Глава 16

— Ложись! — крикнул я. Олеся сидела рядом, я повалил её на пол, закрывая от пуль.

Выстрелы слились в сплошной треск очередей, пули крошили штукатурку на стенах, а та сыпалась нам на головы. Нас с Олесей закрывала администраторская стойка с кассовым аппаратом, и налётчики стреляли наугад.

— В коридор! — я попытался перекричать грохот стрельбы. Не знаю, удалось ли, но Олеся всё поняла и поползла к задней двери. Я — следом.

Мы уже были близки к спасению, когда в мастерской что-то полыхнуло. В мгновение ока помещение заполнил огонь. Я вскочил на ноги, схватил Олесю за руку и мы, пригнувшись, ринулись к выходу. Пулей вылетели в коридор. Упали на пол. Огонь рыжим зверем вырвался вслед за нами, облизал потолок и отступил. От хлипкой деревянной двери остались горящие обломки. В мастерской что-то засверкало, раздался грохот, похожий на тот, что бывает при грозе. Продлилось это считанные секунды, а потом прекратилось. Коридор потонул в дыму.

— Наверх! — крикнул я. — Живо!

Олеся посмотрела на меня, на огонь, бушующий в мастерской, вскочила и, не говоря ни слова, бросилась к лестнице.

Я достал из кармана уголёк и принялся быстро рисовать простейшие знаки призыва. Один за другим из пола вырастали «осьминоги» и «гусеницы» и чёрными тенями устремлялись в пылающее помещение, чтобы напасть на вооружённых людей, которые находились на улице.

Вызвал пятерых. Но зайдя в мастерскую, они все исчезли — я сразу почувствовал это. Налётчики имели какое-то противодемоническое оружие. Похоже, они знали, на кого идут, и хорошо подготовились к встрече с тёмными существами.

Шестой керибу появился ещё до того, как я успел начертить знак. Я понял, что вызывал его силой мысли. Рисуя символы, я держал их в голове, и моё сознание непроизвольно сработало нужным образом. Седьмой появился тоже без знака. Но и они растворились, встретившись с неведомой магией, и я понял, что дальнейшие призывы смысла не имеют.

В мастерской послышались шаги и голоса: налётчики уже были там. Ещё немного, и мне не уйти. А у меня даже ножа с собой нет.

Дым наполнял коридор, становилось трудно дышать, слезились глаза. Я бросился к лестнице. Навстречу шли двое — они показались со стороны главного входа. Один — с дробовиком, другой — со штурмовой винтовкой. Я едва успел забежать за угол, на лестничную клетку, как опять загрохотали выстрелы. Пули и дробь изрешетили стену там, где я был ещё секунду назад.

Я взбежал по лестнице, позади — топот ног. Заскочил на второй этаж, спрятался за угол. Мои преследователи остановились площадке между пролётами, перебросились парой слов (говорили не по-русски), а потом один пошёл на этаж, держа автомат наготове. Он не ожидал, что я прячусь за углом.

Левой рукой я зажал ствол оружия так, чтобы противник не смог его направить на меня. Правой — двинул в челюсть, а потом — в кадык. Налётчик схватился за горло, а его автомат оказался в моих руках. Я навёл на второго, который был с дробовиком и который за каким-то хреном пошёл выше по лестнице. Он обернулся. Я нажал спуск. Очередь изрешетила противника. Тот выстрелил, но заряд дроби выбил штукатурку из потолка над моей головой.

Снизу бежали ещё люди. Я дал короткую очередь, и они отступили. В ответ в щель между лестничными пролётами с треском ударило что-то похожее на молнию, я отшатнулся к стене.

Снизу шёл дым, заполняя здание. Я понял, что рано или поздно меня выкурят отсюда. Налётчики спалили мастерскую за считанные секунды, могли и весь дом спалить, чтобы добраться до меня. Я не сомневался, что они это и сделают. Они же не дураки — под пули лезть. Я оказался взаперти, без каких-либо путей к отступлению. На лестничной клетке ещё можно отстреливаться, но стоит спуститься — и я покойник. Воевать в одиночку против десятка бойцов, вооружённых автоматами и магией, бессмысленно. А оставаться в здании чревато: либо задохнёшься, либо сгоришь.

Я ринулся наверх. Где-то среди бумаг, лежавших в кармане других штанов, был листок с тем самым знаком — знаком, с помощью которого призывалось огромное демоническое существо. Я не хотел это делать, но иного выхода не видел. Иначе меня испепелят вместе со всеми жителями этого дома.

Вбежал в комнату. Олеся сидела, забившись в угол, и смотрела на меня испуганным взором.

— Не высовывайся, — кинул я ей, хотя моё предостережение было излишним. — Намочи тряпку и приложи к носу. И марш на кухню.

