Книга: Интимная Русь. Жизнь без Домостроя, грех, любовь и колдовство
Назад: Часть 4. «Сосуд блудной похоти»
Дальше: Глава 12. Идеал женской красоты на Руси
Глава 11. Тело женочье
Знаменитый постулат русского Средневековья о трех матерях человека прямо связывает женщину (мать, которая родила) с Божьей Матерью и матерью сырой землей и тем самым наделяет ее сакральными качествами. Кстати, по воззрениям древних славян, мать сыра земля не нуждалась в том, чтобы ее оплодотворяло мужское божество. Представления о божественной паре земли и неба появились позднее. В одной из «заветных» сказок Александра Афанасьева земля сопоставляется с женским телом: грудь («титьки») — «сионские горы», пуп — «пуп земли», вагина — «ад кромешный», «геенна». Каждая часть тела так или иначе фигурирует в поверьях и обрядах, которые пришли к нам из глубины веков. Конечно, чтобы осветить все русские поверья, связанные с этой темой, потребовалась бы целая энциклопедия, поэтому ограничимся несколькими частями тела.
* * *
У всех восточноевропейских народов до последнего времени сохранялась вера в магическую силу волос. С глубокой древности замужние русские женщины тщательно скрывали их под головными уборами. Старейшей прической следует считать распущенные волосы: во всяком случае, на миниатюрах Радзивиловской летописи женщины изображены именно так. Равно как и Ева на древнерусских фресках и миниатюрах. К XVII веку распущенные волосы стали обрядовой, ритуальной прической: «В особо торжественных случаях восточнославянские девушки не заплетают волосы в косу, а распускают их по плечам. Так делают во время венчания, при причастии, по случаю траура по умершему родственнику и так далее».
Рекомендуем посмотреть.© Нижегородский государственный художественный музей, изображение 2023
По представлению наших пращуров, волосы — «вечноживущие», то есть не подвержены смерти. Вплоть до нашего времени многие верили, что они продолжают расти и у мертвых. Выпавший или вырванный волос как бы становился самостоятельным живым существом, сохраняя между тем энергетическую связь с человеком.
Рязанское население рассказывало, что волосы — это нити из пряжи Божьей Матери, которыми Бог украсил людей, поэтому в старину отрезанные и выпавшие волосы хранили, а затем клали в гроб: на том свете необходимо давать отчет за каждый волосок и возвращать их все Божьей Матери. Местная сказка объясняет появление различий в мужских и женских прическах тем, что однажды черт пытался утянуть женщину в ад, а мужик, схватив ее за волосы, вытащил ее на этот свет.
Возведение строений и распашка земель женщинами из племени гилиев. Миниатюра из Радзивиловской летописи. Кон. XV в. Библиотека РАН
Также на Рязанщине первое яйцо, снесенное молодой курицей, катали трижды по голове старшего ребенка, приговаривая: «Курочка, курочка, снеси столько яичек, сколько у ребенка волосков!»; знающие торговки первой вырученной от продажи монетой расчесывали волосы, приговаривая: «Сколько волос, столько пусть денег»; изготавливая пояса, женщины с соответствующими заговорами вплетали в них свои волосы — для защиты от нечистой силы. В некоторых регионах волосы прятали под камни, закапывали на перекрестках, реже сжигали.
Василий Корень. Грехопадение. Гравюра на дереве. 1695. Российская национальная библиотека
Волосы матери были для ребенка сильным оберегом. Мещерские повитухи перевязывали пуповину нитью, спряденной из конопли (реже льна) и волос матери. Ребенку, к которому постоянно цеплялся сглаз, повязывали на запястье материнский волос.
Чтобы приворожить парня к девушке, брали его и ее волос и с соответствующим заговором связывали их.
Так же поступали, если хотели сжить кого-то со свету: в таком случае волос живого связывали с волосом мертвеца. Особенно ценился волос умершего насильственной смертью: с его помощью наводили порчу на семью. Такой волос незаметно подкладывали на печь или в красный угол — и в результате муж с женой жили плохо, скандалили, а иногда дело доходило до смертоубийства.
