Глава 17

Я сидел в пустом десантном отсеке броневика «Скарабей». Мы только что выехали из южных ворот Белого города и направились к окраине Москвы. Машину вела Светлана. Вадим сказал, что она отвезёт меня в какой-то дом в пригороде. Дом этот принадлежал Вадиму, но сейчас там обитала лишь престарелая семейная пара, служившая до недавнего времени его отцу, а теперь — ему. Там я должен был сидеть и ждать вестей.

Вадим обещал достать нужную информацию за три-четыре дня, но предупредил: если боевые действия перейдут в активную фазу, поиски Куракина придётся отложить. Кроме того, в любой момент всё могло пойти наперекосяк, и тогда народная армия вместе с союзом князей будут вынуждены отступить из города. Такой вариант Вадим тоже предусмотрел, хоть и считал его маловероятным.

Перед отъездом мне всё же удалось повидаться с Олесей. Привезли её только после обеда. Ждал я долго. Всё это время я сидел одной из комнат, что примыкали к кабинету Вадима. Комната была заставлена ненужной мебелью и всяким хламом. Люди сюда не заходили. От людей меня прятали: ведь отныне для всех я был мёртв. По крайней мере, до поры до времени.

Когда я увидел Олесю, даже не узнал сразу. Она бала одета в армейскую форму на размер или два больше, которая на щуплой девчонке смотрелась довольно мешковато и неказисто. Коротко подстриженные волосы на голове топорщились в разные стороны.

Увидев меня, Олеся застыла, не поверив глазам, а потом бросилась мне на шею.

— Думала, ты пропал, — сказала она.

— Про тебя думал то же самое, — ответил я, присаживаясь на диван. — Я видел твою записку, хотел найти этот ваш тренировочный центр, но началась бомбардировка, бой, и я не смог ничего сделать. Как сама-то?

— Да нормально, — махнула рукой Олеся присаживаясь рядом. — Только когда бомбардировка началась, испугалась немного. Но всё хорошо.

— Вас тоже бомбили?

Олеся сказала, что нет. Тренировочный лагерь располагался в каком-то училище, которое находилось южнее кварталов, куда упала основная масса бомб, и никто не пострадал. Но гремело так, что земля дрожала даже там. Одна бомба всё-таки грохнула неподалёку, и все перепугались. Затем добровольцев отправили кого куда: кого-то — на передовую, кого-то (женский состав, в основном) — в лазареты. Олеся попала в больницу, куда свозили гражданских.

— Это ужасно, — повторяла она. — Никогда не видела столько калек. Все кричат, все помощи просят. У меня до сих пор их вопли в ушах стоят. Некоторых из-под завалов достали. Суматоха была ужасная. Надо было бинты носить и прочую хрень. А там ни обезболивающего, ни черта нет. Медикаментов мало. Нас послали в другую больницу за медикаментами, а туда бомба попала, целое крыло рухнуло. А пока мы шли, я видела половину человека! Представляешь! Половина человека просто лежала, и из живота тянулись кишки через всю дорогу!

— Я тоже видел, — сказал я. — На самом деле, быстро привыкаешь к подобным зрелищам.

— Не знаю, — Олеся и поникла. — Мне кажется, это будет трудно.

— Я тебе говорил: война — не самое хорошее место, а ты не слушала, — я провёл рукой по коротким всклокоченным волосам девушки, а та прижалась ко мне.

— Ты боишься? — спросил я.

— Да. Кажется.

Я вздохнул. Зачем ввязалась в это дело? По глупости? В молодости человек обычно сам не знает, что хочет. Действует необдуманно и импульсивно, а потом жалеет о своих поступках. Вот и Олеся такая. Но теперь ей в любом случае деваться некуда: работать негде, кушать нечего. Могла бы, конечно, к тёте уехать. Но кто знает, не начнётся ли и там такая же дребедень?

Поговорили мы недолго, полчаса, а то и меньше. Потом явилась Светлана, сообщила, что скоро выезжаем. Пришлось расставаться — расставаться навсегда. Я не думал, что когда-нибудь вернусь в Северный район. Теперь мой путь лежал в неизвестность, и никто не мог сказать, где я найду новое пристанище. Олеся всхлипывала, вытирая подступившие слёзы, а у меня было так тоскливо на душе, что хоть волком вой. Быстро попрощавшись, я ушёл.

А теперь в сопровождении старшего сержанта Орловой я ехал за город — туда, где предстояло провести несколько дней в ожидании вестей от Вадима. Светлана молча крутила баранку, а я смотрел то в узкие окошки в бортах, то вперёд на дорогу.

