Масленица

Книга: Славянское колесо года. Похороны мух, весенние заклички и золовкины посиделки

В народном календаре Масленица означала конец зимы и начало весны. Это пограничный праздник: Масленица завершала зимние обрядовые практики и давала старт весенним ритуалам, которые должны были стимулировать плодородие. В православной традиции на Масленой неделе дни с четверга по воскресенье считались самыми важными. У каждого дня есть свое название и традиции.

Понедельник — «Встреча». В этот день делали масленичное чучело, а свекры отправляли невестку в гости к родителям, а сами вечером приходили к сватам в гости. К понедельнику заканчивали заливать снежные горы, устанавливать качели и балаганы.

Вторник — «Заигрыши». Во вторник устраивали смотрины невест. Многие масленичные традиции способствовали дальнейшему сватовству. Например, парни и девушки катались с гор и водили хороводы — так они могли присмотреться друг к другу.

Среда — «Лакомка». В среду зять приходил к теще на блины — так она демонстрировала свое расположение к мужу дочери.

Четверг — «Разгуляй». На «Разгуляй», или Широкий четверг, гулянья разворачивались в полную силу: начинались массовые катания на лошадях, кулачные бои. В этот же день брали штурмом снежные городки.

Пятница — «Тещины вечерки». В пятницу наступала очередь зятя принимать тещу, а блины пекла ее дочь. Теща приходила в гости не одна — она приводила родственников и подруг.

Суббота — «Золовкины посиделки». В субботу женщины, которые недавно вышли замуж, приглашали в дом золовок — сестер мужа и других его родственников. Хозяйка готовила золовкам какие-нибудь подарки.

Воскресенье — «Проводы». Масленичное воскресенье также называли Прощеным: люди просили друг у друга прощения за все случайные и неслучайные обиды, нанесенные за год. В это воскресенье также сжигали чучело Масленицы.

^{Масляница. Картина Сергея Иванова. 1905 г.}

^{Кировское областное государственное бюджетное учреждение культуры «Вятский художественный музей имени В. М. и А. М. Васнецовых»}

Плодородие

Главная тема Масленицы — пробуждение жизни во всех ее проявлениях. Большинство масленичных обычаев должно было обеспечить богатый урожай, приплод скота и хорошую рождаемость. Для этого качались на качелях, ездили на санях и катались с гор. В русской традиции с гор катались в основном женщины. Они могли кататься в санях без оглоблей, на донцах прялок, на скамьях. В Беларуси тоже была традиция скатываться с гор, чтобы получить хороший урожай.

«Женки должны проехать с горы на пряслице: чем длиннее будет проезд, тем длиннейший родится лен. Если она упадет, то лен не будет ею убран».

Но встречались и другие, менее безобидные обряды. Так, чтобы уродился лен, в Нижегородской области замужние женщины дрались друг с другом. С той же целью на юго-западе Брянской области на Пасху и Масленицу водили хороводы через все село. Хоровод был еще одним из распространенных обычаев, направленных на получение урожая.

Хоровод

В хороводах танец часто дополняли выразительной мимикой, актерской игрой и стихами. Как правило, основа хоровода — круг, а основа танца — движение по кругу.

Отдельные фигуры хоровода могли сопровождаться хоровым пением. Видов хоровода было очень много. Например, в Беларуси был хоровод под названием «Подушечка». В одном из вариантов этого хоровода парни и девушки танцевали вокруг одной девушки, которая держала в руках маленькую подушечку. Танцующие пели:

Подушечка, подушечка,
Да й ты пуховая!
Молодушка, молодушка,
Да й ты молодая!
Кого люблю, кого люблю,
Того поцелую,
Пуховую подушечку
Тому подарую!

В конце песни девушка подходила к парню, который ей приглянулся, кланялась, отдавала ему подушечку, они целовали друг друга в щеки, потом парень занимал место девушки, и игра начиналась сначала.

В качестве персонажей хоровода могли фигурировать заяц, олень, козел, лебедь, ворон, воробей, голубь, парень и девушка, царевич, монах, скоморох, сирота и др. Танцующие в хороводе часто изображали разные виды работ: обработку льна, посадку капусты, пивоварение, ловлю птиц, вышивание. Могли показывать и сценки из семейной жизни: сватовство, свадьбу, как муж покупает жене подарки. Например, песня «А мы просо сеяли», которая есть у всех восточных славян, изображает спор между двумя группами крестьян из-за поля, конфликт заканчивается уплатой выкупа.

Кульминацией хоровода, как правило, была сцена, в которой принимали участие все танцующие и действующие лица.

Частым мотивом хороводных песен было ожидание суженого:

По лугу-лужочку да вдоль по зеленому, ой,
Ходила-гуляла, думала-гадала, ой,
Все я про милова, все про дорогова.
Не севодни-завтра да ко мне милой будет.
Ко мне милой будет, меня не забудет.
Принесет миленькой дороги подарки.
Дороги подарки — кумачу, китайки.
Из етих подарков станем шубу шити,
Станем шубу шити, опушкой пушити.
Опушка боброва, Маша черноброва.
Маша черноброва, ты любишь инова,
Ты любишь инова — Ваню холостова.

