Глава 13

Боярская дочь стояла, скрестив руки на своей пышной груди.

— И это твоя новая подружка? — язвительно заметила она. — С простолюдинками теперь якшаешься? Почему тебя вообще приняли в семью?

— Елизавета, — сказал я, строго посмотрев на племянницу. — Сгинь с глаз моих долой. И не мешай людям разговаривать. Что за манеры?

— А что это мы раскомандовались? Думаешь, раз тебе сделали одолжение, приняв в род, так всё можно? Мой папенька тебе голову снесёт, если я ему хоть слово скажу про то, как ты ко мне подкатывал?

— Я тоже много чего могу рассказать, и что-то мне подсказывает, что тебе Дмитрий Филиппович взбучку устроит первой. Короче, ты в курсе, что старших надо слушаться? Вот и топай своей дорогой.

— Да что вы говорите? Тоже мне, старший выискался! Ну и гуляй со своими простолюдинками. Очень уж ты мне нужен! Я теперь знаешь с кем? С главой местного рода! Вот. И мы с ним поженимся.

— Боюсь, ты выйдешь за замуж за того, за кого велит твой отец, — насмешливо произнёс я.

— Да неужели?! А ты мне надзирателем что ли поставлен?

— Слушай, Лиза, скажу тебе честно, — снова перешёл я на серьёзный тон, — мне всё равно, с кем ты встречаешься. У нас всё давно закончилось, и если ты не в состоянии не попадаться мне на глаза, так хотя бы веди себя прилично и не встревай в то, что тебя не касается. Уяснила? Вопросы есть? Тогда шагом марш отсюда.

Елизавета покраснела от гнева, она сжала кулаки и процедила:

— Вот сволочь!

И гневно потопала прочь.

Обернувшись к Тане, я наткнулся на взгляд её зелёных глаз, в которых читалась… ревность?

— Так, ты её знаешь? — упёрла руки в бока Таня.

— Ошибка молодости, — виновато пожал я плечами. — Но я тебя уверяю, это всё уже в далёком-далёком в прошлом.

— Ну ладно, — сказала Таня недоверчиво, — поверю, так и быть.

Снова уверив девушку, что вечером заберу её отсюда, я отправился за своими дружинниками, и мы поехали в город.

Семейство Птахиных-Свириных имело несколько доходных домов в Оханске. Ольга Павловна связалась с управляющим одного из них, и через полчаса я со своей командой уже подъехали к парадному входу длинного пятиэтажного здания, построенного на одной из центральных улиц недалеко от дворца генерал-губернатора.

Управляющий встретил меня и сразу же повёл на третий этаж показывать квартиру. Она была просто огромна! Я насчитал десять комнат: три спальни, передняя, гостиная, столовая, просторный кабинет, проходная комната, кухня и смежная с ней каморка для прислуги. И это не считая ванной, двух уборных и подсобок. Квартира имела два входа: парадный и чёрный. Парадный — для хозяев, чёрный — для слуг. Тут было и отопление, и электричество, и даже телефон — всё по последнему слову техники.

Стоило эта роскошь всего-то каких-то триста пятьдесят рублей в месяц. Управляющий извинился за то, что более удобные апартаменты сейчас заняты. А жаль, мне же в десяти комнатах будет так неудобно. Прям не развернуться.

Как я понял, подобная квартира вполне приличествовала аристократу с не самым высоким достатком или госслужащему средней руки. А я, хоть и являлся теперь членом рода, был, прямо скажем, не такой уж и важной птицей.

— Мне подходит, — согласился я

Решил не заморачиваться с выбором квартиры. Тут имелось всё необходимое, и, что греха таить, ни в прошлой, ни в этой жизни, я ещё не жил в более роскошных условиях, если не считать те апартаменты, из которых меня выперли в самом начале моего пути.

— Очень рад, что господину понравилось, — заулыбался управляющий. — Вашим людям, полагаю, найдётся жильё здесь же, этажом выше, или в соседнем доме.

Я не очень понимал, зачем им отдельные квартиры. Пятерых человек в десять комнат распихать несложно. Но с другой стороны, если мы тут надолго, и сюда приедут слуги моих дружинников, пространства понадобится побольше.

— Пока мы обойдёмся этой квартирой, — удивил я управляющего. — Ну не одному же мне жить в десяти комнатах, в самом деле? Если понадобится ещё одна, дам знать.

