Книга: Интимная Русь. Жизнь без Домостроя, грех, любовь и колдовство
Назад: Глава 21. Сватовство и предсвадебные обряды
Дальше: Глава 23. Царская свадьба
Глава 22. Свадьба
Свадебные обряды знаменуют собой обретение и юношей и девушкой совершенно нового статуса, статуса семейного человека — человека, открыто живущего в сексе. Структура свадебного обряда в Древней Руси сформировалась, скорее всего, еще в домонгольские времена и включала в себя как древнейшие языческие, так и христианские элементы. Однако восстановить эти самые древнейшие элементы, увы, полностью не удается: исследователям просто не хватает информации.
Чешский археолог и этнограф Любор Нидерле в своей работе попытался воссоздать структуру древней свадьбы. Она начиналась с заручин, или обручения: во время этого обряда невеста вкладывала свою руку в руку жениха. Молодые обменивались подарками — из них важнейшими были яблоко и курица (петух). Невесту, облаченную в особое свадебное одеяние («наметьку»), провожали до дома жениха, где ее встречали медом и хлебом, обсыпали зерном, маком, горохом. Затем трижды обводили вокруг очага и усаживали на звериную шкуру. Между гостями разделяли свадебный калач (каравай). Невесте торжественно расплетали косы, cостригали ее волосы и покрывали голову чепцом, после чего она развязывала мужу обувь, а жених наносил ей символические удары. Наконец женщины и дружки надевали на новобрачных новые рубахи и торжественно укладывали их на ложе. Гости при этом предавались буйному веселью.
В Повести временных лет описывается свадебный обряд полян, в котором к жениху невесту приводили вечером, а на другой день приносили ее приданое («приносят за нее — что дают»).
В источниках XII — ХIII веков упоминается вариант свадебного обряда, совершавшийся у вод: «И се слышахом: в пределах новгородских невесты водят к воде. И ныне не велим тому тако быть; аще ли, то проклинать повелеваем». О нем также есть упоминание, датируемое XVI веком: в Чудовском списке «Слова святого Григория» говорится о свадебном обряде, когда «водять невесту на воду даюче замужь, и чашу пиють бесом, и кольца мечють в воду и поясы». В XIX веке в Витебской губернии парень с девушкой, договорившись, трижды объезжали вокруг водоема. Считалось, что тем самым они скрепляли брачный союз.
Сохранялся в селах и обычай, по которому жених и невеста клялись над колодцем в верности друг другу. В Костромской губернии на Красную горку парень должен был облить водой понравившуюся девушку и позднее посвататься к ней.
Обряды, связанные с водой, присутствовали и в самой свадьбе. Это, прежде всего, баня для невесты до венца и на второй день свадьбы — для молодых. В XVI–XVII веках, если судить по «Чину свадебному», на второй и третий день в бане мыли только новобрачного, новобрачную же обмывали в комнатах.
Наговор, когда моют невесту
Посредь улицы-закоулочка стоить баенка осиновы бревна о семь венец, крыша тесовенка. Нету в баенке ни окон ни дверей, ни луны ни солнышка краснова, есть в баенке токо печка-каменка — четверговы угли.Шла свята дева Середа закоулочкой, шла свята дева Пятница улицей, обходили баенку девять разов, говорили таковы слова: «Кто осиновы бревна разбереть, печку-каменку по камешку разнесеть, четверговы угли мор-водой окропить, только тот рабу Божию своим сглазом возьметь».
* * *
«Чин свадебный» — это уникальный литературный памятник русского Средневековья, представляющий собой руководство по проведению свадеб. Он детально описывает, что, как и когда должно происходить, регламентирует даже цвета одежды и прочие мелочи, имеющие сакральное значение. Хотя «Чин» близок к Домострою и часто его списки сопровождают списки Домостроя, это совершенно особое произведение.
В «Чине свадебном» дается описание нескольких вариантов сценария, но прежде всего — чина полного и чина краткого. Полный свадебный чин рассчитан на богатых и знатных молодоженов. Краткий — на тех, «кому по полному чину свадьбу устроить невозможно от недостатков ли или в порухе», то есть на горожан из средних и бедных слоев общества. Свадьба по полному чину многолюдная и богатая, она проводится в доме жениха. Свадьба по краткому чину проходит полностью в доме невесты. Продолжительность в обоих случаях — три дня.