В исследовании Дмитрия Константиновича Зеленина «Восточнославянская этнография» упоминается один из вариантов игрового хоровода. Сначала заводилы — двое парней — ходили, держась за руки, потом каждый из них выбирал себе девушку, и они уже вчетвером начинали водить хоровод по движению солнца. Танцующие пели короткие песенки, а в перерывах предлагали всем присутствующим также встать в круг. Когда круг собирался, все начинали исполнять припевки, которые заканчивались требованием целоваться:

Катилося колесо,
Мы гуляем хорошо.
Катилася жемчужина,
Целоваться дюжина.

После каждой такой коротенькой песни пары целовались.

Хоровод водили не только в форме круга, выстраивались и в форме креста, восьмерки, жгута, арки, через которую проходили все участники хоровода. Форму арки используют в известной всем игре «Золотые ворота».

В самих танцах часто встречались похожие элементы: прыжки и приседания у мужчин, ритмичный бег и притопывание каблуками. Но были и весьма замысловатые танцевальные элементы. Например, в одной из фигур украинского гопака танцующий должен был заложить руки за спину, ртом поднять с пола серебряную чарку с водкой, водку выпить, а чарку резким движением головы бросить за спину. В своеобразном виде севернорусского танца под названием «Бить шемелу» мужчина садился на пол и начинал кувыркаться вперед через голову, ударяясь об пол верхней и нижней частью спины.

^{Хоровод. Картина Николая Григорьева. 1917 г.}

^{Wikimedia Commons}

Постепенно славянские народные танцы смешивались с западноевропейскими: кадрилью, вальсом, полькой. Так, в русском танце «Восьмерка», который исполняли в Сибири в середине XIX века, были черты кадрили.

Рождаемость

На Масленицу устраивали эротические игры, которые были призваны обеспечить хорошую рождаемость. Помимо этого, они еще и давали место всему запретному, тому, что подавлялось согласно нормам поведения. В масленичных играх нормой становились сквернословие и непристойное поведение.

Ритуальные бесчинства

У восточных славян во время Масленицы всю праздничную неделю чествовали молодоженов. Те, кто успели пожениться в течение года, на Масленице собирались в ближайшем селе на гулянье. Но гулянье это не было похоже на чинный праздник остепенившихся людей: по отношению к молодоженам совершались так называемые ритуальные бесчинства. Это действия, которые выполняются в определенное время, они противоречат поведенческой норме и должны магическим образом обеспечить благополучие. Проще говоря, это разрешенные праздничные хулиганства, за них никого не наказывали. Наоборот, в ряде случаев те, кого эти безобразия не коснулись, могли обидеться.

В случае с Масленицей бесчинства в адрес молодоженов совершали, чтобы муж и жена были здоровы, чтобы родилось побольше детей, а дом был полная чаша. Молодых парами укладывали в специально вырытую яму и забрасывали снегом, катали на санях и вываливали в сугроб, «маслили» снегом по лицу, просто волокли по снегу, кидали молодоженов друг на друга; заставляли при всех целоваться друг с другом или даже с посторонними.

В масленичный понедельник в Ярославль съезжались молодожены из окрестных деревень: они участвовали в своеобразных общественных смотринах. Для этого женщины надевали на себя все свои платья и сарафаны, покрывали головы платками, а то, что не могли надеть, держали в руках. Мужчины также надевали несколько слоев одежды. Если у молодых не было нужного количества нарядов, они одалживали их у родственников, чтобы выглядеть подобающе. В таком виде молодожены стояли по 3–4 часа на всеобщем обозрении.

Как правило, Масленицу муж проводил в семье жены. В Костромской области молодые оставались в доме тестя до Чистого понедельника, в понедельник мылись в бане и только потом возвращались домой. В Нижегородской области на Масленицу проводили обряд «отвязывания» молодоженов от родителей: для этого нужно было взять из родительского дома чашку и две ложки. В Вологодском крае муж выплачивал односельчанам жены выкуп «на мяч»: на эти средства покупали мяч, в который играли на Масленицу, и спиртное. Если мужчина не платил, то его не пускали на масленичную гору на малой родине жены, крали у него упряжь, могли даже избить.

Встречались и более экстремальные испытания молодоженов. В Тверской губернии молодых буквально закапывали в снег: «В Прощеный день перед вечером один из крестьян наряжается цыганом и всех без изъятия молодых, которые были обвенчаны в продолжение последнего года, вызывает на улицу, а заупрямятся, вытаскивает из дому против желания их. К этому времени ребята на улице выкапывают в снегу яму примерно метр глубиной, в которую они попарно, то есть мужа с женою, кладут и зарывают снегом, где они должны пробыть около пяти минут, потом вырывают и отпускают домой».