— Как будет угодно господину, — снова заулыбался управляющий. — Я подготовлю документы.

Мы с дружинниками перетаскали из машин оружие. У нас имелось шесть карабинов, более десятка револьверов и ручной пулемёт, похожий на ружьё, но с тяжёлым стволом, сошками и магазином, примыкающим сверху ствольной коробки. Довеском шли три ящика патронов и пятнадцать ручных гранат на деревянных рукоятках. Моё новое жилище превратилось в что-то среднее между казармой и арсеналом.

Мы решили, что первое время будем жить тут, а если кому-то понадобится отдельная квартира — снимет себе сам.

Спальни заняли я, Катрин и десятник. Остальным пришлось устраиваться в гостиной.

Кабинет мне понравился. Тут были книжные шкафы, правда, почти пустые, стол, удобное кресло, часы с огромным маятником, картины на стенах, а приглушённый тон обоев создавал уютную атмосферу. Два больших окна выходили на главную улицу. На столе, поблёскивая диском для набора, стоял телефон с хромированной трубкой.

После того, как я подписал договор аренды и выложил деньги, я попытался связаться с Дмитрием Филипповичем, но не дозвонился. Дозвонился только до его секретаря, который сообщил, что Дмитрий уехал на важную встречу и вернётся лишь вечером.

Я велел Катрин приготовить обед, и во время еды мы обсудили планы на будущее. Которых не было. Что тут делать, я не знал. Оставалось ждать указаний из центра.

Впрочем, у меня-то как раз планы имелись. Перво-наперво я собирался засесть в библиотеке и изучить всю литературу, касающуюся чар, как стихийных, так и энергетических. А потом, если не найдётся никаких важных дел, хотел совершить очередное путешествие в Москву, снова посетить отчий дом и тщательно, без спешки прочитать все записи моего покойного родителя, а потом побеседовать с бывшим денщиком Георгием. Выжать из него всё, что он знает, если понадобится — надавить. И может быть, даже выйти на других, кому известно то, что мне нужно. Расследование могло затянуться надолго, но я надеялся, что Дмитрий Филиппович ещё не скоро позовёт нас обратно в Нижний, и времени будет достаточно. А вот дружину требовалось чем-то занять, ибо солдат без дела морально разлагается. Конечно, они были не совсем солдаты, но болтаться без дела им всё равно не стоило. Однако куда их пристроить, я пока не представлял.

Магазин одежды находился напротив дома, где мы поселились. Это был дорогой бутик, как бы его называли у нас, ориентированный на состоятельных горожан. Прежде чем являться на званый ужин, я должен был сменить свой отроческий прикид на что-то более респектабельное. За новый наряд я отвалил круглую сумму, зато у меня появился выходной костюм, в котором в высшем обществе на меня не будут косо смотреть. В повседневной же жизни я собирался и дальше носить свой отроческий наряд, который не так сильно привлекал внимание, был удобнее и практичнее. На осень я приобрёл пальто. Близились первые заморозки, а одеть было нечего.

На ужин заявился, как и полагалось, при полном параде. Народу собралось гораздо больше, чем за завтраком. Присутствовали не только жильцы особняка, но и обитатели соседних домов (тоже, разумеется, родственники) и те, кто проживал в городе.

Меня представили всем. Ольга Павловна рассказала о моём участии в битве. Когда она упомянула о том, что я — именно тот, кто убил троих витязей четвёртой ступни, интерес ко мне тут же повысился.

— Троих воинов рода? — удивился седовласый старик, высокий, но сгорбленный, с тяжёлыми бровями и орлиным носом. — Это не шутка? Не может быть!

— Я видела собственными глазами, Прокопий Иванович, — уверила Ольга Павловна. — Мы сражались плечом к плечу. Видели и другие. Именно за свои заслуги на поле брани Михаил принят в семью.

Побеседовали о битве, вспомнили воинов, что пали от рук врага, в том числе супруга Ольги, потом разговор зашёл о Барятинских и тех санкциях, которые они наложили на нас.

— Барятинские по-прежнему возмущаются из-за сгоревших заводов? — спросил Аристарх Петрович Ольгу. — Пора бы им смириться.