Первый день
Знатные и богатые в этот день забирали невесту из отцовского дома. Менее знатные женихи — те, которые справляли свадьбу по краткому чину, — получив благословение от отца и матери, отправлялись в дом невесты.
Русская деревенская свадьба. Литография П. А. Глушкова. 1870. Российская государственная библиотека
Наперед посылали дружку, который не только оповещал о приезде жениха, но и интересовался, всё ли в доме невесты готово к свадьбе, а главное — где новобрачные будут почивать. Адам Олеарий сообщает, что брачная постель устраивалась на 40 ржаных снопах, сложенных рядом и переплетенных друг с другом. Рядом с постелью ставили сосуды или бочки с пшеницей, ячменем и овсом. Это должно было обеспечить изобилие в супружеской жизни. Количество снопов имело символическое значение: если в простых свадьбах их было 40, то в царских — 27 (тридевять).
Федор Солнцев. Девичий Галичский подвенечный убор. 1838. Альбом иллюстраций «Одежды Русского государства» / The New York Public Library Digital Collection
У знатных сваха обходила с рябиновой ветвью свадебную хоромину и сенник, где располагалась кровать молодых, — наводила защиту от колдовства. При этом строго следили за тем, чтобы на потолке сенника не было земли, то есть чтобы брачная спальня не уподоблялась ничем могиле. Следом за свахой «человек пятьдесят, а иногда и до ста прислужников несли на головах разные принадлежности брачного ложа и брачной комнаты».
Убранную невесту сажали на свадебное место, с нею усаживалась сваха и все родичи «по чину». На стол, застеленный скатертью, выставляли посуду, калачи, печенье, караваи, сыр, клали убрус и «иную одежду». Жених с сопровождающими входил в покои, получал благословение от родителей невесты и садился на свое место. Священник проводил обручение молодых. В процессе жених и невеста обменивались крестами или перстнями. Но обручение не всегда проходило в доме: Флетчер свидетельствует, что молодые обменивались кольцами в церкви, во время венчания.
После обручения сваха испрашивала благословения у новобрачного и новобрачной расчесать волосы.
По полному чину между супругами растягивали покрывало или большой кусок ткани с нашитым крестом. Сваха снимала с девушки покрывало, венок и, обмакнув гребень в чарку с водой так, чтобы жених и его поезжане, которые сидели на одной с ним стороне, не могли видеть невесты, расчесывала ее. Уже в древности церковь отвергала этот обряд как языческий: «…у того же жениха те же свахи гребнем голову чешут; да ины вражьи есть затеи».
Наговор на пиво
Накануне брака невесту наряжают и поют, наговаривая на пиво:Как ты чисто, злато-серебро, чисто и прилично; как на тебя, златосеребро, всяк зарится, заглядывается: стар и млад, женатый и холостой, старыя старухи и молодые молодцы, и красныя девицы, и молодыя молодицы, так бы на тебя, рабу N, зарились бы и заглядывали все, казалась бы ты им златом-серебром, глядели бы и смотрели бы и очей с тебя не спускали.Этим пивом потом невеста умывается.
Олеарий, наблюдавший свадьбу в не столь высоких кругах, писал, что, когда сваха чешет волосы жениху, «женщины становятся на скамейки и поют разные неприличности».
Расчесывая невесту, сваха обмакивала гребень в чарку с медом, потом свивала ей волосы, надевала бабий убор — волосник и кику, — а поверх вновь покров, после чего девушку осыпали заранее приготовленным зерном. Между тем «дружка… караваи и сыры режет и платки по блюдам раскладывает и подносит их новобрачному и тысяцкому, и поезжанам, приговаривая: “Новобрачная вам челом бьет”».
Чтобы лошади в свадебном поезде взбесились
Тридесять горошинок, десятая невеста — конь ни с места. Медведь в берлоге! выходи из берлоги, становись на дорогу, чтобы кони боялись и храпали [очевидно, «храпели»], дуги выскакивали, чтобы никто не мог излечить, окромя меня раба Божiя [имя рек]. (Перед этим нужно поймать вошь, привязать на нитку к столбу у ворот дома жениха или невесты.)