Я вытащил бумаги, нашёл нужный знак. Открыл окно. Первый этаж, где находились мастерская и китайский ресторанчик, пылал адским огнём, даже на третьем этаже уже было нечем дышать от дыма. Я выбросил листок на улицу. Кружась на ветру, он начал медленно падать, а я сел под окном и сконцентрировал внимание на знаке. Некоторое время ничего не происходило, и я подумал, что не сработает. А потом солнечный свет затмила чёрная тень. Олеся, которая теперь сидела на кухне, завизжала. Существо явилось. Я приказал ему напасть бандитов, а сам схватил автомат и побежал обратно вниз.

На улице раздавались крики, стрельба. Царил хаос.

Я выглянул из двери подъезда. Дым едкой завесой затянул улицу. На тротуаре стоял один из налётчиков в маске. Меня он не замечал. Он выставил вперёд руки, как бы удерживая своими ладонями светящийся знак. Демон пытался достать бандита щупальцами, но знак не позволял это сделать.

Я прицелился. Выстрелил. Пуля попала налётчику в голову. Светящийся символ исчез, мужчина рухнул на дорогу.

Спрятавшись за припаркованную на краю дороги малолитражку, я встал на колено и стал искать следующую цель. Существо извивалось и тянуло щупальца к людям, трое держали в воздухе светящиеся знаки, которые не позволяли демону напасть. Но тот не исчезал, как его мелкими собратьями. Он всё же дотянулось до двух налётчиков, не защищённых символами, и впился в них призрачными щупальцами, высасывая жизненную силу. Я выстрелил в одного из тех, кто держал знак. Перевёл прицел на второго. Тоже выстелил, но промахнулся.

И тут существо стало принимать физическую форму. Блестящая чёрная чешуя обволокла его призрачную фигуру. Залязгал хвост по асфальту — словно колонна танков ехала. Щупальца крушили всё подряд. Одно опустилось на белый седан, смяв крышу, от удара второго отлетел на середину перекрёстка универсал, третье перевернуло внедорожник. Щупальца стальными кнутами стегали здание, откалывая куски кладки. Налётчики, которые пытались сдержать его своей магией, теперь оказались бессильны. Один от удара щупальца пролетел через весь перекрёсток, второй влепился в стену дома напротив, оставив на ней кровавые брызги. Третьему снесло голову.

Я понял: если и дальше так пойдёт, дом скоро превратится в руины. Тогда я приказал демону исчезнуть. Когда существо пропало, я выбрался из укрытия. На перекрёстке лежали три разбитые машины, вокруг — тела бандитов, на асфальте — борозды, оставленные чудовищным стальным хвостом. От горящей постройки валил густой дым, и было сложно разглядеть, что делается в радиусе десяти шагов вокруг. Я держал автомат наготове, чтобы в любой момент открыть огонь. Могли остаться выжившие.

Они, и правда, остались. С дороги поднялся один из налётчиков, хотел бежать, но очередь по ногам скосила его. Он закричал и упал. Осмотрев улицу и удостоверившись, что больше выживших нет, я подошёл к раненому, который корчился от боли и пытался ползти.

— Кто вас послала? — я ногой перевернул его на спину и нацелил в голову ствол штурмовой винтовки, но раненый только хрипел и сжимал зубы от боли. Платок, закрывающий его физиономию, слетел. Налётчик этот оказался кавказцем, как и все остальные.

— Кто послал? — я пнул раненого по простреленной ноге. Тот завыл, закряхтел и схватился за повреждённую конечность.

— Говори, — повторил я.

— Гасан. Гасан послал, — процедил сквозь боль раненый.

Выстрел, и мозги разлетелись по асфальту.

Вдали завыли сирены. Я отбросил оружие и побежал в дом. Я не стали забирать остатки силы «духовных», которые лежали тут. Сей процесс могли увидеть люди, да и некогда было.

Навстречу из подъезда выбегали жильцы, испуганные пожаром. Мне чуть с ног не снесли. Первый этаж по-прежнему горел. Я поднялся в свою квартиру. Олеся сидела на кухне и зажимала нос смоченной тряпкой. Мои лёгкие тоже драло от дыма. Я схватил девушку за руку и, надрываясь от кашля, потащил вниз, на свежий воздух.

Вскоре подъехали пожарные машины, полиция, скорая помощь. Мы с Олесей стояли в стороне, вместе с остальными жильцами и наблюдали, как пожарные тушат мастерскую и ресторан.

— Что это было? — спросила Олеся, когда отошла от шока и дар речи вернулся к ней. Непонятно, что она имела ввиду: то ли нападение, то ли огромного демона за окном.

— Не знаю, — ответил я. — Сам ничего не понимаю. Чертовщина какая-то.