Использовались волосы и для гадания. Во время обряда крещения волосы младенца закатывали в воск и бросали в купель. Примечали: если плавает — ребенок будет жить, пойдет ко дну — не будет. В конце XIX — начале ХХ века в некоторых рязанских селениях мужья, отправляясь на заработки или на войну, оставляли женам пару-тройку своих волосков. Время от времени женщина опускала волосок в стакан с «непитой», то есть взятой в полночь, водой. Если утром вода оставалась чистой и волос плавал на поверхности — с мужем все хорошо. Если вода мутнела, но волос плавал — он жив, но с ним случилась какая-то неприятность. Если же вода мутнела и волос тонул — это был знак, что человека нет в живых.
Со времен Древней Руси до нас дошли секреты «чтоб власы долгие и хорошие были». Волосы считались гордостью девушки и женщины («Моя русая коса всей волости краса» — пелось в одной песне, распространенной на рязанской земле), и потому, например, рязанские девушки на Вознесение расчесывались в ржаном поле, «чтобы иметь волосы густые, как рожь, и быть здоровыми». В ночь перед Рождеством следовало набрать снег, растопить его и вымыть этой водой голову с приговором: «Как матерь Ева в раю во власы одевалась, так бы и у меня, рабы Божьей [имя], власы были такие». Мыли голову и золой: разбавляли горсти две свежей золы водой до сметанообразной консистенции. Полученное «зелье» наносили на влажные волосы и смывали теплой водой. Также рекомендовалось «в штофе воды навести меду и мыть оным волосы». Очень действенными средствами для улучшения роста волос считались конопляное и льняное масла. Их добавляли в пищу и втирали в волосы.
* * *
Рот — очень сакральная часть человеческого тела, хотя бы из-за того, что он воспроизводит слова, рождает их: «Слово не воробей: вылетит — не поймаешь». Слова «рот», «зубы», «уста», «целовати» и «лобзати» (от «лобзь» — «губа») известны по древнерусским памятникам с XI века, слово «губа» более позднее (XVI век), а глагол «лобзатися» (ласкать друг друга), как считают некоторые исследователи, и вовсе появился в XVII веке.
Если «поцелуй» подразумевал невинность отношений, обозначение доброжелательности, благоволения — этакую общепонятную чистую ритуальность, то «лобзание» имело явно сексуальную окраску: лобзающиеся могли себе позволить и «губами плюскати» (чмокать), и даже «влагать язык» в чужой рот (исполнять так называемый французский, или татарский, поцелуй). Последнее до недавнего времени сельское население, да и городское тоже, воспринимало как эквивалент коитуса. Но если похотливые поцелуи осуждались и приравнивались к грехам, то ритуальное целование, хоть, несомненно, и содержало элементы эротики, было широко распространено на Руси. Один из самых торжественных обрядов, конечно, поцелуйный. Путешественник и дипломат Яков Рейтенфельс в 1670-х описывает его так:
С целью доказать особенную приязнь чужестранцу, пользующемуся их расположением, мужья и отцы иногда приказывают жене или дочери, наряженным в драгоценнейшее платье и окруженным многочисленною прислугою, предстать пред взорами гостя и поднести ему водки в серебряном кубке, причем усерднейше приглашают гостя, в залог дружбы, поцеловать жену, причем он должен непременно, низко поклонившись, бегом приблизиться к ней, неподвижно стоящей, и напечатлеть легкий поцелуй, ни на рот ее, ни на губы, а только на обе щеки, и так же отойти от нее.
В XVII веке было принято целовать друг друга при встрече не только в Пасху, но и в течение сорока дней между Пасхой и Вознесением. В Западной Европе, где такой традиции не водилось, это воспринимали как обычай, характерный исключительно для русского православия.
Кроме того, поцелуем завершали прощание с покойником или тем, кто уже на пороге смерти; этот обряд соединял в себе прощание, прощение и заверение в вечной взаимной любви. Уже упоминавшийся здесь Петр Петрей де Ерлезунда в 1610-е годы наблюдал, как «подходят к гробу родители покойного, братья, сестры, жена, дети, друзья, родные и все присутствующие, целуют его на расставание, прощаются с ним, потому что дольше ждать ему нечего, а пора и в дорогу».
Рекомендуем посмотреть.© Русский музей, Санкт-Петербург, 2023
Они справляют это [поминки] пением, каждением, целованием друг друга в губы: последнее водится и между мужчинами и женщинами в доказательство их искренней, сердечной и душевной радости, и при том вполне верят, что души их умерших друзей получают от того большое облегчение, даже чувствуют радость и удовольствие, в каком бы месте они ни находились.
Обычай целовать умершего при прощании сохранился до сих пор.
