, в чёрном дорогом пальто, чёрном цилиндре. В руке, затянутой в чёрную кожаную перчатку он сжимал трость. Больше всего меня поразило его лицо: суровое, неподвижное, холодное. Прямая складка рта, обрамлённая глубокими морщинами, выдавала его угрюмый характер, а взгляд бесцветных равнодушных глаз был устремлён на меня.

Я почему-то был уверен, что на встречу явится мой ночной попутчик, но приехал совсем другой человек, и теперь я не знал, что дальше ждать. Очень уж всё выглядело подозрительным.

— Здравствуй, Михаил, — произнёс старик спокойным, безучастным голосом. — Приехал, значит. Очень хорошо. Мне надо было тебя повидать.

— А вы, как я понимаю, боярин Крылов? — прищурился я.

— Ты правильно понял.

— Что ж, тогда жду объяснений, потому что в списке великий родов такой фамилии не числится.

— Да, это так, данная фамилия не числится в списке, — старик ни капли не смутился. — Но к делу это не имеет отношения.

— Ладно. Тогда выкладывайте, что имеет отношение к делу.

— Пошли пройдёмся, — предложил старик.

Мы побрели по укрытой белым ковром земле. «Боярин» Крылов шёл рядом, и я чувствовал угрозу, что исходит от него, хотя и не мог себе объяснить, в чём это выражается. На всякий случай защита моя была включена.

— Ты здесь, чтобы получить информацию, — начал старик, — и я тебе кое-что расскажу. Противостояние, частью которого ты оказался, имеет древние корни. История эта длинная, но я постараюсь говорить покороче. Так вот. Идёт борьба. Она продолжается столетиями, с тех пор, как стихийники, придя к власти, запретили все остальные школы. И как в большинстве войн, в ней существует две стороны. Одна — это те, кто хочет искоренить стихийные школы и принести хаос, другая — те, кто желает сохранить порядок на русской земле, не допустить разрушения устоев. Первые прячутся в сибирских лесах, подальше от глаз людских и там практикуют свои тёмные чары. Возможно, ты уже сталкивался. Неприятная вещь. Но есть и такие, кто живёт среди нас. Они маскируются под верных подданных короны и ведут свою чёрную работу среди простых людей. Они насаждают идею, будто существующие семьи не вправе находиться во главе нашего общества, что, якобы, мы должны вернуться к истокам и разрешить практику тёмных чар. Они настраивают народ против власти и Бога, они — гниль, что расползается по телу отчизны, и пока они не будут изведены под корень, ничего хорошего нас не ждёт.

— Что ж, интересно, и какое это имеет отношение ко мне? — я уже понял, что собеседник мой не из тех, с кем я надеялся связаться.

— Твой отец, Савин Николай Семёнович, состоял в «союзе сильных», и по их наущению соблазнил дочь одного из знатных родов, убедив её в том, что появление ребёнка, владеющего энергетической техникой — есть великое благо для Отечества.

— Но разве энергетическая техника не признана слабой?

— Не совсем так. При стечении некоторых обстоятельств, потомок может оказаться весьма силён, даже чрезмерно.

— И это мой случай?

— Некоторые уверены, что да, и потому желают убить тебя, дабы ты не нарушил баланс, а враг не получил козырь в свои руки.

— И почему вы мне это рассказываете? Кто вы? — мне стало совсем не по себе от этих слов.

— Как ты, надеюсь, догадался, я — тот, кто борется с врагом. Тот, кто призван устранить проблему. А проблема — это ты. Просто хочу, чтобы ты напоследок узнал, почему тебе суждено умереть.

Я остановился и невольно сглотнул слюну. От этого признания меня в дрожь бросило. Не каждый день к тебе приходит человек и будничным тоном заявляет: «Добрый день, я пришёл вас убить».

— Так значит, это ты стоишь за покушениями?

— Именно. Я пробовал разные способы. Нанимал бандитов, потом — стрелка, потом послал двух витязей. Но ты оказался слишком живуч.

— И четырёх дружинников вчера тоже ты подослал?

— Нет, это не мои люди. Тебя не я один желаю убить. Но сделаю это, в конечном счёте, я.

— Интересно, как же? — я стоял и смотрел в глаза моего убийцы, а тот даже бровью не повёл.

— Поверь, мне это не составит труда.

И тут от старика ко мне потянулись чёрные призрачные щупальца, они впились мне в голову, в грудь, в живот, в руки и ноги. Я пытался сопротивляться, но не мог даже с места сдвинуться. Старик словно высасывал из меня силу. Голову разрывало изнутри, тело наполнила боль. Страх овладел мной, мешая сосредоточиться.

Но я не сдавался. Концентрировал энергию, желая вырваться из плена. Пытался отстраниться от происходящего, но на пороге собственной гибели это оказалось очень не просто. И вдруг случилось то, что я не ожидал: от меня разошлась энергетическая волна, и старик отлетел на несколько метров. Я тоже упал обессиленный. Поднялся, вызвал броню и оружие, но старик был на ногах раньше меня, и едва я ринулся на него, как щупальца снова впились в моё тело, и доспех за секунду растрескался и пропал. Я вновь сосредоточился, сопротивляясь до последнего. Из глаз, носа и ушей потекла кровь, мир поплыл перед взором. А потом — темнота.

Отправить