Но не только за Олесю я переживал. Да, её путь мог закончиться плачевно, но она, по крайней мере, сама выбрала его. А вот Вера оказалась игрушкой в руках жестоких обстоятельств. Я рассчитывал, что Вахрамеевы не сделают с ней ничего плохого, не отправят обратно и не продадут опять кому-нибудь. Но кто знает, что от них ожидать? И потому я беспокоился, проклиная ту безвыходную ситуацию, в которой оказался, будучи вынужден сделать столь нелёгкий выбор.

Устав от молчания и тягостных мыслей, я перебрался на переднее сиденье. Светлана даже не посмотрела в мою сторону. На широкой панели между креслами лежал укороченный вариант винтовки АФ–2000. Я не очень хорошо понимал, за что Света до сих пор дуется на меня. Из-за того случая на базе? Но это же бред! За что обижаться? Дурацкое стечение обстоятельств. К тому же никто не погиб. Но у девчонки были какие-то свои тараканы.

— Расскажешь, что в городе творится? — спросил я. Из-за воя мотора говорить приходилось громко. — Каков расклад? У нас есть хоть какие-то шансы?

— Есть, — ответила Света.

— Похоже, ты не очень настроена на общение? — я посмотрел на неё. Ноль эмоций. Девушка так и сидела, обхватив массивную баранку и вперившись взглядом в дорогу. На мою реплику она не посчитала нужным ответить. Но я не сдавался: — До сих пор злишься на меня из-за того случая на базе? Может, хватит? Мы сейчас на одной стороне. К чему эти давние обиды, а?

Света бросила на меня короткий взгляд и что-то пробормотала. Говорила она тихо, словно сама с собой, и я не расслышал слов из-за рёва двигателя.

— Чего? — переспросил я.

— Ты — выскочка, возомнивший из себя, невесть что, — громко и чётко ответила Светлана. — Никакого почтения. Тебе предложили службу. Благодарить должен.

Я тихо рассмеялся. Претензия показалась мне ужасно наивной.

— Ах да, я же совсем забыл. Это только вы, дворяне да князья — люди, — подколол я её. — А мы, простой народ — твари дрожащие, должны вам в рот смотреть и на коленях перед вами ползать.

Света кинула на меня уничижительный взгляд и поджала губы.

Мы покинули город. Москва и пригороды осталась позади, и по обе стороны дороги потянулись леса и поля. Я молчал некоторое время, а потом решил заговорить на другую тему.

— Скажи правду: Вадим хотел убить меня? — спросил я. — Я же знаю, что до того, как началась война, Орловы собирались прикончить меня. Снайпера подослали, потом ещё какого-то хмыря… В общем, вы мне тоже много крови попортили, если что.

— Без понятия, — Светлана даже не взглянула на меня. Все попытки разговорить её закончились провалом.

Но когда мы, миновав небольшой посёлок, свернули с основной трассы на узкую дорогу с разбитым асфальтом, Светлана остановила броневик на обочине и заглушила мотор. Я вопросительно посмотрел на неё:

— Приехали?

Пару секунд она не отвечала, глядела вслед пронёсшемуся мимо нас грузовику.

— Ты хочешь знать, хотел ли тебя убить Вадим? — спросила она. — Я не знаю. А вот мой отец тебя убивать не собирался, и я не понимала, почему. Мой дядя считал, что тебя нужно убрать, а отец следил за тобой и чего-то ждал. Он хотел, чтобы ты служил семье. Я его осуждала за это… — Света нахмурила брови и замолчала, уставившись на приборную панель.

— Да, да, я уже понял, что ты меня хотела убить, — произнёс я.

— Возможно, отец был прав, — продолжала Света. — Подобная способность должна находиться под контролем. Она может быть полезной. Поэтому ты должен служить семье. А если нет — я тебя убью. Понял? И демоны твои не помогут, — её суровый взгляд устремился на меня.

Вначале я хотел сказать, что не собираюсь никому служить и чтоб она шла в задницу со своими угрозами (ну или что-нибудь похожее, но не столь экспрессивно), но передумал.

— Видно будет, — коротко ответил я.

— Ты нашёл её? — спросила Света.

— Кого?

— Девушку, которую искал?

— Ты и о Вере знаешь?

— Разумеется, знаю. Ну так что, нашёл?

— Нашёл, — ответил я.

— И где она?

— У Вахрамеевых.

— Почему она у них?

— Да всё просто. Я попросил Вахрамеевых найти её. Они связались со своими знакомыми бандитами — какой-то персидской группировкой, и по счастливой случайности оказалось, что Вениамин продал Веру именно им.