В традиционной культуре поцелуй обладает сильными магическими свойствами. В Калужской губернии, чтобы защитить скот от падежа, животных целовали в лоб. У сербов женщина, до того терявшая детей, своего новорожденного ребенка тут же целовала, уберегая его тем самым от порчи. А обычай поцеловать в ушибленное место и подуть на него — чтобы успокоить, «излечить» малыша — известен по сей день.
* * *
Человек отличается от животных тем, что кроме души у него есть руки. Когда Бог стал создавать человека по подобию своему, он сказал, что руками своими человек будет творить красоту, тем самым утверждая величие Божие. Ну а дьявол решил надругаться над созданием Божьим и тайком прилепил к пальцам рук свои когти. Оттого-то руки и грешат, как повелел дьявол, и разные удивительные вещи делают — как Бог постановил.
Одно из наиболее серьезных прегрешений, совершаемых руками, — рукоплескание. Еще в ХVI веке отцы церкви осуждали «рукоплещавание», которым сопровождались народные празднества. В материалах Стоглава (1551) читаем: «…начнут скакати и плясати, и в долони бити, и песни сатанинские пети». Пример 1422–1425 годов: «…игумены и попы возбраняют вам от игрищ неподобных диавольских, от плескания: зане тая игрища неподобственная — эллинская суть». То есть хлопания (удары) в ладоши церковь рассматривала как «эллинские» и потому сатанинские развлечения. В челобитной 1636 года есть такой пассаж: «В седьмый ж… четверток по Пасце собираются жены и девицы под древа, под березы… и поклонясь березам, и оучнут походя песни сатанинския, приплетывая пети и дланьми плескати, и всяко бесяся».
Ортодоксальная церковь всегда боролась с этой традицией. У Иоанна Златоуста есть проповедь против аплодисментов в храме. Игумен Памфил в 1505 году осудил рукоплескания в ночь с 23 на 24 июня как сугубо языческие. Крестьянство расценивало битье ладони о ладонь как имитацию полового акта: «Долонь о долонь бють — это грешно, это черта радувать, Бога дразнить… Это так, как мужик с бабой спять. Вот эдак-то в ладоши бить».
А вот рукопожатие у славянских племен было ритуальным жестом. Так, в 968 году русский воевода и печенежский князь заключают мир, подавая друг другу руки. В русской традиции «ударить по рукам» обозначает заключить сделку. Рукобитьем назывался отдельный ритуал свадебного чина. При встрече русские обменивались легким рукопожатием — скорее даже прикосновением, — при этом говорили: «Права рука, лево сердце», то есть, несмотря на то что пожимают правую руку, приветствие идет от чистого сердца. Умывать руки считалось необходимым после соприкосновения с покойником, после родов, даже после общения с иноверцами, а также перед едой, поскольку люди были уверены, что вместе с пищей в человека может попасть и «нечисть». Если ели в поле, руки за неимением воды могли вытереть и землей, приписывая ей такую же очищающую силу.
* * *
Поскольку раздел наш посвящен телу именно женскому, рассмотрим также и самую тайную, мистическую ее часть.
У русского народа для женских гениталий были краткие, но емкие названия, которые сейчас считаются неприличными. Почему емкие? Потому что использующиеся сейчас анатомические термины: вульва, влагалище (вагина), клитор — характеризуют лишь отдельные части той системы, которая в прошлом воспринималась как единое целое. Наружные половые органы (вульва) никогда не отделялись от внутренних (влагалища). Мы же для удобства будем в основном называть эту цельную систему вагиной.
На Руси полагали, что вагина живет собственной жизнью, что она не подвластна воле женщины, а порой и сама подчиняет себе хозяйку полностью (помните, в средневековой Европе считали, что истерию вызывает блуждание матки по телу?). В русских сказках вагину сравнивают с геенной огненной (об этом, кстати, писал и знаменитый русский филолог Измаил Срезневский). С женскими гениталиями непосредственно связаны процессы совокупления и рождения, а потому из русского фольклора вырисовывается картина Великой вагины, которая поглощает мир (этот символ смерти нашел отражение в образе зубастой вагины — vagina dentata), а потом рождает его. С вагиной рождающей связан и культ Рода и рожаниц — древнейших божеств славян.