Организаторы бесчинств могли насильно затащить молодоженов на гору, навалиться на них гурьбой и кубарем скатиться.

В Переславле-Залесском во время масленичных катаний на санях парни кидались старыми лаптями в молодых, останавливали их и заставляли целоваться.

Осуждение незамужних и холостяков

А если парень или девушка не вступили в брак, хотя по возрасту было уже пора, их символически осуждали и наказывали, ведь они не выполняли своего предназначения и угрожали благополучию сообщества как буквально, так и символически. Восточные славяне верили, что в жизни каждого человека есть определенные этапы, которые необходимо пройти, иначе ни этого человека, ни общество, в котором он живет, не ждет ничего хорошего. И если человек пока пропускал какой-либо этап, то его следовало восполнить на уровне ритуала.

У восточных славян существовал обряд под названием «Колодка»: незамужним девушкам и холостым парням привязывали к ноге небольшое полено или другой предмет в качестве наказания за то, что они не вступили в брак в положенное время. У славян обычаи с колодой проводились на востоке Украины и в примыкающих к ней областях России, на юго-востоке Украины, местами на западе Украины и в Беларуси, а также в западнорусских областях. В Смоленской области, кроме полена, к холостяку привязывали еще и подпругу: одним концом к ноге парня, другим — к деревяшке. Чтобы не таскать груз за собой весь день, парень должен был откупиться. В Черниговской губернии девушки добровольно таскали за веревку обрубок дерева, обходя дома участниц процессии. У каждого дома они требовали откуп, а полученное угощение потом сами же и съедали.

Неприличные игры и «гнилые слова»

Масленица считалась временем, когда человек мог не следовать нормам поведения, более того, в обрядах это даже поощрялось. У русских самыми распространенными формами ритуального неприличного поведения были сквернословие, непристойные жесты и прилюдное обнажение. На Русском Севере, на Урале и в Сибири в последний день Масленицы при всем честном народе мужчины разыгрывали на улице сценку — как «Масленка парится в бане». Для этого мужчина, исполнявший роль Масленки, раздевался догола, брал веник и делал вид, будто парится.

В газетах нередко осуждали разгульное празднование Масленицы: «В это время у нас начинается языческий праздник, широкая Масленица со всеми беззакониями и беспорядками. Эта неделя, служащая преддверием поста, проводится нами хуже, чем неверными. Начнется пьянство, под влиянием коего умные делаются безумными, скромные — дерзкими, совестливые — бесстыдными. Гнилые слова льются рекой; соблазнительными песнями оглашается воздух».

Блины

У русских блины пекли всю Масленую неделю. Первый блин посвящали умершим предкам. Его клали «родителям» на слуховое окно, божницу, крышу или могилу, отдавали нищим в память о почивших родственниках или съедали за упокой усопших. В Прощеное воскресенье люди ходили на кладбище «прощаться с родителями» и приносили с собой блины. То есть блины в первую очередь поминальная пища. Согласно версии Владимира Яковлевича Проппа, филолога и исследователя фольклора, блины — одно из древнейших блюд, которое было легко приготовить из минимального количества ингредиентов.

Блин давали в руку чучелу Масленицы, а в последний день праздника — в воскресенье — во время проводов Масленицы бросали блины в костер и приговаривали: «Гори, блины, гори, Масленица!», «Вот они каплют, блинки плачут!» В четверг или пятницу зятьям было принято ездить к теще на блины.

Мы привыкли к блинам из пшеничной муки, но гречневая мука была не менее популярна: «В городах России празднуют Масленицу большею частью следующим образом. Хозяева и хозяйки хлопочут о предварительной закупке рыбы, масла, яиц, свежей икры, муки пшеничной и особенно гречневой. Без гречневых блинов Масленица не в Масленицу. Блины едят с икрой, семгой, маслинами, сметаной, маслом. После блинов идут кататься».

У украинцев и белорусов, кстати, блины на Масленицу часто вообще не пекли.

Уничтожение еды

Конец Масленицы означал переход к Великому посту. Скоромную пищу уничтожали или говорили, что уничтожают. В русских деревнях действительно могли сжигать в костре остатки блинов, молока или сметаны, а иногда просто удаляли скоромную пищу из жизненного пространства — собирали остатки, клали их в корзину и вешали на высокий шест.

Чучело

Масленичное чучело чаще всего делали так: соломенный сноп насаживали на деревянную крестовину и одевали в старую одежду — сарафан и рубаху или юбку и кофту, могли просто обмотать тряпками, из которых заодно формировали руки. На голову повязывали платок или надевали шапку. В некоторых областях чучелу рисовали лицо. Как правило, чучело изображало женскую фигуру, очень редко — фигуру девушки, ее отличала коса.

В Костромской области Масленицу звали Гаранькой, в Ярославской — Полюшкой, в Нижегородской — Бабой, также встречалось имя Авдотья:

Дорога наша гостья Масленица,
Авдотьюшка Изотьевна,
Дуня белая, Дуня румяная,
Коса длинная, триаршинная,
Лента алая, двуполтинная,
Платок беленький, новомодненький,
Брови черные, наведенные,
Шуба синяя, ластки красные,
Лапти частые, головастые,
Портянки белые, набеленные!

