Глава 20

Домой я возвращался на метро. Мотоцикл остался на стоянке. Его я решил забрать в другой день, дабы лишний раз не мелькать на виду у полиции. А её возле клуба сегодня соберётся полно — сомнений никаких.

Когда я приехал домой, Олеся спала: на работу ей было к девяти. Но едва я приоткрыл дверь в спальню, девушка открыла глаза.

— А это ты, — Олеся потянулась и села на кровать. — Тебя опять всю ночь не было.

— Вениамин сбежал, — сказал я. — Я убил его людей, но сам он остался жив.

— То есть как? Ты ездил убивать Куракина? А чего мне не сказал?

— А зачем тебе? — я пошёл в ванную, умылся и вымыл руки. Хотелось спать.

— И что теперь? — Олеся, надев свои домашние шорты и футболу, вышла из комнаты. Она тоже направилась в ванную, принялась умывать своё заспанное лицо и расчёсывать всклокоченные волосы.

— Есть вероятность, что мне придётся бежать из города.

— А куда?

— Пока не решил. Куда у вас обычно бегут? В Турцию, Персию, Афганистан? Желательно, чтобы без визы. Может, имя придётся сменить. Чёрт его знает. Думать надо. Денег нет, ничерта нет… — заключил я с досадой.

— А можно с тобой?

— Да тебе-то куда? — рассмеялся я. — Не дури. У тебя тут и квартира, и работа. Нет, нельзя со мной.

— Жаль, — вздохнула Олеся. Она отправилась на кухню. — Тебе разогревать завтрак?

— Ага. Голоден, как волк, — я зашёл на кухню и сел за стол. — Да я тебе сейчас и не нужен тут. Только место занимаю.

— Мне будет скучно.

— Мне тоже не до веселья, знаешь ли. Ну а что поделать? Да и вообще, пока ничего не решено. Может, я тебе ещё какое-то время понадоедаю.

Позавтракав, я плюхнулся в постель и тут же отрубился. Но проспал недолго — меньше четырёх часов. Когда продрал глаза, Олеси дома не было, и я занялся ментальными тренировками, после чего пообедал и долго сидел у окна наблюдал за двором и за многоэтажкой напротив. Потом расхаживал по квартире, думая, что делать, а когда стрелки на большом железном будильнике, стоящем на тумбочке у кровати, показали семь, отправился к уличному телефону. Вряд ли Степан порадуется тому, что я сделал, но поставить его в известность я был должен. Теплилась надежда, что он не откажется помочь и хотя бы подскажет, куда податься, потому что я в этом мире за пределами райончика, в котором Денис обитал всю свою короткую жизнь, не знал абсолютно ничего. Приходилось хвататься за любую соломинку.

Трубку взяла Галина. Оказалось, Степана дома нет, и она не знала, когда будет. Делать нечего, пришлось ждать. Спустя полчаса бессмысленного блуждания по улице я позвонил снова — результат тот же. Потом позвонил полдевятого — Степан так и не пришёл.

Я повесил трубку. Мной овладело беспокойство. То с Куракиным не повезло, теперь ещё и опекун пропал, когда он так нужен. Случись это в другой день, я бы не подумал ничего дурного: мало ли, по какой причине можно задержаться на работе? Но сейчас меня терзали мрачные мысли. А что, если его схватили? Вдруг Куракины поняли, кто стоит за покушением на Вениамина, и поймали Степана, чтобы он сдал меня? Он-то, ясное дело, не знает, где я нахожусь, но если всё так, то теперь мне просто опасно с ним связываться.

На дороге, у которой стоял телефон-автомат, показалась колонна машин. Она сразу привлекла моё внимание, как и внимание прохожих, и те, завидев её, стали спешно расходиться по дворам.

Впереди ехал пикап со сдвоенной кабиной и увеличенным дорожным просветом. В кузове был установлен крупнокалиберный пулемёт, там же сидели люди в полувоенной форме. Все — с автоматами, а некоторые ещё — и в бронежилетах, все — кавказской внешности. Следом катил ещё один пикап, тоже с пулемётом. Потом — микроавтобус с пулемётной турелью на крыше и пять легковушек, набитые вооружёнными горцами. Колонна неспешно проехала по улице и свернула на ближайшем перекрёстке.

Меня поразило количество вооружения у этих ребят. Насколько я знал, в Российской Империи хранение огнестрела наказывалось довольно строго, а тут у какого-то, судя по всему, бандитского формирования — целый арсенал, а полиция даже ухом не ведёт.

В девять я решил последний раз позвонить Степану. Набрал номер, ожидая снова услышать Галину, но случилось чудо.