— Что за банда? — Светлана ловила каждое слово. Информация её заинтересовала.

— Семейство Хосейни из Герата. У них тут свой филиал имеется. Как я понял, Вахрамеевы покровительствуют им.

— А что с Верой?

— Осталась в бункере у Вахрамеевых, разумеется. Я же сказал.

— Ты её бросил там одну? С Вахрамеевыми? — в голосе Светланы чувствовались осуждение и негодование.

— А что я мог сделать? — удивился я. — Я хотел её вывезти вчера вечером, но возникли обстоятельства непреодолимой силы. Ты, кажется, забыла, какое задание мне дали? Пришлось выбирать. Или ты предпочла бы, чтобы я выпустил демонов и убил твоего командира?

— Твою ж мать, — пробормотала Света, недовольно уставившись вдаль сквозь лобовое стекло. Больше она ничего не сказала. Запустила мотор, и броневик тронулся с места. Мне показалось странным, что она так переживает за Веру. Что творится на уме у бывшей княжны, для меня оставалось загадкой.

Дорога нырнула в лес, потом снова куда-то свернула, мы миновали коттеджный поселок и остановились возле кованых ворот, за которыми в тени деревьев виднелось небольшое здание со светло-жёлтыми стенами.

Света вылезла из машины и нажала на кнопку у калитки. Подождав минут пять, она позвонила снова, и я увидел, как к воротам с другой стороны семенит полный пожилой мужчина.

— Бегу-бегу! — крикнул он. — Уже сейчас, — он подбежал, защёлкал замком, что-то приговаривая, и открыл калитку. — Здравствуйте, Светлана Андреевна, рад видеть вас. Милости прошу. Вадим Алексеевич недавно позвонил, ну мы и сразу…

— Почему так долго? — строго спросила Света. — Открывай ворота. Да поживее! Я не должна тут мелькать.

Мужчина замялся, а мне даже неловко стало от того, что какая-то пигалица разговаривает подобным тоном с человеком, который старше неё раза в три.

Света вернулась в машину, мы заехали на территорию и остановились перед крыльцом двухэтажного особнячка, построенного в классическом стиле. Тут находились клумба и заросший садик, за которым уже давно никто не ухаживал, а за домом высились сосны, устремив в небо свои лохматые зелёные верхушки. Когда я вышел из машины, в нос ударил аромат хвои, а уши наполнила тишина — та тишина, о которой в городе остаётся только мечтать. Ветер шумел в кронах деревьев, пели птицы, и всё же тут было тихо. Покой царил в этой затерянной среди подмосковных лесов старой забытой усадьбе.

Слуг тут оказалось двое: пожилая пара уже давно обитала здесь, поддерживая по мере сил особняк в пригодном для жизни состоянии. Мужчину я уже видел, его звали Сергей. Его жена, Елена, была тучной женщиной невысокого роста с седой шевелюрой и добродушным щекастым лицом. Она встретила нас на крыльце и проводила в дом, пока Сергей отгонял броневик к гаражу.

Света продолжала общаться с этими двоими приказным тоном, и меня это ужасно коробило.

Елена показала вначале Свете приготовленную комнату, затем — мне. Нас поселили на втором этаже, но в разных концах дома. Сами же слуги жили на первом этаже.

В доме делать было нечего, и я вышел на задний двор, где находился просторный гараж на несколько мест, а теперь ещё и стоял броневик в серой камуфляжной раскраске, на котором приехали мы со Светой. Сергей в это время выкатывал из гаража свой старый универсал ТМЗ, что таращился на меня четырьмя круглыми фарами. Сергей собирался ехать в Лыткарино, закупить продукты и кое-что из необходимых вещей, в том числе одежду. На мне до сих пор была армейская форма, и сменной одежды я при себе не имел.

В глубине гаража я заметил накрытый брезентом мотоцикл.

— А это Вадима? — спросил я.

— Это? — переспросил Сергей. — Да нет, ещё от отца его осталось, покойного Алексея Святославовича, царствие ему небесное. Да и какая тут техника? Старьё одно, ржавеет вот. Я говорю Вадиму Алексеевичу, продайте, мол, на запчасти. А он, мол, пущай будет. Ну господину виднее, — Сергей развёл руками. — Наше дело маленькое.

Я прошёл в гараж, огляделся. Помещение было завалено запчастями, шинами, инструментом, канистрами и бочками. Среди этого хлама стоял большой седан с огромными плавниками, но без колёс. Мотоцикл пристроился в другом конце.

— Можно глянуть? — спросил я, кивнув на мотоцикл.

— Да пожалуйста! Только он не на ходу. Аккумулятора нет.