Когда чучело сжигали, пепел закапывали, чтобы получить богатый урожай. Иногда чучело не сжигали, а разрывали на части и тогда солому разбрасывали по полю или топили. Сжигали не только чучело: в некоторых местностях брали большое деревянное колесо, рисовали на нем всякую нечисть, а потом поджигали; огню предавали и ледяную гору, которую предварительно заваливали хворостом и соломой.

В некоторых регионах Масленицу хоронили и устраивали для этого целое представление. В рассказе Григория Ивановича Недетовского «Прощеный день» описано своеобразное масленичное шествие.

^{Масленичное чучело.}

^{Nenets / Shutterstock}

«Молодежь, натешившись катаньем и песнями, совершает оригинальный обряд погребения. Несколько девок тащат за веревку корыто с огромною куклою, олицетворяющею покойницу Масленицу. Во главе процессии идет высокая, здоровая тридцатилетняя девка Донька-рябая (Донька-курноска — то ж), представляет собою лицо священника. На плечах у ней рогожа вместо ризы, в одной руке лучина вместо свечи, в другой — полотенце с узлом на конце вместо кадила. Курноска помахивает своим кадилом и, боясь отпевать подлинными священными словами куклу, выкрикивает дикую бессмыслицу: “Дралилуя, дралилуя! Овечья память! Во веки веков — овин!” и т. д. Процессия замыкается рядом плакальщиц. Они трут себе рукавами глаза и причитают: “Свет наша Масленица, перепелиные твои косточки! На кого ты нас покидаешь? Как без тебя нам время провожать — все скучать да тосковать…” и т. п.

Все это перемешивается с неистовым хохотом и криком».

Чучело символизировало силу, запирающую жизненную энергию земли на зиму. Уничтожаешь чучело — прогоняешь зиму. С той же целью строили и разрушали снежные крепости, которые играли роль царства зимы.

Ряженье на Масленицу

Обычно ряженые ассоциируются с Рождеством, но на Масленицу люди тоже могли надевать разные костюмы.

В Воронежском районе ряженье на Масленицу называли «гонять козла». Накануне праздника молодежь выбирала высокого худощавого парня, которого наряжали в женскую рубаху, сооружали ему соломенные горб и рога. Затем «козел» брал длинную хворостину и выходил на улицу. Когда прохожие замечали, что к ним приближается ряженый, то начинали его дразнить. «Козел», в свою очередь, старался догнать обидчика и хлестнуть его хворостиной. За такое поведение, естественно, никого не наказывали. В другом варианте того же обряда в козла наряжали женщину: привязывали ей рога, бороду, надевали маску и вечером ходили с ней по домам. Женщины стучали в дверь, заводили «козла» внутрь, а задачей хозяйки было выгнать ряженую обратно.

^{Ряженые. Рисунок Н. Н. Каразина. Открытое письмо. Начало XX в.}

^{Wikimedia Commons}

На юге Воронежской области мужчину одевали не козлом, а козой. «Козу» сопровождали цыган, доктор, хозяин козы, покупатель и еще несколько человек. Процессия приходила в богатый дом и разыгрывала небольшое представление. Хозяин козы приветствовал хозяев дома, и тут козе становилось плохо, и она при смерти падала на пол. Хозяин начинал звать доктора, тот лечил козу, она оживала, и доктор советовал козу продать. Покупатель и цыган просили продать им, но хозяин им отказывал. Затем хозяин с козой шли на базар, где коза требовала товар у каждого продавца, после этого все пели песни, а хозяин показывал, кто выступал в роли козы. Жители Новгородской губернии на Масленицу наряжали лошадь: на передние ноги ей надевали старые штаны, на круп вешали веники, на уздечку — колокольчики, запрягали в сани и катались по деревне. Иногда лошадь обували в лапти. В Белгородской области по селу возили козу в платке.

Масленица при дворе и в городах

Сохранилось описание празднования Масленицы в Псковской губернии в XIX веке: многие городские масленичные традиции совпадали с деревенскими.

Например, там было принято со среды — «Лакомки» — возить в санях по деревням чучело Масленицы, на которое были надеты вывернутая наизнанку шуба, шапка, кушак и лапти. Как правило, сани везли дети, а парни и девушки в разных костюмах шли рядом. В деревне процессия останавливалась у каждого дома: молодежь пела и плясала под гармошку, а хозяева угощали гостей блинами и пивом.

В другом варианте в сани ставили украшенный лентами столб, на его верхушке закрепляли чучело, рядом садились мужчины и женщины, в сани впрягали лошадей и в таком виде ездили по деревням, пели песни и получали угощение.

