ЯКОВ ЗЕЛЬДОВИЧ

Якова Зельдовича называли советским Леонардо да Винчи – настолько был широк круг его интересов. «Да, Яшка все-таки гений!» – говорил о нем Курчатов. А за границей долго считали, что за этой фамилией скрывается целая группа советских ученых.

Зельдович был известен своим чувством юмора. Конечно, он знал, что заслуги ученых оценят по достоинству. Вскоре на его груди появилась звезда Героя Социалистического Труда, вторая по счету. А через два года – еще одна.

…Энергии у Зельдовича было столько, что он не успел получить диплом о высшем образовании. Сразу после школы юный Яша устроился лаборантом в институт «Механобр», а после по ходатайству «отца советской физики» Абрама Иоффе был зачислен в Ленинградский Физтех. Пришел-то он туда на экскурсию, но – затеял научный спор, чем и привлек к себе внимание. После этого и последовало приглашение на работу.

Вскоре на базе Физтеха создается Институт химической физики, куда 17-летний Зельдович переходит ассистентом. Без диплома о высшем образовании он умудряется защитить кандидатскую, а потом и докторскую диссертации. Еще до войны Зельдович увлекается ядерной физикой и вместе с Юлием Харитоном делает расчеты цепной реакции деления урана. Расчеты показывают: чтобы вызвать ее, нужно значительно увеличить долю изотопа уран-235. Фактически Зельдович и Харитон еще в 1939 г. придумали, как создать ядерную бомбу. Поэтому, когда говорят, что советские физики просто повторили конструкцию бомбы вслед за американцами, надо обязательно вспомнить эту научную работу. Да и не только ее.

«Информация об американской бомбе была передана по линии разведки, но просто скопировать ее было нельзя. Информация могла быть и ложной, чтобы увести нас в неправильном направлении, – говорит создатель и первый директор Музея ядерного оружия в Сарове Виктор Лукьянов. – К тому же, как потом выяснилось, в конструкции американской бомбы было много чего избыточного. И наши физики изготовили „изделие”, значительно его усовершенствовав. Так что у нас получилась именно своя бомба».

С началом войны Институт химической физики эвакуируют в Казань. В то время Зельдович работает над модернизацией зарядов для реактивных систем залпового огня. Горение пороха в них было нестабильным: он мог погаснуть, а мог и взорваться во время запуска. В результате наши ученые не только вывели новую теорию горения пороха, но и рассчитали баллистику реактивного снаряда, сбалансировали его весовые нагрузки. Так они внесли свой вклад в создание легендарных «катюш».

А в 1943 г. Советский Союз берется за создание ядерного оружия. Игорь Курчатов, вставший во главе атомного проекта, вспоминает о довоенных расчетах Зельдовича и Харитона и зовет их в свое ведомство. Физики перебираются в поселок Саров на границе Горьковской области и Мордовии, где вскоре строится ядерный центр Арзамас-16. Яков Зельдович, по сути, становится третьим человеком в советской атомной программе, ее главным теоретиком. Он рассчитывает ядерные реакции, ударные волны и их структуру.

Ученый живет между Москвой и Арзамасом-16: его жену, с которой они работали в одной лаборатории института, в атомный проект не взяли. Возможно, дело в том, что ее старший брат был арестован и расстрелян в 1938-м, а сестра с мужем уехали в Америку. Впрочем, родственные связи самого Зельдовича тоже выглядят неблагонадежными. Родители его матери и тетя живут в Париже. Сестра отца арестована.

Одна из дочерей Зельдовича, Марина Овчинникова, впоследствии вспоминала: «Позже отец рассказывал, что многих физиков работа над атомным проектом спасла от преследования. Но при всем том до первого испытания атомной бомбы за каждым из ученых стоял двойник, намеченный для „замены” в случае неудачи».

К счастью, «замена» не потребовалась. Благодаря самоотверженному труду физиков страна получила мощнейшее оружие – атомную, а затем и термоядерную бомбы.

Яков Зельдович фонтанировал не только научными идеями, но и самой жизнью. Он был очень общительным и ярким, «вечно молодым» и обаятельным. Великолепно танцевал (был чуть ли не лучшим танцором в Арзамасе-16) и гонял по секретному городу на мотоцикле, который брал у коллеги-физика Александровича.

Свои заслуги никогда не выделял и начальственного тона в разговоре не допускал. При этом пользовался огромным авторитетом у коллег. «Решая какую-нибудь сложную проблему, мучаясь над нею, в глубине души я всегда знал, что есть Зельдович. Стоило прийти к нему, и он всегда находил решение любого самого сложного вопроса, причем делалось это еще и красиво, изящно», – писал Юлий Харитон.

Знаменитый Лев Ландау отмечал, что «ни один физик, исключая Ферми, не обладал таким богатством новых идей, как Зельдович». Его даже сравнивали с Леонардо да Винчи. Он выдавал множество идей в ядерной физике, теории горения и взрыва, гравитационной физике… И обладал феноменальной памятью.

«Физик Лев Феоктистов вспоминал, как Зельдович однажды сказал ему, что помнит численность населения тысяч городов, и минут 20 перечислял их, – приводит пример Виктор Лукьянов. – А потом признался, что сам расстраивается: зачем ему это нужно? Он эти цифры где-то увидел и запомнил, а лучше бы, сказал Зельдович, чтобы этот объем памяти был задействован на решение тех научных вопросов, которыми он занимался в тот момент».

Досконально изучив физику ядерного взрыва, Зельдович взялся за изучение другого, самого мощного взрыва в истории мироздания – Большого. Благодаря ему, как утверждает общепринятая космологическая модель, 13,8 млрд лет назад возникла наша Вселенная. Работы советского физика в этой области получили международное признание. Тогда-то и выяснилась неожиданная деталь: на Западе долго считали, что Зельдович – это псевдоним, за которым прячется целая группа ученых. В самом деле, как может один человек успеть сделать так много?

Оказалось, что «советский Леонардо да Винчи» может.