Рекомендуем посмотреть.© Воронежский областной художественный музей им. И. Н. Крамского
Наконец наступало время отправляться в церковь — венчаться. В церкви по совершении обряда невеста подходила к жениху, падала ему в ноги, касаясь головой его обуви, а жених накрывал ее полой кафтана. Завершал все обряд сокрушения чаши. Священник подавал новобрачным чашу с медом, из которой они поочередно пили — сначала жених, затем невеста. Выпив мед, они бросали чашу на землю и топтали ее, приговаривая: «Так будем попирать и растопчем всех, кто захочет поселить ненависть и ссору между нами».
Вернувшихся из церкви молодых тесть и теща вновь осыпали зерном (это, понятное дело, в свадьбе по краткому чину), и начинался пир. После столования молодых отправляли «к постели».
По полному чину венчание происходило либо после обедни (тогда новобрачные разъезжались до срока по своим домам, и лишь к вечеру молодую привозили в дом мужа), либо вечером (тогда от венца все отправлялись сразу в дом мужа, на брачное торжество). Родители жениха встречали новобрачных с образами и хлебом-солью, благословляли их. Входящих в дом молодоженов сопровождали потешники, играющие на разных инструментах «чинно, не мятежно, благолепно, доброгласно». Начинался пир. После третьей перемены блюд молодых провожали в сенник — опочивать.
Адам Олеарий. Венчание. Гравюра. 1656. Адам Олеарий. Описание путешествия в Московию и через Московию в Персию и обратно. СПб.: Изд. А. С. Суворина, 1906
Адам Олеарий. Свадебный пир. Гравюра. 1656. Адам Олеарий. Описание путешествия в Московию и через Московию в Персию и обратно. СПб.: Изд. А. С. Суворина, 1906
Дружка, уходя из сенника, советовал молодой: «Ты [имя] мужа разувай, по имени, по извоченью [отчеству] извеличай!» Коллинс так описывает этот обряд:
У мужа в одном сапоге находится плетка, а в другом — серебряные деньги или какая-нибудь галантерейная вещица. Он приказывает жене разуть себя, и если она снимет сапог, где лежат деньги, их отдают ей, что означает для нее благополучие, но почитается несчастием, если она снимет сапог с плеткою; муж стегает ее один раз, что она и должна почитать началом всего, что будет с нею впоследствии.
Древнейшее свидетельство обряда разувания приводится под 980 годом в Лаврентьевской летописи — это та самая история, в которой Рогнеда говорит о князе Владимире: «Не хочу розути робичича, но Ярополка хочу» (см. ). В былинах богатырь Иван Годинович требует: «Разуй у меня сафьян сапог!» — а в народных песнях встречаются сюжеты, где девушка разувает любимого, а жена — мужа.
Обычно считается, что обряд разувания, равно как и удар плетью, символизирует признание покорности женщины мужчине. Но возможно, здесь мы имеем дело с неким комбинированным обрядом: казака, которого посвящали в атаманы, трижды хлестали нагайкой в знак его полного подчинения устоям и законам казачьего войска. Удар плеткой в таком случае означал, что новобрачную принимают в род мужа, что она клянется подчиняться его устоям и законам. Ну а снятие обуви — чисто магический обряд, призванный сохранить верность молодожена семье. В мещерских селах существует обряд на гулящего мужа: женщина произносит над обувью неверного заговор, в котором есть слова: «Вам, сапогам, на грех не ходить, дорогу к [имя разлучницы] забыть».
Второй день
Этот день брачующиеся по краткому чину, как и первый, проводят в доме невесты. Утром новобрачного провожают в баню, а после помывки устраивается застолье — «иногда с новобрачной за общий стол и с гостьями, а иногда и отдельно»; затем молодой с поезжанами отправляются в подклеть, где «забавляют их веселые люди». Может быть, именно такое представление описал Якоб Ульфельд в 1578 году:
…разыгрывали комедии на свой лад, часто среди представления они обнажали зады и показывали всем срамные места тела, вставали на колени и поднимали зад кверху, отбросив всякий стыд и робость.
Русская свадьба. Литография Антона Абрамова. 1866. Российская государственная библиотека
Новобрачная же находилась у матери, пока супруг, после того как уедут гости, не позовет ее ложиться спать.
