Глава 22

Нет, этого не может быть, это неправильно, думал я, глядя на обезглавленное тело Иры. Реальность была не та, и я не желал оставаться тут ни минутой дольше.

На улице ещё продолжалась стрельба. Из двери, ведущей в коридор, по мне открыли огонь. Энергоконцентратный снаряд ударил синей вспышкой в стену рядом. Схватив карабин, выпавший из рук одного из бойцов, я выпустил несколько пуль в сторону дверного проёма и жахнул туда энергетической волной.

Выстрелы смолкли, я ринулся наверх. Даже проверять не стал, сколько ещё врагов осталось в доме. Теперь это не имело значения. Надо было всё исправить, найти иную вариацию, где нет этого кошмара, где мой брат и моя любимая живы. Сейчас я готов был отдать за это всё на свете.

Ворвавшись в кабинет Анны Васильевны, я открыл дверь спальни, содрогаясь от мысли, что не найду там того, что хотел найти.

Передо мной предстал длинный тёмный коридор, заканчивающийся источником света. Не думая ни секунды, я ринулся туда.

В комнате с диванами на этот раз Сергея Вельяминова я не обнаружил и потому оказался в замешательстве, не понимая, куда идти. Коридоров было много, и каждый вёл в свою вариацию реальности. И ни одной подсказки! Ситуация начинала меня злить. Будь ты проклят, предок, создавший всю эту неразбериху в моей голове!

Надо было решать, куда идти. Первое, что пришло на ум — отправиться в коридор, в который Вельяминов послал меня прошлый раз, поскольку расположение коридоров на первый взгляд не поменялось. Это казалось логичным: если тогда он меня вывел, куда надо, значит, должен и сейчас.

Туда и пошёл.

В конце, как и полагается, обнаружилась дверь, и я открыл её.

Холл нашего особняка весь блестел, в мраморных и позолоченных поверхностях бликами сверкал свет люстр. На моей памяти тут никогда не было такой роскоши. В той реальности наш особняк уже давно не реставрировался, он выглядел довольно старым. Тут же казалось, будто в доме сделали капитальный ремонт. Позолоты и декора поприбавилось, а на стенах висели два больших зеркала вместо одного.

Мимо пробежал слуга, ему навстречу шагал дворецкий.

— Артём! — воскликнул Иван Осипович. — Вот ты где. А я тебя ищу. Ты должен был придти ещё десять минут назад, — голос его был строг. Всем своим видом дворецкий выражал недовольство. — Пошли.

Ничего не понимая, я последовал за ним. Мы прошли в коридор и направились в сторону кухни. Коридором чаще всего пользовалась прислуга, дабы лишний раз не мелькать в комнатах.

Со мной почему-то обращались, как со слугой, да и костюм на мне был, как у рядового слуги: черные брюки, пиджак и бабочка вместо галстука.

— Бери поднос и ступай в столовую, — приказал Иван Осипович, когда мы оказались на кухне. — Не заставляй господ ждать.

Что? Каких господ? Нет, я точно оказался слугой. Да ещё и воспоминания какие-то странные… Помню войну, помню ранение, но только в руку. Потом госпиталь, дом, а теперь я здесь. Определённо, это совсем другая реальность, не та, которую я искал. И что делать?

Взяв поднос с тарелками, я поспешил в столовую. По пути встретил ещё одного знакомого слугу.

Блюда обычно заносились через отдельную дверь, ведущую в коридор, а не через главный вход. Я открыл дверь, и оказался в знакомом мне просторном помещении с длинным столом, накрытым белой скатертью. Тут тоже всё блестело позолотой: украшения на стенах, спинки стульев, люстра, рамки картин.

Но не от обилия позолоты меня взяла оторопь, когда я вошёл сюда. То, что я тут увидел, походило на кошмарный сон.

За столом сидели люди — мужчины и женщины, одетые, как и подобает, в костюмы и платья, вот только вместо лиц — розовые мохнатые рыла с пятачками маленькими глазками. Свиные головы были у всех обедающих. Подумав, что мне просто мерещится, я зажмурил глаза. Но когда открыл, ничего не поменялось.

Существа со свиными головами были поглощены трапезой: они брали еду вилками и ложками и совали в свои уродливые пасти. В столовой стояло смачное чавканье. Заметив меня, рыла повернулись в мою сторону и захрюкали.

По спине пробежал холодок, я попятился. К горлу подкатил ком тошноты. Если прежней вариации события разворачивались странным образом, то в этой — определённо что-то сломалось.

Поднос с грохотом упал на пол, зазвенела битая посуда, я бросился прочь из кухни. Быть слугой — ещё куда ни шло, но прислуживать свиньям — это уже за гранью.

Со всех ног я пронёсся по коридору и оказался в холле первого этажа. Хотел выбежать на улицу, но потом подумал, что это плохой вариант.

— Артём! — слышался из коридора грозный голос дворецкого. — Артём вернись! Ты что вытворяешь?