— А в остальном рабочий?

— Не могу знать, — Сергей развёл руками и заулыбался. — Мы не трогаем, нам не нужно. Пущай господин разбирается. Старый мотоцикл, ему годов, как мне. Дед нашего Вадима Алексеевича ещё на нём ездил. С тех пор тут и простаивает. Да и поместье это… Когда-то, когда я совсем молодой был, моложе вас, сюда господа приезжали, пикники устраивали, а сейчас… — Сергей с досадой махнул рукой. — Ну да что говорить. А места у нас хорошие. Тишь, да благодать. Воздух свежий.

— Это точно, — согласился я. — Повезло вам тут жить вдали от городской суеты.

Сергей немного поспрашивал, что творится в Москве и, узнав, что ничего хорошего там не происходит, запихнул свою тучную фигуру на водительского кресло универсала и уехал в Лыткарино, оставив меня в обществе старой техники.

Я стянул брезент и окинул взглядом стального монстра, что дремал тут долгие годы. Круизер смотрелся внушительно, особенно благодаря массивному двигателю с четырьмя оппозитно расположенными цилиндрами, кулаки которых торчали по два в обе стороны. На бензобаке красовался орёл на оранжево-красном фоне. По бокам бака серели хромированные знаки с аббревиатурой «ПМВЗ» и надписью «Юг–2». Хром давно потускнел, да и краска тоже поблекла, потрескалась, местами облупилась. Мотоцикл имел пружинную вилку типа спрингер, большой передний фонарь и руль средней высоты, а так же глубокое заднее крыло, почти полностью скрывающее колесо.

Как только я увидел этот агрегат, мне тут же захотелось вывести его за ворота и помчаться по пустой загородной дороге. Но аккумулятора не было, да и неизвестно, что с двигателем. После стольких лет простоя мог потребоваться ремонт. Возникла мысль: вдруг Вадим согласится продать мне по дешёвке эту древность, которая ему, судя по всему, не особо нужна.

Одна проблема: я не знал, что с банковским счётом, который я открыл на днях и куда положил все свои сбережения. Вдруг закроют? Все же думают, что я погиб. Деньги тогда, наверняка, достанутся моему опекуну, а он тоже до поры до времени не должен знать обо мне. В общем, с этим вопросом ещё предстояло разобраться. В любом случае, у меня будет жалование. Мы с Вадимом обговорили этот момент. Сошлись пока на трёх месяцах службы, но если ситуация в стране не стабилизируется, я обещал подумать над продлением контракта. Вадим в свою очередь согласился платить в месяц семь тысяч — такой же оклад получал сержантский состав гвардии.

Вечером мы со Светой встретились за ужином. Елена приготовила нам поесть и накрыла стол в небольшой уютной столовой на первом этаже. Кушали мы в тишине, не разговаривали. Я только раз нарушил молчание, да и то лишь для того, чтобы упрекнуть Свету в невежливом обращении с пожилыми людьми. Она смотрела на меня долго, пытаясь понять, о чём я.

— Это слуги, — наконец сказала она.

— И? — спросил я.

Она не ответила.

Но с этого вечера я больше не замечал столь резкого обращения к слугам со стороны Светы. То ли мои слова её усовестили, то ли я просто не видел, ведь в последующие дни мы с ней пересекались редко. От нечего делать я гулял по территории имения, а потом — за пределами, сходил даже к реке, которая оказалась неподалёку. Остальное время я старался чем-нибудь помочь Сергею по хозяйству или сидел в гараже, безрезультатно пытаясь запустить мотоцикл.

Ужинали мы со Светой так же в столовой и так же почти не разговаривали.

Света два дня торчала в особняке, а на третий, в пятницу, куда-то уехала на броневике и вернулась только к ужину. В этот день старший сержант Орлова выглядела веселее обычного.

Да и у меня настроение было приподнятым. Утром сходил к пруду, что находился возле коттеджного посёлка. Ну и тут явилась Эстер. Сказала, что за мной, наконец-то никто не следит, а значит, пора отдавать должок. Что делать? Пришлось. Прямо на берегу озера. К счастью, людей поблизости не было. Это гораздо лучше, чем в полуразрушенном доме под обстрелом, хотя Эстер и не согласилась. Говорит: банально. Ну это понятно: живёт уже сотни лет, чего только не перепробовала, ну а мне и так неплохо, мне острых ощущений хватает сполна. Даже наоборот — переизбыток.

А когда за ужином я увидел Свету, решил поспрашивать, есть ли какие-то новости из Москвы.