Полный чин предлагал молодому начать день с бани, а затем отправиться с визитом к тестю. При этом большое внимание уделялось сохранению невинности новобрачной:
А с утра пораньше после бани едет дружка к тестю да к теще с кашею, которую в подклети подносили новобрачному, вместе с сорочками брачной ночи, и привозит эти сорочки за материнской печатью.
Иногда оказывалось, конечно, что невеста «не сохранила своего девства». В таком случае, пишет Николай Костомаров, «общее веселье омрачалось»:
Посрамление ожидало бедных родителей новобрачной. Отец мужа подавал им кубок, проверченный снизу, заткнув отверстие пальцем; когда сват брал кубок, отец жениха отнимал палец и вино проливалось на одежду при всеобщем поругании и насмешках, и тогда самая печальная участь ожидала в будущем их дочь в чужой семье.
Он тут же оговаривается, что такое происходило редко, поскольку девушек отдавали замуж в раннем возрасте; а если и случалось, то чаще новобрачный «отцу и матере за то пеняет, потиху».
Третий день
Третий день тоже начинался с бани для новобрачного. После нее, попировав немного, новобрачный и поезжане отправлялись к тестю: «…тут наступает дележка, драгоценности и одежды из приданого смотрят, и сколько какая драгоценность или какое платье стоит — отмечают, когда же разделят все и подпишут рядную, этими рядными грамотами обмениваются».
Затем все ехали к теще, где ждала разнаряженная новобрачная и был накрыт стол с фруктами и вином. Завершался третий день опять столованием и заздравными чашами. Тесть благословлял зятя и дарил ему «что захочет». Наконец мать и отец благословляли на прощание свою дочь, и молодой увозил жену к своим родителям.
…А у них к тому времени собрались уж все родственники, все гости и гостьи. Новобрачный должен весть впереди себя послать, а когда приедут — новобрачный со всем своим поездом подходит к отцу челом бить, а новобрачная — к матери его. Там снимут с себя дорожный наряд и нарядят их по обычаю, и когда оденут — приходит отец, спрашивает сноху свою о здоровье и целует, а она подносит платок, свекровь же и гостий приветствует волосниками.
По Константину Маковскому. Боярская свадьба. XIX в. Частная коллекция / Wikimedia Commons
За застольем одаривали родителей новобрачного, а они благословляли молодоженов образами и, в свою очередь, одаривали их «чем случится». Завершал празднество пир, перед началом которого благословляли молодых уже родственники, а гости преподносили новобрачной кресты или перстни.
* * *
«Чины свадебные», и полный и краткий, составлялись, скорее всего, для горожан, а потому они не отражают реального разнообразия свадебных обрядов Древней Руси. Даже в XVI–XVII веках были обряды, не предусматривавшие церковное венчание: не зря же в служебниках этого времени постоянно ставится вопрос: «Венчалася ль еси с мужем своим?» А в свадьбах в сельской местности, несомненно, дохристианских элементов встречалось гораздо больше, и они продолжали существовать, несмотря на осуждение со стороны церкви. К XV веку относится «Слово некоего христолюбца»: «…и егда же оу кого их боудеть брак… оустроивьше срамоту моужьскоую и въкладывающе в ведра и в чаше и пьють, и вынемьше осмокывають и облизывають и целоують». В «Слове святого Григория» по Софийскому списку поясняется, что «словене же на свадьбах въкладываюче срамоту и чесновиток в ведра, пьют». А Николай Гальковский отметил, что и в XIX веке на свадьбах молодоженам давали выпить стакан с мужским семенем ради плодородия.
Обилие магических обрядов в средневековой русской свадьбе подметил Коллинс:
Редко проходит свадьба, особливо между значительными людьми, без порчей и колдовства. Я сам видел молодого человека, бывшего в отчаянии от того, что невесту его испортили. Призывают после сего добрых колдунов, и они расколдовывают очарование, за деньги, разумеется.
Вообще, судя в том числе по более поздним фактам, колдунья (или колдун) была одной из самых важных фигур на свадьбе, и часто весь обряд превращался в беспощадную войну колдовских сил: тех, кто хотел навести порчу, и тех, кто должен был молодоженов от нее уберечь. Примеры заговоров можно увидеть во врезках , и .