Но на самом деле я всё прекрасно понимал. Каким-то невероятным образом Гасан оказался в курсе, кто напал на его заведение. Прошло всего две недели с момента моего рейда на притон Мамедова, полиция и ИСБ ещё толком ничего не знали, а Гасан знал. И прислал своих людей отомстить. Кажется, бандиты работали гораздо эффективнее полиции. И это было чертовски паршиво. Я подозревал, что меня начнут искать, но не думал, что они явятся так скоро.

И что теперь делать? Они так и будут преследовать меня или после гибели очередного своего отряда, наконец, успокоятся? Сколько их там ещё? В общей сложности я и мои демоны истребили почти тридцать членов банды. Их же там не бесконечное количество. Однако зная, в каком почёте у горцев кровная месть, можно было даже не надеяться, что Гасан смирится с гибелью своих людей. Оставался один разумный выход: спрятаться так, чтобы никто не узнал, где я, а потом напасть самому, истребив всех под корень.

Подъехал полноразмерный синий седан. Из него вышел Чен Джинхей и направился к полицейским, которые огораживали место происшествия деревянными щитами с предупредительными надписями и жёлтой лентой. Он о чём-то поговорил с толстым офицером, стоящим в стороне у машины и наблюдавшим за работами, а потом увидел меня и подошёл к нам с Олесей.

Мы поздоровались.

— Рад, что ты жив, — сказал китаец. — И мне жаль, что так случилось с мастерской. Кто-то из твоих людей пострадал?

— Погибли двое работников, — я бросил взгляд на дымящееся помещение. Огонь полыхнул так быстро, что никто не смог выжить. Словно из какого-нибудь РПО шмальнули. Раз — и выгорело всё дотла. Ресторану рядом тоже досталось, его спалили за компанию в попытках выкурить меня.

— Выражаю соболезнования, — произнёс Чен Джинхей. — К сожалению, не ты один пострадал в этом пожаре. Ты видел, что произошло? Как это случилось?

— Видел. Я был в мастерской.

— Расскажи мне.

Мы сели в машину, и я рассказал о нападении. Впрочем, про то, кто это такие и что им было нужно, я умолчал: не хватало ещё, чтобы Чены решили, будто несчастье произошло из-за меня.

— Кто бы это ни был, они заплатят за причинённый ущерб. Семейство Чен подобный инцидент без внимания не оставит. Если тебе что-то известно, сообщи нам.

— К сожалению, я не знаю, зачем на мастерскую напали. Возможно, какие-то давние разногласия, которые были у Александра Васильевича? Мне ничего не известно.

— Люди видели огромного яо, — сказал Чен Джинхей. — Ты снова остановил нападавших, но слухи разлетятся по городу, у нас могут быть проблемы из-за этого. Почему ты не призвал мелких, как в прошлый раз? Демонстрация подобной силы неразумна.

— Я понимаю… — я судорожно начал придумывать причину. Ведь если признаюсь, что налётчики имели защиту против демонов, то Чены сообразят, что виновник случившегося — я. — Мне показалось это боле эффективно. Их было много.

— В прошлое воскресенье в соседнем районе были найдены следы демонического вторжения. Погиб представитель одного из знатных семейств. Конечно, это случилось далеко отсюда, но некоторые подозревают нас в призыве: мы с тем кланом не в самых хороших отношениях. Сегодняшний инцидент тоже не останется незамеченным для общественности. Я бы не хотел об этом просить, но всё же придётся: ты должен переехать в другой район. Иначе навлечёшь беду не только на нас, но и на себя.

— Что поделать, — пожал я плечами, — всё равно здесь меня больше ничего не держит. Мастерской же больше нет. Мне понадобится дня три-четыре, чтобы подыскать новое жилище и перевезти вещи.

— Хорошо. Однако можешь не волноваться. Мы сдержим своё слово и сохраним твой секрет, — уверил Чен Джинхей.

— И на том спасибо, — ответил я. Вот только сомнения меня глодали: если Ченов припрут к стенке, будут ли они держать слово и дальше, или сдадут при первой возможности, чтобы отвести от себя подозрения?

— Сейчас с тобой поговорит полицейский. Это наш знакомый. Расскажешь ему, как было — всё, что сказал сейчас мне. Скажешь, что не знаешь, кто вызвал яо, если об этом зайдёт речь. Нужно составить протокол — пустая формальность.

Начало темнеть, когда я освободился. Я бродил по мастерской и смотрел на обугленные руины. Первый этаж полностью выгорел. Квартир тут не было — только ресторан и мастерская, но от обоих заведений не остались ничего, кроме чёрных стен. Повсюду валялись куски оплавленного металла, которые когда-то были велосипедами и мотоциклами. Стол превратился в обугленные доски. Ни одного окна не уцелело. Стекло «соплями» застыло на закопчённых стенах.

Позади раздались шаги. Пришла Олеся.

— Какой ужас, — произнесла она. — Тут же всё сгорело. Это были «духовные»?