— Дела наши всё лучше и лучше, — сказала Света. — Сегодня два офицера гвардии перешли на сторону Вадима Алексеевича. А Вадим Алексеевич теперь назначен командором народного войска.

— И кем же он назначен? — полюбопытствовал я. — Самим собой?

— Собранием офицеров, — Света посмотрела на меня исподлобья, явно не оценив сарказм.

— Значить, битвы ещё не было?

— Противник ослаблен, и он вряд ли рискнёт на нас напасть.

— У сторонников императора так всё плохо?

— На нашей стороне армия, под нашим контролем склады горючего и боеприпасов, всё больше и больше подразделений присоединяется к нам. У императора нет шансов.

— Это хорошо, — я принялся за еду, и минут пять в столовой раздавался лишь звон вилок о тарелки.

Но поскольку разговор сегодня шёл лучше, чем обычно, я решил ещё кое-что выяснить.

— Никак не могу понять, — сказал я, покончив с основным блюдом, — почему ты последовала за Вадимом? Ты — дочь главы княжеского рода, вся такая из себя дворянка благородных кровей, простому народу, кажется, не слишком симпатизируешь, и пошла за них воевать?

— Это личное, — отрезала Света.

— Ладно, — пожал я плечами.

Я налил нам обоим чай из фарфорового чайничка.

— Спасибо, — Света забрала чашку, отхлебнула, помолчала немного, а потом вдруг заговорила. — Я узнала, что убийство моего отца организовал дядя. Я не могла дальше служить под его началом.

— Понимаю, — кивнул я. — Я тоже от родственников натерпелся. Только в моём случае это был отец, который плевать хотел на нас с братом.

— Отец хотел истребить банду Аношака, — продолжала Света, не обратив внимания на мою реплику, — а дядя не собирался портить с ними отношения. Банда Аношака связана с повстанцами в Персидском царстве. Готовилась операция по свержению проанглийского правительства. Это был приказ императора. Отец тогда распорядился арестовать всю московскую группировку, и у него с дядей начались разногласия. Не думала, что так далеко всё зайдёт. Не думала, что дядя способен на такое.

— Политика — та ещё дрянь, — заметил я.

— Только их хвалёная операция провалилась, и теперь англичане нас обвиняют в том, что мы пытались влезть во внутреннюю политику независимого государства, персы пошли войной на Гератское княжество, а мы ничего не можем сделать, чтобы помочь ему. Половина армии не знает, кому подчиняться, половина — сама по себе и не хочет ни с кем воевать. Персы выдавят нас из средней Азии — это уже очевидно. А за персами, естественно, стоят британские кланы.

— Это печально, — согласился я.

— А некоторым из наших князей, — Света завелась не на шутку, — вообще плевать на Россию. Те же Вахрамеевы, хотя бы. У них друзья на британских островах, родственники. Они с ними заодно все. Если Вахрамеевы получат власть, Россию растащат по кускам.

— Значит, Вадим — последняя надежда страны? — я улыбнулся. Именно в таком амплуа он себя и преподносил при первой нашей беседе. Не удивительно, что за ним пошло столько народу, в том числе, гвардейские офицеры. Наверное, среди них некоторые тоже были неравнодушны к судьбе Родины.

— Да, я верю, что он спасёт Россию, — ответила Света, — и многие верят, в том числе некоторые из дворян. Хотя работы нам предстоит ещё много.

«Нашёлся спаситель, блин», — подумал я скептически. Эти громкие фразы вызывали у меня неприязнь. Услышь я такое до знакомства с Вадимом, решил бы, что у того — мания величия. Но как ни странно, пока Вадим Орлов казался мне наиболее адекватным из всех, с кем до сих пор доводилось сталкиваться. Впрочем, главное было, чтобы он обещание своё выполнил. Вот что меня сейчас больше всего волновало.

— А Вадим ничего не говорил про Вениамина? — напомнил я. — Уже три дня тут сидим.

Света смерила меня укоризненным взглядом и произнесла:

— Имей терпение. Если он обещал, он исполнит.

На том беседа и закончилась.

Вопреки моим беспокойствам, ждать долго не пришлось. Уже на следующий день, когда я возился в гараже с мотоциклом, Света позвала меня к телефону. Сказала, звонит Вадим. Я тут же бросил своё занятие и, на ходу вытирая тряпкой запачканные в машинном масле руки, побежал в дом.

— Слушаю, — схватил я трубку.

— Здравствуй, Денис, — поприветствовал меня Вадим. — Я узнал, где находится Вениамин Куракин. Завтра приезжайте со старшим сержантом Орловой в гвардейскую часть в Карачарово, обсудим план дальнейших действий.

Отправить