Были, однако, германские врачи уже в первой четверти XIX века, энергично восстававшие против грубого обращения и телесных наказаний. Таков был Христиан Гайнер (1775–1837). Получив назначение директором Вальдгейма, первой по величине саксонской лечебницы, в старом Августинском монастыре, он был командирован правительством во Францию, где познакомился с Пинелем и его кругом. Здесь, очевидно, выработалось его психиатрическое мировоззрение. Вернувшись на родину и вступив в должность, Гайнер осуществил многое из того, чему научила его школа в Сальпетриере. В 1817 г. он обнародовал свое «обращение к правительственным властям и лицам, стоящим во главе домов для умалишенных, с призывом к отмене некоторых тяжких злоупотреблений в обращении с душевнобольными». Это — небольшая брошюра в 50 страниц. В первую очередь Гайнер протестует против смирительного стула, причем он один из первых отмечает крайнюю деморализацию персонала повсюду, где узаконены и широко применяются меры насилия. Особенно велико было его негодование по поводу розог. Он удивлялся Рейлю, который оправдывал их применение. Гайнер писал: «Да будет проклят отныне каждый удар, который падет на бедного человека, принадлежащего к этой категории глубоко несчастных людей». Единственное средство, допускаемое им всецело, это камера Аутенрита. Камзол он разрешает только на несколько часов, но при непременном условии непрерывного наблюдения. Интересно, что этот гуманный человек все же признавал пользу некоторых приборов, например качелей Кокса, и даже сам придумал пустое внутри колесо, «такое, в котором бегают белки», для приучения больных к сосредоточению внимания.

«Однако, — говорил он, — чем меньше в доме для умалишенных таких аппаратов, тем, значит, больше в нем внутренней дисциплины и истинно врачебного духа. Если с самого начала взять должный курс: морально овладеть больным, правильно воспитать его, то не придется потом прибегать ни к какому насилию».

Германская психиатрия имеет право рассматривать Гайнера как одно из отраднейших явлений в эту реакционную эпоху, заставившую целый ряд выдающихся по уму и далеко не суровых людей облекать свои терапевтические искания в столь своеобразные формы. По этому поводу Дамеров в 1829 г. писал:

«Механические способы не лишены большого исторического интереса, так как, несомненно, нужно было проделать этот опыт чисто физического воздействия на явления помешательства. Но теперь даже сторонники как будто стали равнодушны к таким мерам. Разумеется, со временем все это будет заменено чем-то лучшим, и, быть может, по прошествии столетий наши аппараты будут демонстрироваться в музеях и вызывать удивление у будущих поколений».

Это случилось не через несколько столетий, как предполагал Дамеров, а гораздо раньше.