В среду молодожены, обвенчавшиеся незадолго до Масленицы и в Рождественский мясоед, приезжали к родне жены. Отец жены сажал молодых за стол и клал перед зятем хлеб и нож. Если зять отрезал хлеб от середины, значит, он доволен женой; если от края, значит, жена чем-то не устраивает.

На Масленицу молодежь Псковской губернии часто устраивала посиделки в отдельной избе. Одной из любимых игр была игра в свадьбу. Парень выбирал из собравшихся девушек «невесту», выходил с ней на середину избы, где стоял табурет. Другой участник игры обводил «жениха и невесту» вокруг этого табурета, совершая условное венчание.

Другим популярным развлечением было катание на слизах. Так называли два длинных не слишком толстых бревна, концы которых приподнимали и закрепляли на подставке, так что бревна были параллельны друг другу. Эти бревна тщательно обстругивали, а затем обливали водой, чтобы на них образовался слой гладкого льда. Катающиеся вставали на приподнятые концы бревен лицом друг к другу, брались за руки и на ногах скатывались по бревнам на заранее расчищенное, залитое водой место, так что они еще какое-то время продолжали скользить.

В последний день Масленицы на санях закрепляли столбы высотой около двух метров, а наверху столба — колесо. Столб обвешивали вениками. На колесо сажали мужчину с гармошкой или чучело с женской фигурой, изображавшее Масленицу. Чучело обвешивали пучками соломы и льна, сковородками и блинами. В сани запрягали двух или трех лошадей, украшали их гривы лентами, а потом в них садились парни и девушки, человек десять, и отправлялись кататься с песнями и шумом. За этими санями следовали другие, иногда так каталась чуть ли не вся деревня. Когда сани приезжали в чужую деревню, местные мальчишки устраивали им всякие преграды — например, посреди дороги строили снежную стену или клали горящие пучки соломы. Преодолеть такое препятствие считалось верхом удальства.

В масленичное воскресенье иногда устраивали лошадиные бега. Для этого молодые люди еще до Масленицы откармливали своих лучших коней, покупали для них нарядную упряжь, красивые сани. Победителю доставались всеобщее внимание и похвалы: «Для девушки, за которой ухаживает такой победитель, не бывает лучшего удовольствия, как после гонки проехаться со своим возлюбленным на глазах у всех…»

^{Масленица. Картина Нины Симонович-Ефимовой. 1912 г.}

^{© Государственное бюджетное учреждение культуры Тверской области «Тверская областная картинная галерея»}

Сжигали чаще всего то чучело, которое катали в санях в последний день. Для этого за деревней устраивали большой костер из сухих веток и старых бочек. Парни и девушки водили вокруг костра хороводы и пели: «Мы Масленицу первые повстречали, мы широкую первые сожигали». По дыму от горящего чучела гадали об урожае: если дым поднимался столбом вверх, это сулило хороший урожай, если стелился по земле — наоборот.

В масленичную пятницу в Новоржевском уезде Псковской губернии можно было увидеть интересную сцену. На двух связанных вместе санях помещалась лодка с сеном и соломой, посередине лодки стояло чучело Масленицы в старом тулупе, поношенных штанах и дырявой шляпе. Позади чучела на табурете сидел мужчина с купленными в складчину всей деревней ведром водки и бочонком пива. Эти сани по всей деревне возили четыре лошади, а сопровождали их все местные жители, которые плясали и пели песни под гармошку, перед каждым домом сани останавливались, и мужчина угощал собравшихся пивом и водкой.

В селе Ашево той же Псковской губернии в субботу купцы устраивали особенную потеху. Около трех часов дня из ворот одного из купеческих домов выезжал необычный поезд: пара лошадей тащила большие сани, на которых стоял огромный прямоугольный ящик, а на каждой лошади сидел молодой парень. Сани быстро ехали по улице, а за ними бежала толпа. Когда сани доезжали до конца улицы, парни поворачивали их в обратную сторону и останавливались. И тут из ящика вылезали наряженные купцы, которые начинали петь, плясать на ящике и всячески развлекать собравшуюся публику. Потом купцов обступали мужчины с просьбой дать им денег на выпивку и бабы с просьбой одарить их чем-либо. Ряженые раздавали мелкие деньги, а затем вынимали из ящика большую корзину с разными безделушками и бросали их в толпу. Забава обычно заканчивалась тем, что женщины, которым не досталось подарка, переворачивали сани с ящиком и срывали с ряженых маски.

Масленица в городах была небезопасным временем из-за пьяных. В немецкой рукописи 1702 года рассказывается о масленичном разгуле в Москве.

«Масленица начинается за восемь дней до Великого поста, и в это время, назначенное, по закону, собственно для покаяния и приготовления к посту, чтобы быть участниками в заслугах Христа, кажется, что если бы и эти бедные люди должны были принести свои души в жертву дьяволу, то только тогда они предавались бы так сильно непотребствам всякого рода: день и ночь они проводят в ужасных излишествах. Они умерщвляют один другого и вообще совершают такие ужасные и возмутительные злодеяния, что без ужаса нельзя слушать, когда о них рассказывают.