— Логично предположить, что да.

— Чёрт, я так испугалась… Думала, нам конец.

— Ты должна уехать, — сказал я внезапно.

— Почему? Куда? — Олеся нахмурилась.

— Известно куда. К себе домой. Рядом со мной тебе находиться опасно. Не думал, что меня так быстро найдут. Но, как видишь, они пришли. И кажется, не в последний раз. Так что, лучше нам разойтись. Я и сам отсюда съеду. Мне нельзя здесь оставаться.

— Я не хочу, — возразила Олеся.

— А я тебя и не спрашиваю. Собирай вещи и уезжай, пока ничего больше не случилось.

— Но я не хочу возвращаться. Там меня никто не ждёт. Я не хочу остаться одна. Одиночество меня страшит больше смерти. Ты не понимаешь, каково это.

— Я понимаю, — я обнял Олесю и поцеловал в макушку. — Очень хорошо понимаю. Но ты связалась не с тем. Извини. Тебе надо жить дальше.

Она высвободилась из моих объятий и, не говоря ни слова, утопала наверх.

Пока Олеся собирала вещи, я пытался заговорить с ней — всё бестолку. Я хотел дать ей денег на первое время, но она отказалась; хотел отвезти — сказала, что сама доберётся. Девушка выглядела расстроенной и обиженной.

Был поздний вечер. Я стоял у окна и смотрел, как Олеся уходит во тьму. Убеждал себя, что у неё всё сложится. Она устроится на работу, найдёт нормального парня, будет жить по-человечески, как и остальные. Но чутьё твердило обратное: ей будет очень тяжело в жизни. Пять дней в рабстве сломали её. А может, она сломалась ещё раньше, когда умерли родители и её квартира усилиями брата-наркомана превратился в свинарник.

Я хорошо понимал, что она чувствует, мы были чем-то похожи: два одиноких никому не нужных в этой жизни человека. Казалось бы, мы ещё молоды, всё впереди, но у Олеси перспектив мало в этом мире, да и мне скорее всего светит роль изгнанника и вечного скитальца, на которого постоянно будут вести охоту. Теперь я точно знал, что после убийства Куракина, мне придётся покинуть Москву и затаиться в какой-нибудь глуши, чтобы меня не достали ни банды, ни полиция, ни роды, которые, возможно, уже идут по моему следу. Да и кто знает, не утащат ли меня во тьму призраки? Не сойду ли я с ума раньше, чем недруги доберутся до меня?

За эти две недели я успел привязаться к Олесе. Вот только мне было сложно понять, что я к ней чувствую. Это походило на то, что Денис испытывал к своему младшему брату: какая-то родственная близость, желание позаботиться и неравнодушие к судьбе человека. Прежде мне было неведомо подобное. Не сказать, что это хорошо. Такому, как я, нельзя быть привязанным к кому-то, у такого, как я, не должно быть ни родни, ни близких. Но факт оставался фактом.

И потом я стоял у окна и ломал голову: чем могу помочь девушке? Ей была нужна семья, нужны близкие люди, кто поддержит морально в сложившихся обстоятельствах. Вот только кто подставит ей плечо? В городе жила её тётя, но как я понял из наших разговоров, та сама находилась в стеснённых условиях. Больше ни о каких родственниках Олеся не упоминала. Да и у меня их — раз-два и обчёлся. Маша, разве что. Но на кой ей Олеся сдалась? Степану я и вообще не доверял — какой-то он мутный. Да он и не согласится. Степан — деловой человек, и у него есть собственные цели, которые я никак не мог раскусить.

А ещё придётся менять жильё. Даже если бы Чен Джинхей не попросил меня съехать, тут оставаться было опасно. Но куда? Где я мог спрятаться от недругов и постоянной слежки?

Мучимый этими вопросами, я лёг спать и тут же отключился.

Сквозь сон донёсся телефонный звонок. Аппарат долго дребезжал, стараясь поднять меня с кровати. Потом замолк и я, вздохнув с облегчением, хотел вернуться в царство морфея, но вскоре телефон зазвонил снова. Я продрал глаза и выругался. На улице едва начало светать. Было три часа утра. Я вышел в прихожую с дурным предчувствием: просто так в три утра никто не станет звонить, да ещё столь настырно, значит, у кого-то что-то случилось.

Поднял трубку.

— Это я, — прозвучал голос Олеси. — Приезжай, пожалуйста, я не знаю, что делать и к кому обратиться.

— Лечь спать, например, — пробормотал я спросонья. — Время знаешь сколько? Что случилось?

— Я не знаю, что делать с трупом. Приедь, пожалуйста.

— Каким ещё трупом? — сон как рукой сняло, я стоял и хлопал глазами: чего она опять натворила?

— Брата. Я его это… того. Случайно.

Отправить