— Да, слушаю, — раздался в трубке голоса Степана. — Денис, ты? Да, на работе пришлось задержаться. Пропал ты куда-то. Думал, раньше позвонишь. Ну да ладно. Мне надо с тобой поговорить. Дело есть важное. Встретимся, как и прошлый раз… Хотя нет, я тебе перезвоню и точно скажу место и время. Говори свой номер.

— Извини, но я не хочу подставлять человека, с которым живу, — возразил я. — Сам перезвоню. Когда?

— Так, ладно… — Степан задумался. — Послезавтра вечером. В восемь. Хорошо? Жду.

Я попрощался и повесил трубку.

Всё это выглядело чертовски странно. Или, может, я стал слишком подозрительным? Точно ли Степан задержался на работе? Что ещё за «важное дело», и зачем он пытался выведать мой номер? А если меня хотят поймать таким образом? Если на меня вышла полиция, ИСБ, Куракины? Да пёс знает, кто ещё жаждет моей смерти… Но а если нет? Если Степан наоборот желает помочь? Ведь если опекун сказал правду, и он действительно наследник какого-то опального рода, который до сих пор не в ладах с властями, зачем ему сотрудничать с полицией или ИСБ? В общем, я был в замешательстве.

Так или иначе, я решил подготовить путь к отступлению: пригнать обратно мотоцикл и запастись продуктами и вещами для дальней дороги. Этим следовало заняться в ближайшие два дня. А параллельно решить, стоит ли выходить на связь с опекуном или нет. И если выходить, то как себя обезопасить?

Чуть не опоздал на ужин. Олеся уже заканчивала с трапезой, когда я вернулся. Я наложил себе полную тарелку макарон, взял сардельку и сел за стол.

Спросил, как дела на работе.

Внезапно, оказалось — неплохо. Олеся рассказала, что у неё всё получается, она подружилась с какой-то девчонкой-продавщицей из соседнего отдела, и даже заведующая отнеслась к ней хорошо. Мне оставалось только порадоваться и понадеяться, что у Олеси всё сложится, и жизнь её скоро наладится.

На столе лежал свежий выпуск «Москвича», который я купил по дороге домой — ежедневная газетёнка, показавшаяся мне одной из наиболее либеральных. По крайней мере, там печатались вещи, о которых молчали другие.

Съев свою порцию, я открыл газету, желая посмотреть, что пишут про ночные события в Анино, но ничего не нашёл. Зато на первой полосе была новость: «Княжеские роды требуют ограничить императорскую власть». Оказалось, несколько крупных кланов, в том числе Хруновы, с которыми работал Степан, подали петицию с требованием предоставить больше полномочий парламенту, мотивируя это тем, что император в одиночку неспособен решить проблемы в стране. Кланы хотели, чтобы все законопроекты утверждались парламентом, и чтобы парламент назначал членов государственного совета и генерал-губернаторов. Так же речь шла о необходимости делегировать полномочия верховного главнокомандующего человеку, не принадлежащему императорскому роду.

В газете сообщалось, что большинство крупных кланов поддерживали данную инициативу, но было очевидно, что в среде аристократии намечается раскол. Несмотря на то, что уже почти двести лет (а в соответствии с официально историей — пятьсот) вся власть находилась в руках императора, некоторых такое положение вещей не устраивало. Почти все, кто обладал хоть какой-то экономической силой, тоже желали участвовать в управлении страной, а потому при государе была сформирована княжеская дума, которую не так давно обозвали по западному образцу парламентом. Между парламентом и императорской властью шла непрерывная борьба. В лучшие (для княжеских семейств, разумеется) времена дума сама возводила на престол царей, в худшие (как сейчас) — выполняла, в основном, совещательные функции.

И вот, похоже, роды решили вернуть себе власть. Они требовали не только расширить полномочия парламента, но и хотели лишить императора должности верховного главнокомандующего — одной из основополагающих его ролей. А это, вкупе с остальными нововведениями, по факту означало почти полное отстранение монарха от дел государственных.

— Что пишут? — спросила Олеся.

Я рассказал о дворянской инициативе.

— Нужна народная дума, — заявила девушка. — Сейчас всем управляют дворянские кланы. Это неправильно.

— Возможно, — согласился я. — Но сомневаюсь, что такая инициатива жизнеспособна. Кланы этого не допустят.

— Значит, надо их принудить. Они тоже не всесильны. И вообще, их не так много. Если армия и народ поднимутся, дворяне проиграют.

— И откуда это ты всё знаешь? — усмехнулся я.