По своему обыкновению, они пекут множество паштетов, печений и пирогов с коровьим маслом и яйцами, которыми они угощают друг друга, и в это время выпивают неописанное множество меду, вина, пива и водки; поэтому, когда эти напитки заходят им в голову, они ужасным образом дерутся и, как неразумные животные, убивают друг друга. Тогда вы не услышите иного разговора, как о людях, которые убиты или были брошены в воду.

В то время, когда я был в Москве, насчитывали несколько сот людей, погибших в эти восемь дней Масленицы, каковые восемь дней можно назвать неделей сатаны за необузданную свободу и беспорядок, в которых тогда живут москвитяне.

<…>

…В эту ужасную неделю немцы и другие нации редко выходят в Москве из своих домов, хотя днем не следует много бояться, потому что напившиеся москвитяне в это время спят крепчайшим сном. Но вечером эти ночные хищники пробуждаются, бегают по улицам и производят ужасный шум и беспорядки».

Церковь старалась напомнить людям, что их ждет за нарушение заповедей. В XVII веке в последнее воскресенье перед Масленицей после заутрени на площади Успенского собора совершалось «действо Страшного суда». Ставили два «места»: одно — для царя, другое — для патриарха. Напротив патриаршего места строили помост, обитый красным сукном. На помост помещали образ Страшного суда, большой аналой для иконы Богоматери и Евангелия. Рядом ставили стол для освящения воды.

После чтения канона из западных врат Успенского собора выходил крестный ход во главе с патриархом. А из Благовещенского собора выдвигалась «царская» процессия. У подготовленных «мест» они встречались. Во время действа обязательно исполняли стихиры о Страшном суде, читали Евангелия на четыре стороны света, кропили верующих святой водой. Затем царь после обряда проводов возвращался в Благовещенский собор, а патриарх — в Успенский.

Каждый праздничный день был расписан: «С половины Масленицы зачинались в царских покоях “прощеные дни”: государь объезжал не только городские, но и подгородние монастыри, “прощался” с братией, поминал родителей и жаловал своих богомольцев от всего усердия. В пятницу государь “прощался” с царицею: в воскресенье днем “пред светлые очи” его являлись прощаться патриарх со всем чином духовным, бояре и служилые люди, а ввечеру совершалось шествие государево к патриарху, где — после торжественного обряда — пились “прощальные чаши”. Первый день Великого поста у “царя всея Руси” начинался с милостей: ему обстоятельно докладывалось о колодниках, “которые в каких делах сидят много лет”».

^{Уличный маскарад в Москве в 1722 г.}

^{Всеволодский-Гернгросс В. Н. История русского театра: в 2 т. Л.: Теакинопечать, 1929}

Но были и свидетельства того, что некоторые служители церкви не очень строго относились к Масленице и праздновали ее наравне со всеми: «Была бы немалая заслуга пред Богом, если бы эту Масленицу с бесчинными гуляньями уничтожить. Сколько бесполезных трат и приготовлений бывает на потеху духу злобы! Но едва ли эта Масленица скоро уничтожится; потому что и само духовенство еще готово погостить друг у друга в эту Масленицу».

В городах Масленицу праздновали не так буйно, как в деревнях. «Саратовские епархиальные ведомости» 1888 года сообщают: «…большинство же едят блины с выпиванием, качаются на качелях, ходят в балаган, катаются по избранной улице или площади на лошадях — одной и на тройках. И притом все это делается семейно между знакомыми, публичных же шествий никаких не совершается, чучел не возят…»

Горожане танцевали на улицах, пели песни. Михаил Николаевич Загоскин в книге «Русские в начале осьмнадцатого столетия» описал масленичные гулянья в Москве: «Все жители Москвы справляли Масленицу, то есть веселились, гуляли и катались по улицам. На каждом шагу встречались с Симским разодетые в пух слободские девки, посадские бабы, городские мещане и мужички под хмельком, которые, обнявшись друг с другом и пошатываясь из стороны в сторону, растабарывали и гуторили меж собою. Тут целая гурьба веселых горожанок шла посередине улицы и пела, немного на разлад, но зато во все горло, плясовую песню, под которую разбитной детина, медленно подвигаясь перед толпою, расстилался вприсядку. Подле питейного дома лихие песенники, окружив самоучку-музыканта, отпускавшего удивительные трели на берестовом рожке, заливались в удалой бурлацкой песне: “Вниз по матушке по Волге”».

При дворе на Масленицу нередко устраивали балы и маскарады. Петр I любил Масленицу и праздновал ее вместе с приближенными. Государь лично посещал подданных: «В продолжение Святок и Масленицы Петр I со своей компанией ездил в дома вельмож и богатых купцов славить Христа, везде пил, веселился и получал дары по старому русскому обыкновению».