Об этом культе мы знаем из произведений церковной литературы, направленной против язычества. Так, в «Слове святого Григория, изобретено в толцех» (XII в.) отмечается, что «начали жертвы приносить Роду и рожаницам прежде Перуна, бога их, а до того приносили жертву упырям и берегиням». Исследователь славянской культуры Борис Рыбаков (1908–2001) считал, что Род — общеславянский бог, создатель всего живого и сущего, а рожаницы — богини плодородия. Большинство исследователей, однако, полагают, что Род и рожаницы — божества рода и судьбы.
Рожаница с оленями. Вышивка. Кон. XVIII в. The Metropolitan Museum of Art, New York
Вместе с тем существует еще один орган человеческого тела, чье название до неприличия созвучно с Родом, — это рот. Рот — отверстие для приема пищи и извергания слов. Сравните: ротить — бранить, ругать, клясть (по Далю); рота — клятва (по Срезневскому). Родить — производить на свет, рожать. Ротить — приносить клятву. Может быть, слова древнего писателя о поклонении Роду и рожаницам стоит понимать прямо: поклонялись вагине и рожающим женщинам? В архангельских говорах до сих пор вагина называется род, роды. Кстати, исследователи считают, что слово «бог» родственно санскритскому bhaga («бхага»), которое означает не только счастье, благополучие, красоту, любовь, но и женские половые органы. Но это так, замечание между делом…
Русские с древнейших времен воспринимали вагину как ворота («мясные ворота» в заговорах при родах) между тем и этим светом: они пропускают младенца из небытия в божий мир, но они же могут и поглотить любое существо, отправить в небытие. Из-за такого двойного свойства в магической практике славянских народов вагина стала грозным оружием, которым пользовались и пользуются до наших дней. При болезни ребенка матери следовало трижды коснуться его своей «срамотой», а потом снять с него одежду и выкинуть ее в бурьян или на чужое поле, «чтобы болезнь не вернулась».
В некоторых местах человека, чтобы избавить от сглаза или испуга, умывали водой, пропущенной по вульве.
На территории русского Поморья, чтобы на сенокосе отпугнуть лешего, женщина задирала сарафан и хлопала себя по гениталиям, прикрикивая: «Н-н-а, леший! Ничего не получишь!» А чтобы домашний скот давал потомство, женщине следовало вырвать из вульвы волосок, запечь его в хлебе и скормить животным.
Вагину использовали в качестве оружия, отпугивающего врага, — как против разного рода нежити (например, упомянутого лешего) и «супротивников рода человеческого», так и против людей.
В «Повести о нашествии Тохтамыша» на Москву 1382 года упоминается, что москвичи на стенах «показывали срамы свои» и ругались при этом. Голландец Исаак Масса (1586–1643) так описывает стояние под Кромами (1605), где находилось немногочисленное войско Лжедмитрия: «…на гору часто выходила потаскуха в чем мать родила, которая пела поносные песни о московских воеводах, и [совершалось] много другого, о чем непристойно рассказывать; и войско московитов, к стыду своему, должно было все это сносить».
Однажды, находясь на площадке перед нашим домом вместе со своими многочисленными слугами, мы увидели в соседнем [доме] женщин, которые задирали вверх одежду и показывали нам в окне срамные [части тела], как передние, так и задние; высовывали из окна голые ноги — поочередно то левую, то правую, и зад, и другие [части тела], не смущаясь присутствием приставов.
Это пишет уже датский дипломат Якоб Ульфельдт (1535–1593). Конечно, ему трудно было понять, что эти «показательные выступления» имели вполне определенную цель: обезопасить свои дома от нехристя-немчина.
На Рязанщине для наговоров различного рода — как лечебных, так и портящих — применяли землю с могилы или ту, что какое-то время прижимали к вагине. Девушка, желающая приворожить парня, должна была на некоторое время прижать к своим гениталиям пряник и затем скормить его избраннику.
На Руси иногда встречалось такое понятие, как женское семя — выделения из гениталий, известные нам как женский эякулят. Наиболее древнее его упоминание мы находим в «Вопрошании Кириковом» (XIII век). С помощью женского семени («маслица») часто привораживали, снимали порчу, лечили целый ряд заболеваний, в том числе бесплодие. Один из русских лубков XVIII века описывает, как троица молодых женщин решила разыграть плешивого старика. Они посоветовали ему мазать плешь «сливою женскою», чтоб волосы росли, а старик, вытащив свою «исподнюю плешь», заявил, что, мол, ее вот полощет «сливою женскою» уже 40 лет, а волос на ней так и не проклюнулось.