— Слышала. Мужики говорят.

— А, ну это да, без сомнения авторитетный источник. Говорить-то, что угодно можно.

— Ты не веришь, что порядки изменятся, и что жизнь станет лучше?

— Нет, — покачал я головой. — Тут такая жопа, что из неё, похоже, уже не выбраться никому и никогда. Даже если кланы меж собой подерутся, нам это не поможет. Погрызутся, поубивают друг друга, заново поделят власть, а для нас всё останется по-старому, а может, даже хуже будет, потому что нас первым на амбразуры кинут. Так всегда бывает: политик срутся — народ дохнет.

— А я думаю, должно измениться! — нахмурилась Олеся. — Нельзя так дальше жить.

— Посмотрим, — я пожал плечами. — А пока будь осторожнее на улицах. Только что видел: какие-то ребята кавказской национальности проехали с пулемётами. Как на войну собрались. В общем, нехорошее у меня предчувствие.

Словно в подтверждении моих слов вдалеке загрохотала стрельба.

— Стреляют? — Олеся каким-то глупым взглядом уставилась в окно, как будто пытаясь увидеть, что происходит.

— Стреляют, — подтвердил я. — Опять начинается.

Следующее утро я начал с тренировки. Днём я хотел съездить забрать мотоцикл, а потом заняться покупками в дорогу. Выходить ли на связь со Степаном или нет, пока не решил. Были у меня доводы как «за», так и «против».

Но прежде, чем приступать к реализации своих планов я, как обычно, устроился возле окна и принялся осматривать в бинокль окна дома напротив. Заметил несколько открытых окон. Вроде бы, ничего подозрительного: на улице тепло, и жильцы проветривали свои квартиры. Но одно окно меня всё же насторожило. Оно находилось на втором этаже, почти напротив моего подъезда, было наполовину задёрнуто шторкой, и я не мог разглядеть, что внутри. Я знал, что квартира пустует (не зря же все подъезды обошёл), но сейчас там кто-то был.

За этим-то окном я принялся наблюдать, и спустя примерно час, когда лучи солнца упали на стену дома напротив, я заметил, как внутри что-то блеснуло. Этого оказалось достаточно.

Я взял нож и несколько бумаг со знаками, спустился вниз. На первом этаже у нас не было заброшенных квартир, зато имелась одна на втором, и окна её выходили как раз на противоположную от подъездов сторону. Оценив высоту, я подумал, что ноги себе сломать не хочу, а потому вернулся, собрал все простыни и покрывала, соединил их и, привязав к раме на втором этаже (для чего пришлось выбить стекло), спустился вниз.

Я прошёл по дворам и подобрался к соседнему дому со стороны подъездов. Поднялся на второй этаж. Легонько дёрнул дверь — не поддаётся. Она и прежде была закрыта. Я достал уголёк и, убедившись, что на лестничной клетке никого нет, начертил на двери знак. Та за считанные секунды обратилась в пепел, проход оказался открыт.

Я тихо ступал по полу, хотя и понимал, что моё появление здесь не осталось незамеченным. Встал у стены рядом с дверью, ведущей в одну из комнат. В комнате кто-то был. Я услышал звук взводимого курка. Хотел достать бумагу и вызвать демона, но стоило мне подумать о знаке, как небольшое существо с щупальцами возникло возле меня. Тренировки не прошли бесследно — всё чаще удавалось вызывать демонов силой мысли.

Существо ринулось в комнату. Выстрел — и всё смолкло. Я зашёл следом. На полу лежал мужчина, одетый в самый обычный гражданский костюм. В руке был тяжёлый армейский пистолет. На столе перед окном стояла на сошках снайперская винтовка.

Вот этого-то я и боялся! Вот поэтому-то я каждый день и осматривал квартиры напротив. За мной всё же прислали убийцу. И прислали его отнюдь не бандиты. У тех, как мне казалось, другие методы, а тут на лицо более профессиональный подход.

В чехле я нашёл запасной магазин на восемь патронов. Я разобрал винтовку и упаковал в чехол. Пистолет тоже прихватил вместе с кобурой и двумя дополнительными магазинами. Тело устранил уже привычным способом, трофеи отнёс домой, после чего отправился по делам.

Когда Олеся вернулась вечером, она заинтересовалась чехлом, который стоял в углу одной из комнат. Пришлось показать оружие. Винтовка вызвала у девушки бурю эмоций.

— Ух ты! — воскликнула она. — Вот это хреновина! Откуда ты её взял?

— Считай, нашёл, — сказал я.

— Не, ну правда?