В 1722 году Петр I устроил на Масленицу подобие европейского карнавала. На четвертый день Масленицы из Всехсвятского села (сейчас это территория районов Аэропорт и Сокол) к Кремлю отправилась целая процессия — «потешный поезд», который состоял из макетов кораблей, закрепленных на полозьях. В эти своеобразные сани запрягли лошадей, волов, баранов, собак и даже свиней. Возглавлял процессию «штукарь», управляющий шутами. Он ехал на больших санях, запряженных шестью лошадьми. За ним следовал остальной «флот»: морская колесница Нептуна; большая лодка князя Ромодановского, которую везли два настоящих медведя; восемнадцатипушечный корабль с тремя мачтами, который тащили шестнадцать лошадей. На корабле ехал сам Петр в капитанском мундире, окруженный офицерами и генералами.

Вслед за императорским кораблем следовала гондола Екатерины I. Замыкали поезд длинные и широкие сани в виде пасти дракона, на которых сидели «маскарадные шуты» в костюмах зверей и птиц. В Кремле процессию встретили пушечными залпами. Царские гулянья продолжались четыре дня и закончились грандиозным фейерверком.

А в 1763 году маскарад на Масленицу устроила Екатерина II. Программу праздника составлял лично Федор Григорьевич Волков — театральный актер и режиссер, один из основоположников профессионального театра в России. Маскарад представлял собой «невиданное аллегорическое зрелище с сатирическим характером» и состоял из девяти отделений. В первом отделении хор осмеивал «слабомыслие и дурачество», во втором отделении обличали пьянство, в третьем — злые помыслы, в четвертом — обман, в пятом — невежество, в шестом осуждали взяточников, крючкотворцев и доносчиков, в седьмом — пустословие, в восьмом — тщеславие, а в девятом — беспечность и мотовство. Во всех отделениях хор под музыку исполнял сатирические стихи, которые написал Александр Петрович Сумароков.

После поучительной части начиналось праздничное шествие: впереди ехала колесница Юпитера-громовержца, за ней шли пастухи и пастушки, за ними двигалась золотая колесница богини справедливости в сопровождении хора поэтов в лавровых венках. Участвовали в процессии и «Парнас с музами», и Аполлон на собственной колеснице, и детский хор, прославляющий «дни золотого века». Замыкала шествие Екатерина II в образе торжествующей Минервы на колеснице с аллегорическими изображениями победы и славы. Всего в этом маскараде участвовало до 4000 людей, одетых в различные костюмы и до 250 колесниц.

11 февраля 1827 года на Масленицу император Николай I устроил в Зимнем дворце придворный маскарад и торжественный ужин для дворянства и купечества. Гостям заранее разослали пригласительные билеты.

Газета «Русский инвалид» писала: «Сей праздник есть единственный в свете по богатому угощению, блеску освещения, обширности великолепных зал».

На маскарад приехало более 23 человек. Император Николай Павлович и императрица Александра Федоровна также присутствовали на балу «к живейшей радости публики».

15 февраля 1848 года в Санкт-Петербурге на Масленицу было несколько великолепных балов. Граф Модест Андреевич Корф вспоминал: «В 1848 году Масленица в Петербурге была проведена шумно и весело по обыкновению. Начало удовольствиям было положено в воскресенье перед этой неделей, 15 февраля, огромным балом для первых четырех классов в Гербовом зале Зимнего дворца. Государь думал устроить бал в меньших размерах в Концертном зале; но императрица предпочла большой бал, с целью дать большему числу людей возможность увидеть августейшую невесту. Затем, в понедельник, следовали: великолепный бал у управляющего двором великого князя Константина Николаевича — графа Кушелева, на который, сверх Константина Николаевича, приехали и цесаревич с супругой, и великая княгиня Мария Николаевна, — и маскарад-аллегри в Большом театре, где присутствовал государь».

^{Бал. Картина Винсента Шлендзинского. 1863 г.}

^{National Museum in Warsaw}

Дворяне смотрели представления в балаганах на площадях и ездили в театр: «На Масленице и на святой вся семья и сам Илья Ильич ездили на гулянье кататься и в балаганы; брали изредка ложу и посещали, также всем домом, театр».

Но развеселую Масленицу любили не все. Поэт и публицист Иван Сергеевич Аксаков считал ее грубым, чересчур шумным праздником. В письмах к родным он не раз ругал этот праздник.

«Для меня, впрочем, Масленица не существует. Блинов я почти не ел и вообще не люблю это пьяное и грязное время».

«Вот и Масленица, скверная, пьяная неделя…»

«Вы не можете себе и представить, как опротивели мне ярмарки! Каждая ярмарка — Масленица, а Масленицу я всегда терпеть не мог. На ярмарке русский человек считает себя как бы вне закона и гуляет напропалую, оправдывая все словом: ярмарка! Всю ночь напролет крики и песни пьяных, писки, визги, грубейшие шутки и грубейший разврат со всем цинизмом, до которого русский человек охотник».