— Они хотят компенсацию, — ответила боярыня. — Требуют возмещения ущерба.

— Они воистину дураки, если рассчитывали на то, что мы им преподнесём нашу собственность на блюдечке с голубой каёмочкой, — сказал Аристарх Петрович. — Пусть довольствуются тем, что есть. Они и так получили слишком многое.

— Правильно, дядя, — согласился Григорий. — Хрен им. Почему вообще я должен отдавать своё имущество. Обойдутся.

— Именно, — заворчал Прокопий Иванович. — Пусть валят к чёртовой матери отсюда. На кой чёрт они нам тут сдались? Приходят в наш дом, забирают последнее. И ещё недовольны! Ишь супостаты! Будь я помоложе, сам бы на битву вышел, показал бы кузькину мать! Надо гнать их вшивыми тряпками.

— Всё верно, — подтвердил кто-то из мужчин. — Следует дать отпор. Надеюсь, глава рода не собирается спускать им такое?

— Боюсь, глава рода пока не настроен на решительные действия, — произнесла Ольга Павловна. — Наследник в заложниках, и в Нижнем опасаются идти на прямую конфронтацию.

— Дмитрий Филиппович тоже желал бы вернуть наше положение, — вступился я. — Но всему своё время.

— Разумеется, — фальшиво улыбнулась Ольга Павловна. — Всему своё время.

Разговоры, которые я сегодня слышал в этом дома, всё больше и больше наводили на мысль, что младшая ветвь что-то затевает. И затевает явно без ведома главы рода (точнее его исполняющего обязанности). Младшая ветвь вела себя довольно независимо и, похоже, не очень-то желала считаться с боярами в Нижнем.

Едва закончился ужин, я подошёл к Ольге Павловне, чтобы решить вопрос насчёт Тани. Однако Григорий, увидев, что я обратился к его матери, тоже решил поучаствовать.

— У тебя какое-то дело? — спросил он.

— Верно. Это касается служанки, которая приехала с вами из Нижнего. Я должен забрать её с собой.

— Так, погоди, — сказал Григорий. — Ты хочешь забрать мою прислугу?

— Она из дома Дмитрия Филипповича, — напомнил я.

— И что? Теперь она служит у нас. Это та девчонка с миленькой физиономией? Нет, точно не отдам, — усмехнулся он, — даже не проси.

Вступилась Ольга Павловна:

— Гриша, не упрямься, эта девушка — не наша собственность.

— А с какой это стати? — возмутился парень. — Она дала клятву роду, её отправили к нам служить. Я здесь старший, и я распоряжаюсь прислугой.

— Не глупи, — Ольга Павловна осуждающе посмотрела на сына, — это всего лишь девка-простолюдинка. Нам в имении достаточно слуг, как бы своих не пришлось увольнять в свете сложившихся обстоятельств.

— А ты всего лишь советчица. Главный теперь я, — огрызнулся Григорий. — Он не заберёт девчонку — и точка. С остальным сам разберусь.

Женщина поджала губы, но возражать не стала.

— А если я скажу, что это приказ исполняющего обязанности главы рода? — решил схитрить я.

— Ну вот пусть он и сообщит его лично.

Вежливо попрощавшись с Григорием, Ольгой и остальными членами семьи, я покинул особняк. Но домой не поехал. Точнее поехал, но не сразу.

Разузнать у прислуги, где проживает Таня, труда не составило. Её поселили в один из флигелей рядом с особняком. Я не собирался бросать её тут. Обещал забрать вечером — значит, заберу, и точка. Я даже не сомневался, что Дмитрий Филиппович дал бы добро, если б я дозвонился до него днём.

Таня чаёвничала на кухне вместе с остальной прислугой. Я велел ей собираться как можно быстрее. Она удивилась такой спешке, но возражать не стала. И вскоре мы уже мчали по ночной дороге в направлении города.

— Что-то случилось? — спросила Таня, видя мой напряжённый вид.

— Местный глава не хотел тебя отпускать.

— И мы уехали без разрешения?

— Да уехали, а ты хотела ещё денёк тут отдохнуть?

— Чем скорее, тем лучше. Просто беспокоюсь, что тебе за это будет.

— Ничего не будет, — отрезал я.

— И всё же боязно немого, — призналась Таня.