Я залетел по лестнице на второй этаж, метнулся к комнате Анны Васильевны, чуть не сбив с ног камеристку — та тоже начал ругаться. На лбу моём выступил холодный пот. Эта реальность казалась не менее кошмарной, чем и та, в которой погибла Ира.

Я ворвался в кабинет старой княгини, дурнул ручку двери, ведущей в спальню…

На кровати под одеялом лежала женщина. Точнее, я только предположил, что это женщина, поскольку видел лишь свиное рыло — такое же, как и у обедавших внизу.

Меня охватила паника. Тут оказалась самая обычная спальня. Коридора не было!

Свиное рыло хрюкало, позади раздавались возмущённые голоса камеристки и дворецкого, а я судорожно соображал, что делать в столь неординарной ситуации.

Взгляд упал на шифоньер. Его дверь приоткрылась, за ней чернела бездна. И я понял — мне туда.

Подбежал и распахнул дверь. Коридор чёрным тоннелем уходил к источнику света. Я вздохнул с облегчением. Выход был найден!

В это время в спальню княгини ворвалась разгневанная камеристка, но я уже шагнул в шифоньер и, закрыв за собой дверь, пошёл на свет.

Сергей Вельяминов сидел на диване и нюхал синий порошок из табакерки.

— Ты опять здесь? — спросил я его.

— И ты опять здесь, — ответил он. — Чего носишься, как угорелый? Опять что-то потерял? И почему у тебя лицо такое, будто ты видел некоторое дерьмо?

— Какого только дерьма я не видел, но люди с свиными головами…

Сергей Вельяминов вдруг начал хохотать. Он смеялся громко и безудержно и никак не мог остановиться.

— Вон он в чём дело, — наконец, произнёс он сквозь смех, утирая выступившие на глазах слёзы. — Забавно, не правда ли? Мне тоже понравилось. Тут таких парадоксов хватает. Хочешь ещё что-нибудь посмотреть подобное?

— Хватит ржать! — разозлился я. — Я потерял всё, потерял тех, кого любил, а ты предлагаешь на свиные рыла смотреть?

— Да ты же сам туда пошёл, — не переставал веселиться Сергей. — Это же твой мозг. Ко мне какие претензии?

— Ладно, ладно, я понял, — я сбавил тон. — Скажи, пожалуйста, куда мне идти?

— Да куда хочешь. Опять странные вопросы задаёшь.

— Мне надо, чтобы Ира была жива, чтобы семья была жива. Мне нужна та реальность, в которой Голицын мёртв, а на особняк не напали. Как они вообще узнали, что я там?

— Да понял я, хватить тараторить. Туда иди, — махнул Сергей рукой в сторону другого коридора и, словно забыв о моём присутствии, принялся вдыхать синий порошок из табакерки.

Я ужасно беспокоился, что опять попаду куда-то не туда, и потому дверь в конце коридора открывал с некой опаской.

За дверью находился тот же самый кабинет, только сейчас тут было темно. За окном тоже было темно. Посмотрел на часы, на часах — семь пятнадцать. Однако в доме и в саду тихо. Ничто не нарушало утреннего покоя.

Я проверил входящие: вчерашнего звонка Голицына не обнаружил. Это походило на правильную реальность или, по крайней мере, на ту, в которой я хотел оказаться.

Первым делом отправился в спальню. Иры, однако, там не было. Я сбежал вниз и пошёл в небольшое помещение возле кухни, где обычно обедали повара и прочая прислуга, ну и члены семьи иногда, когда требовалось быстро перекусить. Как я и предполагал, Ира сидела здесь и завтракала хлопьями с молоком. На кухне уже гремел посудой повар.

У меня от сердца отлегло. Теперь-то точно всё в порядке.

— О, с добрым утром! А ты куда пропал? — спросила Ира. — Просыпаюсь, а тебя нет.

— Да так, проснулся рано, не мог больше уснуть, пошёл прогуляться, — я приблизился к Ире и поцеловал. — Ты как вообще?

— Сегодня была самая классная ночь в моей жизни, — шепнула Ира, притянув меня к себе. — Почаще бы так.

Я улыбнулся и обнял её.

— На учёбу сейчас поедешь, да?

— Ага, мне к девяти сегодня. Вернусь часам к двум. Так что готовься, идём гулять. И не дай Бог у тебя опять возникнут какие-нибудь дела.

— Ага, помню. Слушай, тут такая проблема… Тебе надо на время переехать в свою квартиру.

— Почему? — Ира уставилась на меня, захлопав глазами.

— Я получил информацию, что скоро на особняк нападут. Может быть, сегодня или завтра. Не хочу, чтобы ты тут находилась в это время.

Ира тяжело вздохнула:

— Я поняла. Ладно. Как всегда.

Николаю я тоже сообщил о своих опасениях. Что-то должно было случиться в эти дни — не зря мне были все эти видения. Мы заперлись в кабинете, и я объяснил брату, что надо сделать.

— Собери всю боевую дружину. Пусть будут готовы двадцать четыре часа в сутки, — сказал я. — Половина должна находиться в поместье. Наши враги знают, что я в Новгороде, они попытаются убить меня. А мы дадим отпор. На все трассы к границе Новгородского княжества отправим разведчиков. Неизвестно, по какой дороге поедет противник. Может — по московскому тракту, может — через Старую Руссу, но готовиться надо к любому варианту. Лучше, чтобы нас предупредили заранее.