Словами очевидцев

Как мы уже убедились, Масленицу праздновали широко и шумно. В городах и селах люди выходили на гулянья, которые продолжались с утра до вечера. До нас дошло немало свидетельств современников и литературных описаний, благодаря которым мы можем представить, что происходило на Масленицу в XVI–XIX веках.

Описание Масленицы в книге Anhang von der Reussischen oder Moscowitischen Religion XVII века: «Во всю Масленицу день и ночь продолжается обжорство, пьянство, разврат, игра и убийство (вероятно, кулачные бои), так что ужасно слышать о том всякому христианину. В то время пекут пирожки, калачи и тому подобное в масле и на яйцах; зазывают к себе гостей и упиваются медом, вином и водкою до упаду и бесчувственности».

«На Масленице той зимы был тот славный народный маскарад, в котором на устроенном подвижном театре, ездящем по всем улицам, представляемы были разные того времени страсти, или осмехалися в стихах и песнях пьяницы, карточные игроки, подьячие и судьи-взяточники и тому подобные порочные люди, — сочинение знаменитого по уму своему актера Федора Григорьевича Волкова и прочих забавных стихотворцев, как-то гг. Сумарокова и Майкова…»

«В полном разгаре была Масленица московская. Как и ныне бывает на праздниках — бог весть куда спрятались горе и беда, скудость и бедность! Казалось, что в Москве остались все только богатые да веселые люди, а горемычный народ и нищета отправились из Москвы куда глаза глядят. Великолепие, блеск, роскошь видны были повсюду — повсюду… да потому, что людские взоры обращаются только туда, где блестит и где весело! Освещенные хоромы богача закрывали бедную хижину, таившуюся в тени, подле палат его, а клики веселых пиршеств и стук заздравных ковшей заглушали тихие вздохи горести, задушаемые в груди бедного соседа. Впрочем, Масленица всегда такое время на Руси, когда всякий русский человек веселится запоем. Если бы Масленица продолжалась у нас не неделю, а три, четыре — половина Руси сходила бы с ума, а другая не знала — чем прожить ей остальные одиннадцать месяцев в году! В старину веселье, в каждый день Масленицы, начиналось с самого утра. Надобно было опохмеляться от вчерашнего, а потом ехать в гости, где дорогим гостям были радехоньки, потому, что это оправдывало новое требование — выпить: являлись блины и казались сухи: надобно было промочить горло».

«Несмотря на дождь и снег, в последний день Масленицы народу было множество у качелей, каждый спешил навеселиться на семь недель, а катающиеся в экипажах не хотели упустить случая показать себя и посмотреть других».

«Особенно Масленица у нас стояла прекрасная, что мне дало возможность [увидеть] здешний разгул с его типическими особенностями. Горы поставлены против самых наших окон, и с них все народонаселение Николаевска катается и кувыркается с утра и до позднего вечера, тогда как le beau monde на лихих конях и в модных санях прогуливались около. Было довольно техников и partie de plaisir, ездили на ферму и в деревню Личи на блины; был три дня тому назад и семейный вечер, вчера завершился, Масленицу и сего дня монотонный звон колоколен призывает в соседнюю церковь на покаяние».

«На Масленице пекли пряженые пироги с творогом и с яйцами на молоке, на коровьем масле, с рыбой вместе с искрошенными яйцами или с тельным, как называлось рыбное блюдо, приготовляемое вроде котлет. В Москве на Масленице и на Святках в Земский приказ каждое утро привозили десятками замерзших пьяниц.

<…>

На Масленице бесчинства было еще более; тогда ночью по Москве опасно было пройти через улицу; пьяницы приходили в неистовство, и каждое утро подбираемы были трупы опившихся и убитых».

^{Русская разгульная Масленица. Литография Ивана Сытина. Конец XIX в.}

^{New York Public Library Digital Collections}

«Зимой, в Масленицу, мы делали катушку и катались на лубках да рогожках; кубарем скатывались и сестер своих толкали с горки. В Масленицу в жмурки играли: завяжет кто-нибудь глаза полотенцем или тряпкой и ловит прочих. Его колотят, а он бегает с распяленными руками. Как поймает кого, тот и завязывает себе глаза и ловит».

«Кататься можно женщине из приличного семейства; но на это положено определенное время, Масленица, когда по назначенному десятилетиями, а может быть веками, маршруту вереницы экипажей совершают круг по городу, причем повелевается преданием сидеть неподвижно, со взором, безжизненно устремленным в спину кучера».

«Масленица прошла бойко, и балов было много, молодежь веселилась, да и не только одна молодежь, но мне было не весело и тяжело!»

Письмо Н. И. Гоголя матери (1827 год): «Масленицу всю неделю мы провели так, что желаю всякому ее провести, как мы: всю неделю веселились без устали. Четыре дня сряду был у нас театр, и к чести нашей признали единогласно, что из провинциальных театров ни один не годится против нашего. Правда, играли все прекрасно. Декорации были отличные, освещение великолепное, посетителей много, и все приезжие, и все с отличным вкусом».

Назад: Весенние праздники

Дальше: Благовещение