Я повторил, что всё будет хорошо, и остаток дороги мы ехали молча. Меня снедали недобрые мысли и смутные подозрения. Про себя я задавался вопросом, почему Григорий не хотел отпускать Таню, не было ли у них чего? Но вслух спрашивать не стал: ей и без моего допроса стресса сегодня хватило.

По приезде я познакомил Таню со своими бойцами и устроил её в комнате для прислуги: остальные комнаты были либо заняты, либо совершенно не подходили для ночёвки.

Сам же я пошёл в кабинет и снова позвонил Дмитрию Филипповичу. На этот раз успешно. Я доложил о прибытии и вкратце рассказал о сегодняшнем дне. Умолчал лишь о том, что увёз Таню из поместья.

— Ты познакомился с их новым главой? — спросил Дмитрий Филиппович. — Что о нём думаешь?

— На мой взгляд слишком ветреный молодой человек, — прямо ответил я. — Все мысли о развлечениях, и заносчивости хоть отбавляй. Они с матерью вместе пытаются рулить. Но как мне кажется, делами заправляет по большей части Ольга Павловна, а сынок только главного из себя строит. Впрочем, я слишком мало с ними знаком, чтобы разобраться, что у них происходит на самом деле.

— Понял тебя, Михаил. Значит так, если будут снова звать на ужин или на приёмы — иди. Смотри и слушай внимательно. Если что не понравится, докладывай мне.

— Что, например?

— Всё, что угодно. Вообще, всё докладывай. Передача собственности прошла успешно?

— Я ничего об этом не знаю. Судя по разговорам, они подожгли несколько предприятий, и Барятинским остались лишь руины.

— Что ж, надеюсь, они понимают, что новая война нам сейчас не нужна. А дочь мою ты видел? Она в поместье?

— Елизавета в полном здравии. Проживает в особняке.

— Арендуй ей отдельную квартиру и перевези в город. Хочу, чтоб она держалась подальше от местного главы. И присматривай, чтобы не якшалась с ним. Понял? Ещё скандалов не хватало в роду!

— Хотите, чтоб я нянькой подрабатывал? — усмехнулся я.

— Нужно будет — будешь нянькой. Только гляди у меня, Миша. Если узнаю, что у вас с Лизой шашни какие, тебе не поздоровится. Ни за что бы не доверил тебе дочь, учитывая твоё прошлое, но Григорию этому доверия ещё меньше. Так что не подведи, — последнее прозвучало довольно угрожающе.

— Не подведу, Дмитрий Филиппович, — сказал я, внутренне досадуя на то, какая обуза мне свалилась на плечи. От этой Елизаветы можно было ожидать чего угодно, и мне теперь предстояло с ней возиться. — Имею лишь одну просьбу. Разрешите Тане переехать ко мне.

— Тебе зачем? Я попросил Ольгу пристроить её в усадьбе, пусть там и остаётся.

— Сами говорите, что мне угрожает опасность. Если Таня будет рядом, она может, случись чего, меня вытащить. В общем, считайте, ради моего спокойствия. У каждого дружинника есть личный слуга. Закрепите Таню за мной.

— Правилами это не допускается. Не может оруженосец быть иного пола с тем, кому он служит. Если тебе требуется слуга, я пришлю кого-нибудь из отроков. Но девушку я не могу назначить на эту должность.

— Но мне не нужен слуга, мне нужны способности Тани. В поместье от неё толку нет. Неужели нельзя сделать исключение хотя бы на тот период, пока мы здесь?

Дмитрий Филиппович задумался секунд на десять, и на том конце провода воцарилось молчание.

— Нет, — проговорил Дмитрий, — оруженосцем при тебе она не сможет состоять. Впрочем, если согласен сам платить ей жалование, пусть переезжает. Но помни, что я говорил: о её целебной силе никто не должен знать. Ясно?

Мы обсудили выплаты: мне полагалась «минималка» для старшего дружинника в семьсот рублей. Квартиру же предстояло арендовать на свои деньги. Дмитрий обещал переслать жалование в ближайшие дни, так что насчёт средств я теперь был спокоен.

Я повесил трубку и откинулся в кресле, раздумывая насчёт завтрашнего дне, как вдруг в передней раздался звонок. А вскоре в кабинет постучался Витя и сообщил, что явились люди Григория и срочно требуют меня к молодому боярину.

Отправить