— Ты уверен в этом? — спросил Николай. — Кто сообщил тебе информацию?

— Люди из Москвы, которые на моей стороне, — не задумываясь, соврал я. — Это не точная информация, но нападение весьма вероятно. Лучше перебдить, так ведь?

— В этом ты прав. Но боюсь, если Голицыны и Вельминовы задумали нападение, наших сил окажется недостаточно.

— Знаю, поэтому сообщи Ростиславу об угрозе. Пусть поможет. И да… даже если сейчас никто не нападёт, не распускай дружину после моего отъезда. Выжди хотя бы неделю.

Подготовка шла весь день. В поместье съехалось около полусотни дружинников, пригнали шесть броневиков. Я лично связался с Ростиславом и объяснил ситуацию. Великий князь выделил расчёт противотанкового ракетного комплекса, гранатомёты с энергоконцентратными снарядами и энергоблоки. Заверил, что его бойцы в любой момент готовы придти на помощь.

А я вместе с Валерой, который теперь возглавлял боевую дружину Востряковых, выехал в поле и выбрал позиции, где необходимо замаскировать технику. Мы решили устроить засаду. Если враг поедет по дороге, его легко будет накрыть перекрёстным огнём на подступах к поместью.

С озером дела обстояли сложнее. Вода уже покрылась льдом, однако из-за относительно тёплой погоды, он был не настолько прочен, чтобы по нему ходить, и не настолько тонок, чтобы гонять на катере. Поэтому нападение с той стороны я считал маловероятным. Однако готовиться следовало ко всему. Враг хитёр, и кто знает, какой коварный план придёт ему на ум?

Своих охранников я ставить в известность пока не стал. Почему-то казалось, что им нельзя доверять на сто процентов. Вдруг это кто-то из них сдал Голицыным место моего нахождения? Решил подключить их, когда дело дойдёт до драки, если, конечно, дойдёт…

Однако сегодня никто не явился, и меня это даже немного разочаровало. Подумалось, что возможно, предчувствие меня обмануло и я напрасно устроил панику. Даже если Голицыны знают, где я, вряд ли они открытым нападением рискнут ещё больше испортить отношение с Новгородским княжеством.

И всё же лучше было перестраховаться. Из головы не выходила колонна чёрных машин, увиденных во сне. Они проносились перед глазами, пронзая ночь лучами фар и вселяя тревожное осознание нависшей угрозы. И как бы ни убеждал я себя, что это — всего лишь сон, не помогало.

Следующий день я тоже был как на иголках. Броневики стояли на позициях, две окопались в поле в трёхстах метрах от дороги, остальные удалось спрятать неподалёку в лесу и за зарослями кустов. Я же весь день ездил и проверял, насколько хорошо замаскированы позиции, а вместе с тем гадал, что предпримет противник. А ещё думал, когда уезжать. Что если Голицыны явятся после моего отъезда? Тогда я не смогу защитить дом. А если они вообще не нападут? Сколько мне тут торчать?

А наблюдатели молчали. На трассах ничего подозрительного не происходило.

Домой вернулся затемно. Мы с Николаем и Валерой ужинали в кабинете. Николай тоже отослал супругу в город, а в спальне у него теперь хранились энергетические карабины и военное снаряжение, чтобы при необходимости немедленно вступить в бой. Валера же временно переехал в наш особняк.

Я рассказывал о том, какие позиции выбрал. Мы с Николаем заранее договорились, что операцией командовать буду я, как человек наиболее опытный в военном деле, так что вся планировка была на мне.

— Да ты решил настоящую засаду устроить, — усмехнулся Николай.

— Конечно, Голицыны не в игрушки приедут играть. А сколько у нас сильных энергетиков? С десяток?

— Да, у Голицыных много сильных бойцов, — согласился Валера. — Не думаю, что они всех сюда пригонят, но даже если половина припрётся, нам придётся туго.

— А ещё Вельяминовы, — напомнил я. — Уверен, они тоже захотят присоединиться. И мы не знаем, сколько своих подданных привлекут Голицыны. Как бы сюда всё московское боярство не явилось.

— Явятся, а мы их всех, — Валера стукнул кулаком по столу. — Пусть только попробуют.

Вдруг зашипела стоявшая на письменном столе рация.

— Восток, говорит первый пост, приём, — доложили наш человек. Первый пост — это был наблюдатель на московском тракте.

Я вскочил со стула и схватил рацию:

— Восток слушает. Докладывай.

— Со стороны Москвы движется колонна машин. Двенадцать внедорожников, семь минивенов, пять седанов. Всего двадцать четыре транспортных средства. В Новгороде будут предположительно через час. Приём.

— Я понял тебя, первый. Продолжай наблюдение, — я поставил рацию на место и переглянулся с Николаем и Валерой.

— Ну вот и началось, — произнёс Николай.

Отправить