— Убийца меня караулили в доме напротив. Я же говорил, что меня ищут и мне нельзя тут долго оставаться. Выследили, уроды. Всё. Надо сваливать. Иначе скоро ещё пришлют.

— Блин, жалко. Значит, уедешь скоро да? — Олеся печально посмотрела мне в глаза.

— Уеду. Скоро, — подтвердил я.

— А ты умеешь с ней обращаться? — Олеся продолжала вертеть в руках разряженную винтовку. — Покажешь, как стрелять?

Я показал. Стрелять мы, разумеется, не стали, но я объяснил принцип действия оружия, показал, как целиться с оптикой и без, а так же рассказал, что знал, про работу пехотного снайпера.

Мне попалась самозарядная винтовка СВФ. Она создавалась на базе штурмовой винтовки АФ–83, но в отличие от автомата, имела более длинный ствол, модифицированные приклад и цевьё, и патрон в ней использовался винтовочный, а не промежуточный. Оружие было укомплектовано четырёхкратной оптикой и съёмными сошками.

Олесю удивили мои познания в области стрелкового оружия.

— И откуда ты всё это знаешь? — спросила она.

— Отец служил, рассказывал, — соврал я.

— Здорово было бы пострелять.

— Хочешь научиться?

— Конечно. Жаль, что нам запрещено владеть оружием, — вздохнула Олеся.

А между тем в районе постреливали. Возвращаясь на мотоцикле из Анино, я чуть не угодил под пули. На проспекте шёл бой. Кто с кем воевал, было непонятно. Я видел только пикап с пулемётом, который строчил куда-то в сторону дальних домов. Олеся тоже не знала, кто куролесит у нас на районе. Слышала, что вроде как дагестанцы из Химок с местными воюют. И это было плохо, ведь ими заведовал Гасан, которому я перешёл дорогу и который теперь жаждал моей смерти. Оставалось надеяться, что я уберусь отсюда раньше, чем он узнает о моём местонахождении.

Я до сих пор раздумывал, звонить или нет Степану. Боялся, что через него меня найдут те, с кем пересекаться я никак не желал. Но доводы «за» всё-таки перевесили. Решил: пойду на встречу, но если почувствую угрозу, выпущу дэва и постараюсь скрыться. У меня почти всё было готово к отъезду. Осталось купить баул и кое-какие мелочи, упаковать свои скудные пожитки, и — хоть завтра в путь. Ехать планировал либо в Хивинское, либо в Бухарское княжество. Ну а там — как получится.

Следующий день начался с традиционной тренировки и разведывательных мероприятий. Затем я отправился в туристический магазин, который находился на соседней станции. Можно было поехать на метро, но я решил прогуляться пешком — по времени не намного дольше.

И вот, идя по улице, я увидел, как мимо проезжает колонна бронетехники — четыре трёхосные бронетранспортёра с крупнокалиберными пулемётами в приземистых круглых башенках. На броне сидели солдаты.

Но едва колонна добралась до перекрёстка, как раздался взрыв. Один из ехавших в центре бронетранспортёров заволокло дымом. Солдаты попрыгали с машин и спрятались за уцелевшими бронетранспортёрами, которые дали задний ход, отступая за ближайший дом. Рокот крупнокалиберных пулемётов эхом разнёсся над кварталами.

Я ничего не понимал. В городе начиналась какая-то чехарда. Власти опять ввели военных? В газетах об этом не писали. Да и непонятно, откуда у бандитов гранатомёты. Так или иначе, Москва снова превращалась в зону боевых действий.

Я отправился в обход, но по пути пришла мысль заглянуть в магазин, где работала Олеся, проверить, всё ли в порядке. Я знал адрес: он как раз был где-то недалеко. Однако крюк всё же пришлось сделать.

Олеся работала в маркете, являющемся частью не самой крупной сети продуктовых магазинов. Он находился в торце двухэтажного панельного здания, в котором больше ничего не было — по крайней мере, так казалось на первый взгляд. Здание это стояло между двумя многоэтажками, на противоположной стороне улицы находился забор какого-то предприятия и автомастерская.

Когда я подошёл, магазин был закрыт, а возле крыльца толпились шестеро вооружённых людей. У некоторых я заметил штурмовые винтовки, у других — дробовики. Один здоровый бородатый кавказец яростно долбил ногой в железную дверь. Потом отошёл и дал очередь из автомата по окнам. Окна были зарешёчены, и налётчики не могли просто так попасть внутрь. Я не знал, есть ли в магазине народ, но если персонал оказался заперт, им требовалась помощь. Недолго думая, я направился к компании.

Отправить